Драконова воля. Книга вторая

Глава 11

Слова Блейна о том, что в связке главный он, меня не порадовали, мягко говоря. Какое-то время я переваривала эту информацию, а потом сказала:

— А теперь ты послушай меня, Блейн. Плевала я и на тебя, и на твои замашки, и на связку, и на имперскую дурь и на Великого дракона в придачу. Ты можешь воображать о себе что угодно, но если хоть пальцем меня тронешь, я тебя убью. Ты понял?

— Я уже тебя трогаю, — усмехнулся плад.

Я вырвалась… точнее, попыталась вырваться. Как ни старалась я освободиться, ничего у меня не получалось; даже когда я уперлась ногами и нагнулась, Блейн и тогда с места не сдвинулся, легко удерживая меня на весу.

Ситуация стала почти комической.

— Сильный плад силен во всем, — пояснил Блейн. — Можешь и дальше пыхтеть, стараясь от меня отделаться, но ничего не выйдет, пока я сам тебя не отпущу.

— Вот именно, — прерывисто сказала я, продолжая упираться, — я тоже сильный плад.

— Но ты женщина, и по умолчанию слабее.

— Ха-ха, — мрачно сказала я и сделала очередной рывок.

Блейн, как и прежде, не шелохнулся и руку мою не отпустил, но вот простыня с его тела упала. Упала и я, от неожиданности. Перестав сопротивляться, я уставилась на открывшееся безобразие. Плад легко мог удержать простыню, пока она спадала, но специально не сделал этого и, оставшись нагим, посмотрел на меня насмешливо.

— Фу, какая мерзость, — процедила я и демонстративно отвернулась.

— Судя по тому, как долго ты смотрела, не такая уж и мерзость, — сказал весело Блейн. — И раз уж мы говорим о мерзости, лучше вспомни прошлую ночь и свое поведение.

— Ты меня отпустишь или нет? — раздраженно сказала я, продолжая старательно смотреть в стену.

— Нет.

— Почему? Это что, пытка такая?

— Нет. Просто хочу, чтобы ты хорошенько уяснила свое положение.

— А то я не понимаю, какое у меня положение! — едко сказала я; моя рука уже начала затекать.

— Не понимаешь, — с легким сожалением произнес Блейн. — Но я буду так добр, что еще раз тебе все растолкую. Мы связаны, и главный в связке я. Через огонь я могу управлять тобой и звать тебя, и как бы ты ни противилась, ничего уже не изменить. Это узы, разорвать которые могу лишь я.

— Так разорви!

— Ни в коем случае. Бедняга Рензо не может управлять тобой, так что эту тяжелую и крайне обременительную обязанность мне придется взвалить на себя.

— Использовать хочешь? — прошипела я. — И как ты собираешься это делать?

— Буду контролировать твой огонь.

— Вот и прекрасно! Я сама с ним плохо управляюсь. Можешь вообще отнять у меня способность пыхать, я только рада буду.

— «Пыхать»?

— Ну, взрываться огнем.

— А-а, это… даже вырожденцев, чей огонь бесцветен, с детства учат сдерживать огонь. Но ты не можешь себя контролировать, словно только обрела силу… Почему?

— У меня рука устала, — сказала я, — и в сторону неудобно смотреть. Может, ты все-таки отпустишь меня и оденешься? А потом обсудим создавшееся положение.

— Посмотри на меня.

Что-то в голосе плада подсказало мне, что он серьезен, так что я повернула голову и взглянула в его лицо, чуть опухшее после сна. Мужчина пристально на меня смотрел, и взгляд его светло-зеленых глаз пугал. Я многое слышала о Блейне. Пошляк, циник, развратник… и — ученый, ближайший советник императора, плад, являющийся одной из главных целей чистокровников. У меня нет ни малейших сомнений, что если будет надо, он меня прикончит. Поэтому меня так беспокоят их дела с Рензо…

— Ты напоминаешь мне дикого зверька, загнанного в укол: шипишь, щелкаешь зубками, шерстку топорщишь и готова искусать всех вокруг, защищая свою жизнь. Тебе претит жизнь на поводке, пусть и в красивом дворце со слугами. Дикое нутро зовет тебя на волю, но придется обуздать себя, иначе потеряешь сына. Ты старалась быть паинькой последнее время, но всем плевать, никто не оценит, даже твой собственный муж. Не захотела обсуждать со мной дела за чашечкой кофе? Большая ошибка. Теперь правду из тебя я вытяну силком.

