Драконий отбор, или Нежеланная невеста-попаданка

Глава 14

Мысли путались, сердце все еще отчаянно билось от осознания того, что сейчас произошло и чем мне это могло грозить. Было страшно до ужаса, еще сильнее напрягало непонимание происходящего. Но вот странное дело — от объятий Витольда становилось как-то легче. Они окутали меня со всех сторон, точно крыльями, и излучали надежность. И мне даже вырываться не хотелось. Не сейчас. Пусть даже он и послужил причиной этого срыва, сейчас голова была восхитительно-пустая, а я сама — будто выжжена. В голове рефреном повторялась только одна мысль: от меня никто не пострадал.

Витольд же обнимал меня крепко, но бережно, как фарфоровую статуэтку. Еще успокаивающе гладил по спине и по голосам, точно пытаясь направить мои мысли в совсем иную плоскость. Туда, где они были некоторое время назад. Стоп, Стефания. Нельзя.

— Что это было? — наконец выдавила я и поразилась своему охрипшему голосу. Невольно прошли ассоциации с рок-концертом, где долго и отчаянно подпевала исполнителям, не зная, кого пытаясь перекричать. Но я же сейчас вроде не повышала голос. Ну да, всего-то чуть сама не сгорела и каким-то чудом окружающих не сожгла.

— Хороший вопрос, — хмыкнул мне в макушку принц, а я вдруг как-то разом осознала, насколько двусмысленная поза и ситуация. И вообще, библиотека — место доступное для любого. Не хотелось бы попасться на глаза местным кумушкам. Плевать, если меня после этого выгонят с отбора, важно другое — как бы мама не пострадала от того, что у нее такая нерадивая дочь.

— Пусти, — попыталась высвободиться из его объятий я. Однако принц держал меня мертвой хваткой. — Вдруг кто-нибудь войдет? — напомнила я о благоразумии, которого и так осталось так мало. И пусть совсем недавно у меня случилась истерика из-за пробуждения здравомыслия, однако покидать объятия тоже не хотелось.

— Не войдет, — твердо произнес Витольд. — Сейчас библиотека закрыта. Максимилиан никого не впустит.

— Как у тебя все просто! — зло проговорила я и опять поймала в его глазах изумление. — Захотел поцеловать участницу отбора — пожалуйста, дверь закрыл, соглядатая выставил. И не важно, что свидетели все равно имеются.

— Кто? — нахмурился Витольд, а в глазах его появилось пламя. Опасное такое, примерно, как то, что возгоралось на моих руках. — Никто бы не посмел!

— Непробиваемый, — буркнула я и стукнула его в грудь. Добилась только одного — меня притянули еще ближе и обняли так, что я слышала стук его сердца. И билось оно при этом куда быстрее, чем должно.

— Ну уж нет, Стеффи, не так быстро. Объяснись?

Вот теперь сполна верю, что передо мной стоит принц. И голос такой властный, что как-то сразу осознается: он привык повелевать. И практически не получает отказов. Радовало одно — мой странный эмоциональный скачок сошел на «нет», и я уже могла беседовать относительно здраво. Как-то не хотелось повторения подобного возгорания.

— Все просто, ваше высочество, — тонко улыбнулась я. — Все могут короли… Даже будущие. Наверное, действительно, ни к чему мне знать, что творилось в вашей голове, когда вы меня целовали. Можно только одну просьбу?

— Какую же? — напряженно поинтересовался Витольд, глядя на меня, как на бомбу замедленного действия. Точно я в любой момент могу взорваться и принести с собой самый настоящий катаклизм. По этой причине обращаться со мной нужно особенно осторожно. Это было бы даже забавно, если бы не было так грустно.

— Не стоит меня больше целовать, пожалуйста, — спокойно ответила я, чувствуя, как внутри снова натянулась тонкая струна, которая вот-вот порвется. Посмотрела в его глаза и поняла: кажется, он находится в том же смятении, что и я. Похоже, моя просьба — единственное верное решение. Только так мы оба можем удержать контроль над своими эмоциями.

