Драконова воля. Книга вторая

Глава 2

Я дремала в саду, когда в наши ворота постучались. Кряхтя, я поднялась и медленно пошла к воротам, задаваясь вопросом, кто же это может быть — мы гостей не ждем.

— Что такое? — недовольно спросила я, когда в ворота снова требовательно постучали: мне очень хотелось спать, голова побаливала, так что резкие звуки раздражали.

Стук прекратился.

— Это я, эньора, — услышала я голос Вито Марино, одного из доверенных людей Гелла и свидетеля нашего с Рензо брачного ритуала в храме. Брадо уверяет, что ему можно доверять, но я все равно помедлила перед тем, как впустить его.

— Вы один? — спросила я.

— Да, один.

— Вас владетель отправил?

— Да.

Оглянувшись на дом — Нереза не одобрит, что я впустила мужчину в отсутствие мужа — я открыла калитку.

Вито сделал шаг вперед и остановился, увидев мой большой для пятого месяца беременности живот. Я улыбнулась, ожидая, что парень поздравит меня, но он растерялся, а не обрадовался.

Я сделала приглашающий жест и шагнула в сторону, чтобы Вито мог пройти, и, закрыв калитку, посмотрела на парня внимательнее.

На его лице проступила щетина, влажные растрепанные волосы прилипли к вискам и лбу. Вспотел, бедняга… Так-то путешествовать летом поездом! В том, что Вито приехал именно на поезде, я не сомневаюсь — это самый удобный и быстрый способ попасть в Тихие огни.

Я пригласила парня в дом и двинулась к крыльцу; головная боль и сонливость никуда не делись, так что видок у меня был тот еще — не лучше, чем у гостя.

— Вы доставили документы, о которых говорил владетель? — поинтересовалась я.

— Да, — ответил Вито, но как-то неуверенно.

Я остановилась и посмотрела в его усталые глаза. Помимо усталости, в них читались беспокойство, растерянность и еще что-то, что я не могла определить, но мне это однозначно не понравилось.

— Что случилось? — прямо спросила я.

— У меня насчет вас распоряжения. Эньор Гелл подготовил для вас хороший дом. Вы с супругом должны собраться и отправиться туда сегодня же.

Я шумно вздохнула.

Ох уж этот Брадо! Так и знала, что не даст он нам спокойно пожить в Тихих огнях и найдет другое, более безопасное, на его взгляд, местечко.

— Что за человек… — проворчала я. — Конечно же, мы с Рензо никуда не поедем, так и передайте владетелю.

— Вы должны, — напряженно проговорил Вито. — И как можно скорее.

Вот тут-то я испугалась.

— Это связано с императором? — шепотом спросила я.

— Да. Ситуация такая, что на обсуждения нет времени. Вы… — молодой человек сбился и, поглядев снова на мой живот, продолжил: — Вы сейчас в особом положении. Эньор Гелл хочет обезопасить вас от любого риска. При мне деньги и нужные бумаги. Билеты я уже приобрел.

— Но что произошло? — не отставала я. — Что сказал император?

— Пожалуйста, эньора, не тратьте время. Собирайтесь.

Когда Нереза увидела гостя, ожидаемо рассердилась.

— Это еще что такое? — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь, Вито? Эньора, зачем вы впустили его? Нельзя никого впускать!

— Вы меня с детства знаете, Нереза, — укоризненно протянул молодой человек.

— Вот-вот, знаю! Прохвост и бабник!

На лице «бабника» и «прохвоста» появилась проказливая улыбка, которая, впрочем, тут же пропала.

— Собирай вещи, Нереза. Твои господа уезжают.

— Как? Куда?

— Приказ владетеля.

Обычно, услышав эти два слова, имперцы не задают вопросов, но Нереза возмутилась так же, как и я:

— Что еще за шуточки? Никуда господа не поедут, не до этого им!

— Поедем, — сказала я, несказанно удивив служанку.

Она не раз была свидетельницей наших с Брадо споров о том, где и как подобает жить пладам, и знала, насколько мне нравится в Тихих огнях. Проницательная Нереза поняла, что все серьезно, и спросила:

— Сколько у нас времени?

— В восемь вечера отправление, — ответил Вито.

— Свои вещи мне тоже собрать?

— Да, — без раздумий сказала я; мне даже представить страшно, что я останусь без Нерезы хотя бы на день.

Кивнув, служанка ушла собирать вещи.

— Где ваш муж, эньора? — спросил Вито.

— На работе.

— Мне нужен адрес.

— Да постойте вы, — попросила я. — Вы выглядите ужасно уставшим. Вам нужно передохнуть и подкрепиться. Идемте на кухню.

