Драконова воля. Книга вторая

Глава 13

— Так и знал, что ты будешь здесь, — обрадованно сказал Рензо, и мне стало тошно от щенячьей восторженности в его голосе. — Мы присядем к тебе?

— У меня встреча.

— Когда освободишься? Нам сегодня позарез нужен твой «Ферс».

Блейн прохладно посмотрел на молодого плада, и одного этого хватило, чтобы он ретировался: подтолкнув товарищей, Рензо отошел к свободному столику, за которым они трое вскоре разместились.

— Похоже, мне пора, — вполголоса проговорила я, поправляя шапку.

— А как же башмак?

— Вот башмаком я и получу, если Рензо узнает меня…

— Разве котенок Рензо способен быть грозным львом? — сделав большие глаза, спросил Блейн.

— Способен. В Дреафраде он так на разошедшихся пладов рявкнул, что они пооткрывали рты. И вообще, он сильный парень.

На бледном лице Блейна выразилось сомнение; он глянул на наручные часы, а я — на него. И поза, и одежда, и часы — все говорит о том, что он плад, богатенький эньор. Но даже будь он одет в обноски и грязен, взгляд все равно выдал бы его происхождение.

И этот самый взгляд вдруг встретился с моим.

— Не можешь на меня насмотреться? — иронически поинтересовался мужчина.

— Просто хочу понять, есть ли у тебя южные корни. Волосы-то черные.

— Черные волосы бывают не только у южан. И почему тебе стали важны мои корни? Ищешь между нами что-то общее?

— Нет, лишь собираю информацию.

— Пожелаю тебе удачи. Вот и башмаки!

Все тот же полный тип принес нам на подносе две плоских тарелки с чем-то объемным, остро пахнущим и предположительно мясным.

— Для вас, любовнички, — пропел тип, выкладывая перед нами тарелки, приборы и хлеб. — Набирайтесь сил перед бурной ноченькой. Эл, не осрамись! Порадуй свою новую пассию!

— Сжечь бы тебя за такие шуточки, Отто, да жаль заведение. Загнется ведь без тебя, — ответил Блейн, придвигая к себе тарелку.

Отто хмыкнул и отошел.

— Это и есть башмак? — спросила я, с подозрением разглядывая кусочки мяса, вываленные на подушку из пюре.

— «Пахучий башмак», коронное блюдо. Понюхай.

Я понюхала, и уже от одного запаха у меня на глазах слезы выступили. Блейн рассмеялся и принялся за еду. Какое-то время я с подозрением на него смотрела, потом еще раз проверила, как там Рензо, не смотрит ли на нас и не узнал ли меня, и, решившись, тоже взялась за вилку. С превеликой осторожностью я отправила в рот первый кусочек мяса… прожевала… проглотила… потянулась за чем-то, чем можно это запить, но нового пива нам еще не принесли.

— В этом весь смак пахучего башмака, — откровенно наслаждаясь моей реакцией, сказал Блейн. — Бодрящее блюдо, да?

— Да… — хрипло выдохнула я, шмыгая носом и стирая выступившие на глазах слезы. Как бы грим не потек…

Нам принесли пиво, и в этот раз, когда я начала его пить, оно показалось мне не горьким, а вкусным, как раз подходящим под башмак, который я все-таки мужественно продолжила есть. Пока я сражалась с блюдом, Блейн посматривал на меня и забавлялся, но все же притащил он меня сюда не для веселья.

— Так зачем ты переродилась? Что вернуло тебя? — спросил он.

— Я же сказала — это личное.

— Думаешь, меня устроит такой ответ?

— Если не скажу, снова залезешь в мою голову?

— Забыла, кто главный в связке?

И снова угрозы…

— Я ничего не забыла. Мне позарез нужно найти способ разорвать эти узы или хотя бы понять, как работают связки и что такое этот дурацкий зов.

— Животные не могут контролировать себя во время гона, а мы не можем контролировать зов. У людей есть выбор, у нас — нет. Поэтому империи нужны фрейсы. Они пытаются контролировать молодежь и создавать приемлемые пары.

— Фрейсы… — ядовито протянула я. — Эти ваши драгоценные фрейсы почему-то контролируют только женщин. А кто же контролирует мужчин?

— Мужчина сам в состоянии себя контролировать.

Не удержавшись, я громко рассмеялась.

— Тебе бы изучить на досуге статистку по преступлениям, и тогда ты бы такие глупости не изрекал. В том и проблема нашего мира, что вы, мужчины, не умеете держать себя в руках, — заявила я, а потом допила пиво и, икнув, громко опустила бокал на стол.