Он смотрел на меня и молчал, а я буквально тонула в пламени в его глазах. И примешивалось к нему что-то еще, совершенно непонятное. Я же все ждала, когда услышу положительный ответ на свою просьбу. Даже не дышала.

— Не могу этого обещать, — вдруг резко проговорил Витольд, а я в первый момент ушам своим не поверила. Что он сказал?

— Что, простите? — прищурилась я, понимая, что еще немного — и совершу преступление против короны. Точнее против одного конкретного индивида, который в данный момент корону не носит, но кровь его менее голубой от этого не является. Женишок, чтоб ему икалось!

— Я не могу обещать, что больше не буду тебя целовать, Стефания, — расшифровал и без того понятный тезис он. — Точно так же, как и ты не можешь обещать мне подобного.

А вот это уже наглость! Как будто я только сплю и вижу, как вешаться на шею Виту! Тоже мне, предмет мечтаний нашелся! Не моих уж точно.

— Витольд! — повысила голос я, хотя собиралась произнести вполне вежливое: «Вы переходите границы, ваше высочество».

— Похоже, мы окончательно перешли на «ты», — сверкнул улыбкой этот гад. — Прекрасно, не правда ли?

Взгляд убивал, возможно, поэтому он решил отсрочить собственную кончину и соизволил пояснить:

— Это происходит совершенно бесконтрольно, Стеф. И ты это прекрасно знаешь.

Самое ужасное, что действительно, я прекрасно понимала, о чем он говорит. Нас точно все время что-то толкало друг к другу. Стоп! Что-то?! Или одна конкретная фея любви, которая жаждала пристроить своих крестников в хорошие руки?

Впрочем, озвучивать свою не самую приятную догадку вслух я не стала. Еще не хватало выдавать свою нечаянную союзницу! Вряд ли Милли это оценит, да и мне бы этого не хотелось. А если это все действительно дело ее рук и волшебной палочки, я ей такое чудо устрою! Мало не покажется! Специально найду здесь самого страшного гнома и влюблю в этого генерала армии романтики!

— Ладно, — откашлявшись, проговорила я и вновь попыталась высвободиться из объятий. Слишком уж хорошо и комфортно мне в них было. — Поговорим о другом. Объясни, пожалуйста, что только что со мной произошло? Это как-то связано с нашими поцелуями или как?

— Хочешь сказать, ты в самом прямом смысле запылала от страсти? — неожиданно рассмеялся Витольд, а я не удержалась и все-таки отпихнула его. Схватила первую попавшуюся книгу и с удовольствием стукнула бы принца по голове, вот только была своевременно поймана и разоружена. Еще и поднял книгу так высоко, что я до нее не могла допрыгнуть. А когда попыталась взять еще один снаряд, перехватил меня за талию и внушительно сообщил:

— Разве Максимилиан тебе не говорил: книги — не снаряды для драк?

И голос звучал очень серьезно, вот только в глазах виднелись смешинки. Мне вообще порою начинало казаться, что в мой первый день во дворце здесь присутствовал какой-то другой чело… дракон. Потому что та зараза, которая осматривала мои вещи, просто не могла быть тем же, кто меня целовал.

— Когда мишень так сильно напрашивается, такие детали просто не отпечатываются в сознании, — в тон ему ответила я, не испытывая ни капли страха перед венценосной особой. То ли меня действительно воспитали безразличной к титулам, то ли все дело в личности самого принца… Не хочу задумываться. И так все слишком запутанно. Сделала глубокий вход и проговорила ровно:

— Давай все-таки вернемся к конструктивному разговору, Вит.

Сказала и тут же сообразила — не стоило мне называть принца сокращенным именем. Просто в этих так много говорящих глазах опять полыхнуло пламя.

— Простите, ваше высочество, — поправилась я. — Я забылась.

— Мне понравилось, — вдруг улыбнулся он. — Когда мы наедине, можешь называть меня, как захочешь, без лишней официозности. Она все равно тебе не идет, — и он аккуратно заправил локон за мое ухо, попутно погладив по щеке. — Ты другая.