— Вы очень добры, эньора, но ждать нельзя, и…

— Хотя бы чаю попейте с пирогом!

Вито сдался и ненадолго задержался в доме, чтобы перекусить и перевести дух. Естественно, я попыталась выпытать у него, что случилось, раз Брадо так скоропалительно решил переселить нас с Рензо, но Марино оказался крепким орешком.

Когда он ушел за Рензо, я стала помогать Нерезе.

— Страшно мне, — призналась женщина. — Да еще и Вито приехал…

— Вы ему не доверяете?

— Наоборот, он хороший мальчик. Будь я владетелем, именно его бы отправила по важному делу.

— Не переживай, Нереза. Я знала, что нечто подобное произойдет. Брадо, видимо, решился на серьезный шаг и перестраховывается. Как только все устаканится, мы сюда вернемся.

— Надо было предупредить. Разве можно пугать беременную женщину? Вам и так тяжко, а тут еще и это…

Я заверила Нерезу, что в этом нет ничего такого, и я ожидала подобного, но на самом деле опасения и мысли у меня были те же, что и у нее.

Что произошло? Где Брадо хочет нас спрятать и почему?

Ровно в восемь вечера поезд тронулся, и мы покинули Тихие огни. Несмотря на обстоятельства отъезда, я испытывала радостное возбуждение — первый раз на поезде еду! — и донимала спутников расспросами: «А что это, а что то?», «Когда у нас будут проверять билеты?», «Когда следующая остановка?» Рензо и Вито терпеливо отвечали, а вот Нереза сидела молча, вцепившись в свою сумочку — это было второе в ее жизни путешествие на поезде, и удовольствия оно ей совершенно не доставляло.

Паровоз набрал скорость, и пейзаж за окном превратился в темное смазанное пятно. Вагон качнуло; Нереза пробормотала молитву и закрыла глаза.

— Не бойтесь, Нереза, — сказал Рензо. — Поезд — надежный транспорт.

— Говорят, эти громадины взрываются…

— Да, бывало, что котел взрывался, но сейчас следят за техникой безопасности. Поезд, в котором мы едем, был разработан гениальным конструктором Ферсом Годажем, а значит, он идеален. Вот, например, знаете, какая технология используется для улучшения конденсации?

Я закатила глаза. О паровозах, паромобилях и прочем «паро» Рензо готов говорить часами, но не все готовы его слушать. Нереза, например, слышать о поездах и непонятных технологиях совсем не хочет… Я взяла ее за руку и легонько сжала. Служанка осмелилась открыть глаза и, посмотрев на меня, спросила:

— А вы-то сами как, эньора? Не страшно, что эта грохочущая махина взорвется?

— Абсолютно не страшно! Я тоже полностью доверяю поездам Годажа и не только поездам. Надеюсь, когда-нибудь в будущем у нас будет своя машина на паровом двигателе, да, Рензо?

— Да, — кивнул тот, — к старости как раз накопим на такую.

— Неужели автомобиль стоит так дорого?

— О-о-о да.

«Ничего, — поглаживая живот, подумала я. — Счастливый дедушка Брадо сделает нам такой подарок».

К слову о Брадо… Я снова попробовала узнать что-то о нем.

— Так что случилось, Вито? Объясните хотя бы в общих чертах, — попросила я.

Молодой человек покачал головой; вид у него по-прежнему был усталый, а во взгляде таилась тревога.

— Скажите хотя бы, куда мы едем?

— На юг.

— Куда именно?

— Узнаете.

Вздохнув недовольно, я опустила руку на живот и почувствовала, что хочу в туалет. Но вот беда: мы едем в вагоне каретного типа, не оборудованном туалетом. Особенно смелые пассажиры могут добраться на подножках до вагона-ресторана — там имеется туалет, но такой фокус в нынешнем положении уж точно не для меня, а до следующей остановки два с половиной часа.

Эти два с половиной часа дались мне нелегко, и я отвлекалась как могла: мысленно возвращалась в наш дом в Тихих огнях, который внезапно пришлось оставить; прикидывала, куда именно нас везет Вито; размышляла, не начал ли Брадо официальную процедуру развода.

Ко времени, когда поезд остановился на южной границе Тоглуаны, я уже ни о чем не могла думать, кроме как о посещении туалета; Нереза с Вито остались в купе, а мы с Рензо поспешили к заветному помещению на станции. Меня как беременную пропустили первой.

Испытав, наконец, облегчение, я вышла к Рензо и сразу поняла, что произошло что-то плохое. Юное лицо моего мужа побелело, а глаза потемнели; он заставил себя улыбнуться и проговорил искусственно беспечным голосом:

— Все хорошо?

— Да… — вымолвила я, впиваясь в Рензо взглядом.