— С тебя хватит, — решил Блейн. — Мы уходим.

— Разве ты не специально напоил меня, чтобы больше информации вытянуть? — прищурившись, спросила я и икнула снова.

— Пить ты не умеешь, — задумчиво проговорил он. — Даже странно.

— Почему странно?

Блейн не ответил; достав деньги, он выложил их на стол и поднялся.

— Протестую! — пьяно сказала я, тоже поднявшись, и, покопавшись в кармане, вытащила две помятые бумажки достаточного номинала, чтобы заплатить за башмаки и пиво. Торжественно бросив их на стол, я гордо посмотрела на Блейна… и опасно качнулась.

— Тошнит? — спросил мужчина, на всякий случай делая шаг назад.

— Да, — честно ответила я.

— Бегом в туалет, — кивнул плад в нужном направлении, — только не перепутай мужской и женский.

Еще раз покачнувшись — сколько же пива я выпила? — я направилась к туалету. Походочка у меня была качающаяся и неловкая; открыв дверь, я ввалилась внутрь и тут же чуть не вывалилась обратно — некая сила грубо пихнула меня так, что я врезалась в дверь и та чуть не открылась.

— Неча на дороге стоять, — рявкнул какой-то мужлан.

Я чуть не пыхнула от возмущения, особенно когда он второй раз отпихнул меня, чтобы выйти через дверь. Некоторое время я так и стояла на дрожащих ногах у стены, ушибленная, оскорбленная и немного протрезвевшая, а потом подошла к рукомойнику.

Из кабинки вышел Рензо, и протрезвление ускорилось. Я открыла воду и начала мыть руки; муж встал у соседней раковины. Опасаясь даже взглянуть в его сторону, я продолжила мыть руки и думала, что если Рензо из чистого любопытства глянет на мои руки, то ему сразу станет ясно, что я женщина. У юношей, даже самых нежных, не бывает таких рук…

Еще и связь: Рензо всегда на меня реагирует, и хотя я перестала его чувствовать, он по-прежнему ко мне привязан.

«Узнал», — обреченно подумала я, подготавливая слова для оправдания, но Рензо, вымыв руки, ушел. Выйдя в зал, я наткнулась на Блейна; мой взгляд упал на столик Рензо и его приятелей. Они ели, пили и оживленно о чем-то говорили. Так узнал он меня или нет?

— Идем, — сказал Блейн и направился к выходу из «Пахучего башмака».

Когда мы оказались снаружи, я вдохнула уличного воздуха и посмотрела на начинающее розоветь небо. Уже вечер, мне давно пора быть во дворце… Это Рензо можно зависать в таких местах до ночи, а то и ночами пропадать, а меня даже Нереза будет отчитывать.

— Поганые плады! — раздалось вдруг рядом.

Обернувшись, я увидела нескольких мужчин; от них пахло дымом и потом, их лица были грязны, а глаза злы. Они прошли мимо, но один задержался.

— Скоро вас всех передавят, — проговорил он, — всех до одного!

Блейн никак не отреагировал; более того, он не посмотрел в сторону этого мужчины. И это задело последнего.

— Нос воротишь, драконово отродье? — прошипел он. — А как тебе такое?

Я чуть не пыхнула, увидел пистолет в руках мужчины. Блейн, как и прежде, не выказал никакой реакции, но от него повеяло таким мраком, словно на улицу опустили холодное черное покрывало…

«Сожжет», — подумала я о Блейне, но он не использовал огонь, а просто шагнул вперед, резким движением выбил пистолет из рук нападающего, а потом несколько раз всадил кулак тому в живот. Мужчина, хрипя, упал, а Блейн, покрутив в руках пистолет, сунул его себе за пояс, после чего схватил хама за куртку и, игнорируя ругань и проклятия, отволок в «Пахучий башмак». Пробыв там минут пять, плад вернулся один.

Больше всего меня испугало выражение его лица. Для него такие вещи — обыденность…

— Что ж, — сказала я слегка дрожащим голосом, — мне пора возвращаться.

— Не дойдешь.

— Еще как дойду.

— Идем, воинствующая фемина, — улыбнулся Блейн и пошел не в сторону дворцовой площади.

Я послушно за ним пошла — а то и попробуй не пойти, застрелит еще… Вечерело, и свет убывающего солнца слепил меня, а гудки паромобилей, проносящихся мимо по дороге, оглушали. Что же это за человек такой? Как хладнокровно он разделался с тем человеком, как легко, словно щеночка, отволок его в «Башмак»… А с другой стороны — чего ожидал тот мужик, наставляя на плада пистолет? Пусть еще радуется, что его не обожгли.