— Руки, — процедила я, решив, раз уж мне дали индульгенцию, пользоваться ею по полной. — Не стоит забываться, Витольд. И усмехаться тоже не надо!

Он явно хотел мне возразить, но я уже поспешила сменить тему разговора.

— Итак, Витольд, ты хотел мне объяснить, что же все-таки произошло и почему я чуть не сожгла вашу библиотеку. И не передается ли это все через поцелуи? Насколько я понимаю, огонь — это как раз твоя стихия, не так ли?

— Моя, — согласно кинул Витольд. — Я действительно владею огнем, да и мой дракон тоже.

Я невольно зацепилась за то, как он условно разделил две своих ипостаси — человеческий облик и драконий. Имело ли это какое-то дополнительное значение? Мой мозг постоянно выхватывал какие-то детали, рассчитывая, что рано или поздно они сложатся в единую картину.

— А я? — мрачно поинтересовалась, в очередной раз высвобождаясь из рук принца, делая шаг назад и скрещивая руки на груди. И поймала взгляд, на мгновение замерший на упомянутой части моего тела. — Витольд, у меня глаза находятся выше, — сурово напомнила я, и тот, ухмыльнувшись, поспешил исправиться. — Так почему я вдруг заполыхала? В этом ты виноват?

Мы снова пришли к тому вопросу, с которого началось обсуждение. И я не собиралась отступать, пока не получу на него ответ. Одно дело — чуть-чуть полюбопытствовать в попытке помочь фее-крестной решить вопрос, и совсем другое — видеть, как подобное проявляется у меня. Я на такое не согласная! В конце концов, это не инфекция, которая передается воздушно-капельным или половым (до такого мы, правда, не дошли) путем. Ведь так?

— Почему у девушек всегда виноват мужчина? — закатил глаза Витольд, а потом покачал головой. — Нет, думаю, дело здесь не во мне. Или не только во мне. Стефания?

— Что? — удивленно посмотрела я на то, как он замялся, не решаясь задать мне вопрос.

— Скажи, у тебя раньше как-то проявлялась магия огня? Предполагалось, что ты должна владеть этим даром? — вкрадчиво поинтересовался он, кажется, уже придя к каким-то выводам. Вот только со мной делиться ими не спешил. Гаденыш!

— Я?! — неподдельно удивилась. — Нет. Я не лгала. Я — чародейка, и довольно посредственная. Мама говорит, что со временем моя сила должна немного вырасти. Однако ничего запредельного я не жду. А огонь… Нет, никогда. Разве что мне всегда нравилось любоваться пламенем, — помедлив, призналась я. Впрочем, это не было преступлением. В нашем мире вообще огонь входил в число тех вещей, которыми можно любоваться вечно.

— Вот, значит, как, — задумчиво пробормотал Витольд и озадачил меня новым вопросом. — Стефания, я помню, как ты отреагировала на мой вопрос в прошлый раз, но это очень важно. Кто твой отец?

Я невольно усмехнулась в ответ. Вот уж не представляю, что мне на это ответить? Сказать правду? Но не подставлю ли я этим маму? Как ни грустно признавать, несмотря на все происходящее между нами, я не уверена, что могу доверять Витольду в полной мере. И, кажется, его высочество уловил мои колебания. Во всяком случае, он вдруг произнес:

— Я, Витольд Родриго Себастиан, урожденный Уилдер, клянусь, что вся информация, которую мне передаст Стефания Кобрет, останется при мне. Разгласить я ее смогу только после непосредственно разрешения Стефании Кобрет. Также дополнительно сообщаю, что в данный момент нас никто не подслушивает, и информация не может быть разглашена третьими лица, — с его пальца сорвалась огненная ящерка и, куснув принца, лизнула выступившую кровь. Плотоядно облизнулась, свернулась колечком вокруг его запястья и впиталась в кожу.