Блейн шагнул ко мне и одновременно потянул меня за руку; едва я оказалась рядом, что-то случилось с комнатой — она утонула в темноте, и мне показалось, что я тону в этой темноте. Это было страшно, дико страшно, и я инстинктивно кинулась к пладу, ухватилась за его плечи.

— Говори правду, — услышала я повелительный голос Блейна.

Страх, чернота перед глазами, бешеное колотье сердца мешали думать, так что я продолжила цепляться за мужчину, которого больше не видела.

— Правду, — повторил он.

«Верни свет», — хотела я попросить, но не стала. Я вспомнила, как меня лечил Мариан и свои удивительные ощущения при этом. Я чувствовала тепло, ласку солнечного света, запахи цветов — так работал целительный огонь жизни, огонь Сизеров. А у Блейна — пламя смерти, пламя убивающее. Как и у меня… Мой огонь откликнулся на эту мысль и мрак начал рассеиваться; я увидела ничего не выражающее лицо Блейна и восторжествовала. Ага! Главный, значит? Как бы не так…

Шумно выдохнув, я попросила жалобно:

— Верни свет, пожалуйста, я все-все расскажу…

— Вот как расскажешь, так и верну, — отрезал Блейн.

— Что ты хочешь знать? — жалко спросила я, внутренне торжествуя.

— Все. Кто ты, кто твоя мать, где ты родилась, как попала к Брадо.

— Я перерожденная. О прошлой жизни ничего не помню.

— Не лги мне!

Не знаю, что сделал Блейн, но меня вновь стало утягивать в холодные глубины мрака, но мне и на этот раз удалось справиться с эмоциями и ситуацией. Я видела плада и видела комнату, но нарочно таращила глаза так, словно передо мной непроглядная темнота.

Блейн хочет правды? Вот тебе правда!

Я рассказала ему, что переродилась, но не сказала где, поведала о проблемах с огнем и недоверии Брадо, и для реалистичности добавила, что вышла замуж за молоденького дурачка, чтобы быть относительно свободной в браке. Блейна не удовлетворяли мои ответы, и он давил все сильнее, но я успешно лавировала, напоминая о перерождении и амнезии. Странное дело: чем больше плад на меня наседал, тем проще мне было отвечать. Я каким-то образом знала, что он хочет услышать и каким ответом останется доволен. Дошло до того, что я начала чувствовать отголоски его эмоций и даже слышать биение его сердца…

Теперь у меня не осталось сомнений в связке и в том, что с Марианом у нас тоже образовалась связь. Но Мариан был светом и теплом, а Блейн — омутом мрака…

Когда Блейн закончил и отпустил мою руку, я без сил опустилась на пол. Так вот что такое связка, вот как она ощущается… Это не просто смешение огней, это что-то более глубокое и стихийное. Вот почему я так остро реагирую на пладов…

— Это и есть связка? — хрипло спросила я.

— Да, — тоже немного хрипло ответил Блейн, сев в свое кресло; он по-прежнему был наг, но меня это уже не беспокоило.

— Я раньше не ощущала такого… — солгала я.

— Ощущала, но слабее. Чем сильнее плады, тем сильнее их связка, и наоборот. Все пропорционально.

Пропорционально… Что ж, наверное, это действительно так. Я реагировала на каждое появление Брадо, потому что я его дочь, и наш огонь общий; я реагировала на Мариана и хотела его, как и он меня; я реагировала и на Верника, чувствуя его пламя. И Рензо тоже был мне приятен поначалу, мне нравились его прикосновения и поцелуи, я тянулась к нему… а потом как отрезало.