Какая-то женщина в толпе пассажиров, заполнивших перрон, воскликнула:

— Ох, горе-то какое!

Закрыв лицо руками, она… завыла.

— Что вы устраиваете? — воскликнул дежурный, проталкиваясь к женщине, но не она одна теперь нарушала порядок. То тут, то там слышались громкие изумленные восклицания, пораженные ахи и испуганные вздохи — и шелест газет. Рензо взял меня за руку и повел к нашему купе; я послушно пошла за ним, еле передвигая отекшими ногами.

— Рензо, — слабо спросила я, теряясь в шуме толпы и ее восклицаниях, — что такое? Что случилось?

Муж не ответил.

У вагона с газетой в руках стоял хорошо одетый мужчина. Лицо его было ошарашенным, глаза — стеклянными. Что за новость так всех изумляет, пугает и возмущает? Что они все вычитали в свеженьком номере газеты?

Остановившись, я с усилием высвободилась из хватки мужа и, шагнув к мужчине с газетой, спросила у него:

— Скажите, пожалуйста, что происходит?

— Нашего владетеля убили.

Мир перевернулся. Ни слова не сказав, я упала в обморок.

Вито вез нас на юг, в секретное место, которое Брадо подготовил для нас с Рензо на всякий случай, и место это находится за пределами Тоглуаны во владении Маре. Разрешение на пересечение владений у нас было, так что мы могли не опасаться того, что нас не пропустят на границе.

Я сидела тихо, как мышка, и слепо смотрела на свои руки. Нереза тоже горевала в тишине, изредка шмыгая носом. Рензо с Вито также молчали.

Брадо, мой отец… человек, ради которого я переродилась… владетель Тоглуаны, последний настоящий плад империи… убит. И кем? Сворой чистокровников! И как? Ядом!

Боль окаменелостью засела в сердце и давила тяжестью, но не находила выхода в слезах — я не проронила ни слезинки. Я не верила, что Брадо убит, и в то же время в моем напряженном сознании множились вычитанные в газетах факты о нападениях и провокациях чистокровников. Более того, я всегда знала, что владетель Тоглуанский — важная цель для этих убийц. Даже Блейн предупреждал об этом.

— Как такое могло произойти? — надтреснутым голосом спросила я.

Посмотрев на меня тусклыми усталыми глазами, Вито тихо ответил:

— Владетель вышел на след чистокровников. После того что случилось в Дреафраде, они начали расползаться по Тоглуане, ища новое укрытие. Когда эньор оказался близко, его ранили отравленным ножом.

— Как? — яростно спросила я. — Как можно допустить, чтобы владетеля ранили ножом? Как возможно, чтобы убийцы подобрались на такое близкое расстояние? Чем занималась охрана — мух считала?

— Не знаю, эньора, меня там не было, — сказал Вито. — Я был в Авииаране и паковал документы и книги, которые владетель поручил привезти вам в Тихие огни. Я бы и сам узнал о произошедшем из газет, не будь у меня своих ушей в императорском дворце. Человек, который рассказал мне об этом, и сам не всей информацией владеет. Известно только, что владетеля ранили отравленным ножом. Этот яд действует быстро, так что…

— Знаю, — оборвала я парня, вспомнив, как мучился Блейн. Но Блейну повезло — его притащили в храм, где я, дура набитая, не знаючи спасла его, отдав свою благодать. О, как бы я хотела вернуться в прошлое и сохранить свои силы, как бы хотела оказаться рядом с отцом в опасный момент и спасти его! Разве не для этого я оказалась в Тоглуане? Разве не для спасения Брадо я здесь?

А если Великий Дракон перестал беречь одного из лучших своих пладов, потому что на подходе другой плад, продолжатель той же линии силы? Что, если один Гелл вытеснил из жизни другого?

Я покачала головой, отрицая столь глупую и суеверную мысль, и стала массировать виски.

— Тебе надо отдохнуть, Лери, — сказал Рензо. — Приляг, а я пересяду.

— Я не устала.

Муж вздохнул, но возражать не стал.

— Вы сами приняли решение увезти нас из Тихих огней, Вито? — спросила я.

— Нет, это воля владетеля, — покачал головой парень. — У меня есть инструкции на такой случай. Если настанет смута — а она настанет — я должен увезти вас в безопасное место, где вы можете переждать плохие времена. В доме, который для вас подготовлен, есть все необходимое, включая деньги.

Слушать о деньгах в такой момент было подобно пытке. Что мне эти деньги, что мне этот дом, если у меня нет больше отца? Я ведь толком и не успела узнать Брадо, мы совсем недавно начали сближаться… и вот все. Не появится он больше передо мной, такой серьезный и красивый, не посмотрит своими туманными глазами…

Мне стало тяжело дышать, горло сдавило, но глаза остались сухими — злость иссушала слезы.