Я изумленно наблюдала за происходящим и пыталась понять. Мне же не показалось? Вит действительно принес магическую клятву? Ради какой-то невесты, которая его с первого дня раздражает? Или не только раздражает?

— Ты можешь говорить свободно, Стеф, — обратился ко мне тем временем принц. — Магия приняла мою клятву.

— Ты всегда так легко клятвами разбрасываешься? — не удержалась от вопроса я. Просто не тот у него статус, чтобы кому-то так запросто в чем-то клясться.

— Это вторая клятва за всю мою жизнь, — просто ответил Вит, окончательно меня запутав. Очень хотелось спросить, зачем он это сделал. Однако я не стала. Здраво опасалась, что все равно не скажет мне правды. Да и ни к чему оно мне, правда? А то, что с каждым разом принц притягивает все больше моего внимания — это ведь только мои проблемы.

— Ладно, — я сделала глубокий вздох, собираясь с мыслями. В конце концов, и от этого разговора может быть польза. Витольд же старше меня. Ненамного, конечно, но все-таки… Есть шанс, что он как-то обрывочно помнит мою маму.

— Я понятия не имею, кто мой папа. Я никогда его не видела. Возможно, просто не помню. Мама мне рассказывала, что у них была самая настоящая любовь. Как в сказках, — медленно проговорила я, тщательно обдумывая сказанное. — Вот только она никогда не называла его имени. Всегда — твой папа, мой любимый и прочее. Точно нарочно избегая.

Сейчас я, кажется, понимаю почему. В современной России зарубежное имя привлекало лишнее внимание. А у нас и так редкие имена и фамилия, все считали, что наша семья имеет польские и чешские корни. А оказалось наше семейное древо уходит куда дальше…

— То есть он может оказаться кем угодно? — резюмировал Витольд, а я кивнула. Ну извините, ваше высочество, я, наверное, действительно бастард. И нет, я даже не буду переживать по этому поводу.

— А почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась я в свою очередь. Витольд нахмурился, прогулялся по библиотеке из угла в угол. В общем, всячески задерживал ответ. И то, как он медлил, мне совершенно не понравилось. Ведь сердце подсказывало, что за этим может возникнуть какая-то новая гадость. Аб-со-лют-ней-шая.

— Понимаешь, тот выброс силы… — он наконец замер около меня, вот только глаза все еще продолжали бегать. — Он был не мой, я бы это почувствовал. Ты утверждаешь, что ты магией огня не владела никогда.

— Никогда, — подтвердила я. — Во всяком случае, до такой степени. Разжечь огонь я, конечно, могла. При помощи заклятья. Как любая обычная чародейка.

Мои торопливо сказанные слова почему-то вызвали у собеседника легкую улыбку. Точно он умилялся тому, что и как я говорю. Впрочем, она оказалась такой мимолетной, что ее, наверное, можно было бы отнести в разряд видений.

— Видишь ли, Стеф, то, что произошло с тобой, кое-что напомнило. Так просыпается магия огня, которая дремлет внутри тебя. Но с одной оговоркой?

— Какой? — я даже подалась вперед, так хотелось услышать ответ.

— Это не просто магия. Это часть сущности, Стефания.

— И что это значит? — непослушными губами переспросила я. Витольд зачем-то взял меня за руку и переплел наши пальцы, делясь теплом. И только тогда я осознала, что меня потихоньку начинает знобить.

— Я думаю, что в тебе просыпается дракон.

С моих губ сорвался нервный смешок, а озноб вдруг стал куда более ощутимым.

— Дракон?!

Получается, что я тоже скоро смогу становиться ящерицей? Какая прелесть! Не зря меня иногда одноклассники называли змеей. И фамилия настоящая у меня весьма подходящая. Кобрет. Хотя нет, дракон — это же вроде не змея. Но становиться им мне все-таки не улыбалось.