— Как образуются связки?

— Зачем это тебе?

— Ты выпотрошил мое сознание, — с оскорбленным видом сказала я, надеясь, что выгляжу раздавленной, — так неужели тебе сложно объяснить, в какой я теперь ловушке?

— Ты в той же ловушке, что и все женщины-плады. Все браки заключаются одинаково: мужчина-плад присматривает женщину, зовет ее и привязывает к себе огнем.

— Зовет?

— Да, приманивает, как огонь — светлячка. Связка происходит без желания другой стороны. Женщина остается привязанной к мужу, зависящей от его огня. В империи принято, чтобы муж полностью контролировал жену, ее огонь. Некоторые особо ревнивые лезут даже женщине в голову, чтобы знать, о чем она думает, что чувствует.

— Как ты залез в мою…

— Ты не захотела по-хорошему, — без тени жалости ответил Блейн. — И это еще не все. Главный в связке может контролировать даже желание. Грубо говоря, для мужа жена всегда будет готова. Но в браке в Рензо главная ты, и это ты им управляешь.

Я вспомнила, когда решила выйти замуж и как искала женихов. Уверенная, что дело в моей яркой внешности и загадочности, я принимала мужское внимание как должное. Но что, если я просто «звала» поклонников, приманивала? Что, если именно поэтому Рензо выбрал меня, как наиболее слабый плад в окружении? Это ведь я создала связку, я хотела именно его в мужья, и я его получила. А потом получила и ребенка, продолжив свою линию силу…

Все сходится. Я провернула то, что обычно проворачивают мужчины в империи: нашла объект, подходящий для брака, женила его на себе и получила потомство. Но что же случилось дальше? Почему я перестала получать удовольствие от супружеской жизни? Остается ли Рензо привязан ко мне или связка уже разрушена?

— А как определить, разрушена ли связка? — спросила я.

— Ты навсегда останешься под моим контролем, Лери, — ответил Блейн.

— Мерзавец, — пафосно протянула я.

— Не переживай, — успокоил он, — все, что нужно, я уже узнал, так что если я и буду звать тебя, то только чтобы покувыркаться в постели. Ничего серьезного от тебя мне больше не нужно.

Я обернулась на мужчину. Он нагло встретил мой взгляд и добавил:

— И еще. Пить ты не умеешь, и разумнее было бы запретить тебе алкоголь, но я не до такой степени садист, да и жизнь у тебя непроста, так что, так и быть, ты можешь пить, но только в моем присутствии.

— Как скажете, эньор Блейн, — процедила я.

— Как же удобны эти связки! — улыбнулся плад.

Да, как же удобны эти связки…

Когда я вернулась в наши покои, Рензо сидел на диване в гостиной и читал газету; на столике я увидела чашечку, в которой Нереза обычно подает нам кофе. Остановившись на пороге, я окинула мужа взглядом — свеженький, чистенький, кудрявенький… мальчик. Да, именно мальчик. И это странно, ведь до того, как убили Брадо и все завертелось, я воспринимала его иначе, более взрослым, более надежным…

Я прошла в гостиную как ни в чем не бывало; на мне было чье-то платье, пахнущее чьими-то духами, а волосы я просто заплела в косу.

Рензо никак не отреагировал.

— Нереза, милая, — позвала я, и женщина тут же оказалась у двери. — Свари и мне кофе, пожалуйста, и раздобудь какую-нибудь булочку. Я ужасно голодна.

— Да, эньора, — кивнула она и испарилась.

Я присела в кресло напротив Рензо. Тот спокойно отложил газету и, посмотрев на меня, спросил безэмоционально:

— Хорошо повеселилась?

— Не очень, — так же безэмоционально ответила я, — меня рвало полночи.

— И как ты чувствуешь себя сейчас?

— По-прежнему мутит и голова раскалывается.

— Шампанское — оно такое.

Рензо смотрел на меня, я смотрела на него, солнце заливало розовую гостиную, умопомрачительно пахло кофе, и это совершенно не вписывалось в мои ожидания того, как муж должен встречать жену, которая невесть где и невесть с кем ночевала.