— А как же последний обряд? — спросила я. — Мы должны проститься с ним…

— Мне очень жаль, эньора, но это исключено. Чистокровники могут быть там и устроить что-то. К сожалению, их ряды постоянно пополняются… Вам нельзя рисковать. Вы должны затаиться.

— Поплачьте, эньора, — посоветовала Нереза.

— Поплачу. Но сначала убийцы поплачут, они утонут в слезах! — пообещала я зловеще.

— Не сомневайтесь — так и будет! Обещаю, я лично сделаю все возможное, чтобы найти этих гадов и наказать! — заверил меня Вито.

— Да вся Тоглуана их голыми руками разорвет, когда найдет, — мрачно добавил Рензо.

«Вся Тоглуана»? Сомневаюсь… Глупо полагать, что среди многочисленных чистокровников нет ни одного уроженца Тоглуаны.

Ночью поезд остановился на границе владения Маре. Пассажирам было запрещено выходить, так что мы сидели в купе и задыхались, ибо ночь была густой и жаркой. Думать о чем-то ином, кроме убийства Брадо, было невозможно; часть моего сознания отказывалась принимать, что отца больше нет, и генерировала обнадеживающие домыслы, что на самом деле убили одного из его людей, а сам Брадо скрывается в лесах и вообще придумал это все, чтобы…

Тяжело вздохнув, я заставила себя прервать этот поток мыслей и потерла виски.

В наше купе постучали, и Рензо открыл дверцу. Внутрь заглянул контролер в темно-синей форме и попросил показать паспорта, а также билеты и разрешение на пересечение владений. Вито без лишних слов протянул ему документы, но этого оказалось недостаточно. За контролером показались полицейские; один из них попросил нас выйти из купе.

— Это обязательно? — проворчала Нереза. — Здесь беременная женщина!

Полицейский посмотрел на меня, на мой живот, снова на меня и проговорил:

— Вот с нее и начнем.

— Что начнете? — напрягся Рензо.

— Проверку, уважаемый.

Я безо всякого выражения глянула на полицейского и поднялась с сиденья с помощью мужа. Рензо вывел меня наружу, на перрон, и я тут же жадно глотнула воздуха, надеясь, что он хотя бы чуточку свежее, чем в купе. Увы, мои чаяния не оправдались: воздух был влажным и теплым, да еще и «ароматизированным» дымом.

Полицейский спросил мое имя, затем просмотрел мои документы, которые ему передал контролер, и уточнил, не с юга ли я. Я покачала головой и поморщилась от запаха дыма; мне хотелось скорее сесть и выпить воды.

— Где вы родились? — задал еще один вопрос полицейский.

— В Тоглуане.

— Где именно?

— В Ригларке, — ответила я после непродолжительной заминки.

— На какой улице?

— Как так можно? — возмутилась Нереза. — Бедная эньора еле на ногах стоит, а вы ее донимаете! Совесть у вас есть?

— Насчет моей совести не переживайте, — отозвался полицейский, продолжая внимательно меня изучать. — Так в каком районе Ригларка вы родились?

Дым, духота, усталость и, прежде всего, горе сделали меня отстраненной и раздражительной.

— Это что, допрос? — ответила я.

— Нет, что вы, эньора. Допрос начнется позже. Уведите, — бросил он своим коллегам, и те подошли ко мне.

Рензо, Вито и Нереза тут же загородили меня собой.

— Что происходит? — спросил Рензо.

— У нас есть все разрешения на выезд, — добавил Вито.

— Да, — кивнул полицейский, — и надо бы проверить, не поддельные ли они, как и паспорт некоей Валерии Мео, которая путается в ответах и не может назвать даже место, где родилась.

— Я назвала уже!

— Вы лжете, эньора, я это нюхом чую.

— Вы что, собака, чтобы полагаться на нюх?

Мужчина мягко улыбнулся и ответил:

— Я не собака, эньора, но и вы не уроженка Тоглуаны. Советую вам не устраивать сцен и проследовать с господами, — указал он на полицейских.

— Вы с ума сошли? — с холодной злобой спросил Рензо. — Моя жена никуда с вами не пойдет!

— Спокойнее, юноша, — со снисходительной улыбкой ответил ему полицейский. — Никто не собирается разлучать вас с женой. Вы все вместе, вчетвером, отправитесь с нами.

— Да как вы смеете! — вспыхнула Нереза.

— Смеем, уважаемая. И имеем на это все права.

Вито попытался договориться с неуступчивым пограничником, но ничего из этого не вышло — нас заставили собрать вещи и тащиться в отделение на допрос.