— Да, — Витольд взял меня за руки и попытался согреть их своим дыханием. Не слишком успешно. — Все это время по каким-то причинам вторая сущность спала в тебе и не желала проявляться. А потом… Не знаю, что конкретно повлияло. То ли то, что ты находишься во дворце, где все пропитано магией драконов. То ли наши с тобой поцелуи, и мой дракон начал будить твоего… То ли еще что-то. Но в тот самый момент, когда ты что-то себе придумала и обиделась, — тут он положил палец на мои губы, не давая мне возразить, — ты испытала сильнейшее эмоциональное потрясение и гнев. Они стали толчком, который пробудил твоего дракона и выпустил силу наружу. Это твое внутреннее пламя, поэтому оно не обжигало.

Его слова звучали странно и совершенно не укладывались в моей голове. Я — дракон? Да нет, быть того не может. Только, справедливости ради, я знала еще одну причину, по которой моя вторая сущность никогда не проявлялась ранее. Я жила в мире, где драконов не существует нигде, кроме фильмов и книг. Да что там, у нас магии-то практически нет! Просто чудо, что маме удалось сохранить свои силы и научить меня многому. Вот только, находясь здесь, я ощущала, как моя сила начинает постепенно расти. Чего только стоят заговоры на удачу, которые я сделала играючи для такого большого количества людей, многие из коих были негативно настроены по отношению ко мне.

— Понятно, что ничего не понятно, — поджала губы я и, не удержавшись, спросила. — А ты помнишь мою маму? Она ведь была фрейлиной у твоей.

Губы Витольда изогнулись в мягкой улыбке:

— Помню, хотя и был совсем маленьким. Но она всегда подкармливала меня чем-нибудь вкусным и твердила, что даже у принца должно быть настоящее детство. Ты очень на нее внешне похожа. Вот только куда она тогда пропала, Стефания?

На этот вопрос я отвечать была пока не готова. Как и признаваться, что все эти годы мы жили в другом мире. Такие «интимные» подробности я смогу выдать только после разрешения мамы. А поговорить с ней мне было просто необходимо! Как показал сегодняшний случай, ситуация стала выходить из-под контроля. Правда, оснований для моего возвращения по-прежнему не было. Меня же не выгнали с отбора, а все остальное для дядюшки совсем не важно. Даже если проснувшаяся у племянницы сущность сожжет весь дворец. Да что там, он, наверное, только порадуется такому исходу событий.

Поэтому я только пожала плечами и поинтересовалась:

— И что теперь делать? Как мне справиться, если эмоции вновь меня захлестнут, и огонь вырвется наружу?

— Вспоминай, Стеффи, — Витольд вновь оказался близко, даже слишком. — Вспоминай все самое лучшее. То, что перевесит. И, кто знает, может, в один прекрасный день в число этих воспоминаний войдут и наши поцелуи.

Его глаза лукаво блеснули, и я поняла — принц нарочно меня отвлекает. Чтобы не грузилась. Не переживала так. Зараза!

— Сильно сомневаюсь, ваше высочество Витольд, — ехидно проговорила я и поспешила сменить тему, пока мне не начали прямо здесь и сейчас доказывать мою неправоту. — Это все? Или будут какие-то еще указания? Что мне теперь делать?

Витольд вздохнул и посерьезнел на глазах. Да уж, задачка нам действительно предстояла невеселая. Я лишь на одно надеюсь — что принц не бросит меня в одиночестве разбираться со всем этим ворохом неприятностей.

— Для начала нам нужно установить, действительно ли в тебе есть драконья кровь, — решительно проговорил он. — У отца есть подходящий артефакт, и мы можем провести анализ. Только…

— Что? — почуяла какой-то подвох. Не тот это дракон, чтобы так просто запинаться.

— Думаю, отцу нужно будет рассказать в нескольких словах, что произошло. Без его разрешения воспользоваться артефактом не получится. И он захочет присутствовать.

Знакомство с королем? А я-то думаю, чего еще мне для счастья не хватает! Надеюсь, других счастливых случайностей на меня больше не свалится?

Я вздохнула и только кивнула:

— Я согласна.

А что еще мне остается-то?