— Даже не спросишь, где я была? — не выдержав, спросила я.

— А ты ответишь, если я спрошу?

— Да.

— Где ты была?

— Напившись, я бросила танцы и пошла разбираться с Блейном. Просила его не рисковать твоей жизнью, а потом меня начало рвать прямо у него в комнатах.

Я нарочно выбрала такие слова, чтобы Рензо вылез из скорлупы своей отчужденности, и это сработало. Подавшись вперед, муж уточнил:

— Пошла к Блейну?

— Да.

— Ты с ума сошла! Зачем?

— Я же сказала — чтобы разобраться с ним. Он втягивает тебя в мутные дела, а ты и рад.

— Ты сошла с ума! — повторил Рензо и, поднявшись, начал нервно расхаживать по комнате.

Я была довольна такой реакцией; он ни на секунду не засомневался, что я сказала правду, потому что вытворять подобное как раз по моей части.

— И что он? — напряженно спросил муж, остановившись. — Рассердился?

— А ты бы не рассердился, если бы к тебе в комнату ввалилась злая пьяная тетка?

Муж приподнял светлые брови, затем нахмурился и начал распекать меня за ужасное поведение: сначала он сокрушался над тем, что я порчу отношения с единственным человеком при дворе, который способен нам помочь; потом перешел в общем к моему моральному облику, затем заявил, что я была неприветлива с его друзьями и выглядела вчера букой и выставила нас в плохом свете перед обществом, и закончил свою прокурорскую речь танцами:

— …Ты знаешь, что я не умею и не люблю танцевать, и все равно вчера устроила сцену перед моими друзьями!

Нереза тихонько вошла, поставила на стол поднос с кофе и вафлями и так же тихонько удалилась. В другой комнате громко заплакал Тео. Я поднялась, чтобы к нему подойти, и Рензо сказал устало:

— Я сам подойду, а ты иди спать. Выглядишь ужасно.

Я кивнула и присела на диван. Рензо пошел к Тео; как только он вышел, я перестала держать маску на лице и уставилась в никуда.

Рензо отлично понял, почему вчера произошло то, что произошло: именно танец, стал последней каплей для меня. Я лишь хотела немного расслабиться и потанцевать с мужем, а он меня проигнорировал. Это Рензо понял, и потому у него нет вопросов к тому, почему я вчера собрала вокруг себя столько кавалеров и напилась. Но почему у него нет вопросов к Блейну? Он что, слепой, и не замечает, как смотрит на меня этот гад? Или Рензо старается не замечать этого, потому что умник Блейн авторитет для него?

Мне стало грустно. Вот и прошли времена, когда мы с Рензо были настоящей парой, одним целым, когда лишь друг другу рассказывали о тайном, когда часами обсуждали технический прогресс и взгляды на мироустройство. Теперь все это он обсуждает с друзьями-студиозусами, а в авантюры его втягивает Блейн... Когда мы потеряли доверие друг к другу? До того, как приехали в Авииаран или после?

Я вздохнула и откинулась на спинку дивана.

Если и была между нами с Рензо связка, так называемые узы пламени, то они явно разорвались.

Я думала, что общество распнет меня за поведение на балу, но Рензо выдохнул, когда понял, что Блейн не сердится на меня; фрейса Клара вообще ни слова не сказала о том злополучном бале; наши «старые» гаранты тоже воздержались от какой-либо оценки; император, которому все докладывается, не нагрянул и не наказал. Более того, вертопрахи, осаждавшие меня на балу, вдруг потеряли ко мне интерес.

Еще одним удивительным последствием того бала стало то, что моя изоляция закончилась: Рензо стал выводить меня в свет. Правда, частенько компанию нам составлял Блейн. Если мы выезжали в театр, у нас обязательно были места рядом с ним; в ресторане садились за один столик; даже на променаде мы были вместе.

Рензо все больше подпадал под влияние Блейна; он не просто следовал его советам и выполнял его задания, он еще и ловил каждое его слово. Элдред Блейн — один из наших с Рензо «новых» гарантов, так что никого не удивляло, что он взял над нами шефство.

Фрейса Клара тоже отметила, как сильно Блейн влияет на Рензо.

— Ничему хорошему он вашего мужа не научит, — заявила она как-то, когда во время променада плады отдалились от нас, что-то обсуждая. — Вот увидите: скоро ваш муж будет таскаться с ним по кабакам и развратничать с продажными женщинами…

— Уже таскается, — с сожалением протянула я.

Фрейса странно на меня глянула, но ничего не сказала. Сложив руки на еле угадывающейся груди, она стала неодобрительно смотреть на Блейна.

С тех пор как плад рассказал мне о связке, он так ничего и не предпринял и никак на меня не воздействовал. А я вот очень серьезно подошла к этому вопросу и изучила тонну литературы по теме. Связки, или узы пламени, это главное условие для брака пладов. В империи традиционно продолжаются только мужские линии силы, так что связки создает мужчина-плад. Поэтому в империи так берегут женщин от мужского внимания, поэтому так широки полномочия фрейс: нужно следить за тем, чтобы плады не привязывали к себе всех понравившихся пладесс. В общем, нельзя оставлять мужчину и женщину наедине, хотя обычный поцелуй или даже физическая близость не создадут связку, это возможно лишь при участии огня.

С Рензо мы связались во время свадьбы; с Марианом — когда он лечил меня; с Блейном — в храме, причем с Блейном у нас связка самая сильная. Многие считают, что первая связка вообще самая важная, а я к тому же и отдала ему всю свою огненную благодать. Но как именно работает связка, если не считать продолжения рода? Почему я не могу влиять на Блейна? Почему с ним все не так, как пишут в книгах?

— Не смотрите на Блейна так, — сказала фрейса.

— Что? — спросила я, отвлекшись от размышлений.

— Вы его прямо едите глазами, — процедила женщина.

— От него надо избавиться, — проговорила я, продолжая разглядывать своего зеленоглазого врага.

— Что, надоел уже любовничек? — хмыкнула фрейса и расплылась в улыбке: — Ах, эньор Сизер, вот и вы! Какой нынче прекрасный день, правда?

Сизер? И правда, он, без жены и сестры. В последнее время он реже заходит к нам, реже навещает Тео, и я этому только рада. Мариан поприветствовал фрейсу, которая при нем становится сахарно-любезной, и сообщил, что одна из ее подопечных гуляет с неким эньором. Услышав, кто этот эньор, фрейса тут же отправилась к ним.

— Быстро же ты от нее отделался, — усмехнулась я, глядя вслед женщине.

— Ей легко управлять, — усмехнулся и Мариан. — Чуть приблизившись ко мне, практически нарушив допустимые обществом личные границы, плад спросил: — Как ты, Лери? Как идут дела с новым гарантом?

— Неплохо.

— А как он в постели?

— Неплохо, — задумчиво повторила я; мои мысли по-прежнему были заняты связками. С опозданием осознав, какой вопрос был задан и какой ответ дан, я посмотрела в глаза Мариана, кажущиеся на свету очень светлыми и очень холодными, и сказала: — Да как ты смеешь?

— Это ты как смеешь? Думаешь, хорошо устроилась? Думаешь, я после такого доверю тебе Тео?

— Мариан, — выдохнула я, — что ты такое говоришь?

— Если я еще раз увижу тебя с Блейном, Лери, или услышу что-то о вас, ты своего сына не увидишь, поняла?

Я оторопела, а Мариан, кратко поклонившись в знак прощания, ушел. Я так и смотрела на него, пока он не исчез из виду, и больше связки меня не занимали. Что снова устраивает этот Сизер?! Я думала, мы все решили, а тут такое…

Меж тем муж и его «наставник» вспомнили обо мне и подошли.

— Чего хотел Сизер? — спросил Рензо.

Блейн выразительно на меня посмотрел, но муж не понял намека. Хотя что тут понимать? Сизер хочет меня.