— Почему ты не обжег того мужика? — спросила я.

— Бояться должны не только моего огня.

— Поэтому ты отжал у него пистолет?

— Воспитательная мера, — усмехнулся Блейн. — Испугалась?

— Приняла к сведению, что стрелять в тебя надо издалека.

Блейн улыбнулся, остановился почему-то, и тут я увидела ЕГО.

«Ферс» был новенький, черный и блестящий, с близко посаженными глазами-фарами; он выглядел точно так, как в каталоге паровых машин и бытовых аппаратов, который я периодически просматриваю.

— «Ферс» второй серии, — вымолвила я восхищенно, — керосиновый парогенератор, четырехцилиндровый мотор, пробег без заправки две тысячи километров, разгон за девять секунд, бесшумный ход, простота управления, заоблачная цена…

— Цена не такая уж заоблачная, — сказал Блейн, открывая дверцу машины, — особенно если водить дружбу с Годажем.

— Ты знаешь самого Ферса Годажа?! — поразилась я; в моем мироощущении изобретатель и конструктор Ферс Годаж — личность куда более значимая, чем император Дрего. Да о чем тут говорить? Мое отношение к Ферсу Годажу можно сравнивать с благоговением и уважением большинства жителей империи, которые они питают по отношению к Великому Дракону.

Я покачала головой, продолжая разглядывать машину. Живя в столице, я, конечно, не раз видела и такие, новые, паромобили, и машины старого образца, шумные и пыхтящие, но возможность покататься на «Ферсе» мне выдалась впервые.

И совсем не удивляет, что Блейн предпочитает ездить на машине, а не в экипаже… Я села в машину и опустилась на мягкое сиденье, обитое темно-красным немарким материалом; вдохнула запах. Дерево, кожа, м-м-м…

Блейн занял место водителя и щелкнул тумблером; «Ферс» вздохнул, «проснулся» и уже через каких-то полминуты был готов и тронулся. Я не знала, куда смотреть — то ли продолжать рассматривать салон, то ли смотреть из окна, то ли следить за тем, как действует за рулем Блейн. В итоге я чуть не окосела. Но не успела я проникнуться прелестью поездки на машине, как она подошла к концу.

— Приехали, — сказал Блейн и посмотрел на меня.

Видимо, у меня было такое очарованное выражение лица, что он улыбнулся:

— Понравилась машина?

— Она прекрасна.

— Согласен.

Я продолжила сидеть, как приклеенная, и Блейну пришлось повторить:

— Мы приехали.

Очнувшись, я была вынуждена выйти из машины; только я нежно закрыла дверцу как «Ферс» сорвался с места. Проводив машину влюбленным взглядом, я повернулась к крыльцу и прошла мимо охраны.

Ни у кого ко мне не возникло ни единого вопроса: то ли потому, что я приехала с Блейном, то ли потому что все уже привыкли, что Рензо Гелл разъезжает вместе с Блейном.

Когда я вернулась, Нереза сообщила, что меня ждет Мариан.

— Долго ждет?

— Достаточно, — скупо ответила женщина и принюхалась. — Вы что, пиво пили?

Мариан услышал нас или, возможно, почувствовал мое возвращение. Выйдя в коридор, он оглядел меня и, остановив свой ледяной топазовый взгляд на моем лице, спросил обманчиво спокойно:

— Где ты была?

— Ты ждал меня, — так же спокойно сказала я, снимая шапку. — Какое-то дело?

— Дело.

— Подожди еще немного. Я приму тебя через десять минут.

Все мое драконово существо так и завибрировало от злобы Мариана, которую он был не в состоянии скрыть, однако я и бровью не повела, прошла мимо мужчины в спальню, переоделась и привела себя в порядок, а еще заглянула к Тео — сын сладко спал под присмотром Доры.

— Ой, эньора, — шепотом проговорила кормилица, — Теодор сегодня так славно играл с эньором Сизером!

«В этом и проблема, — подумала я. — Сизер всерьез взялся за воспитание моего сына, в то время как Рензо бегает собачкой за Блейном». Полюбовавшись немного на спящего Тео, я вышла к Мариану в гостиную. Сизер, как хищник на охоте, следил за каждым моим движением.

— Чая хочешь? — будничным тоном спросила я, присев на диван.

— Где ты была? — повторил Мариан напряженно.

— Уходила по делам. А ты по какому делу пришел?

— Я задал тебе вопрос!

— А я ответила.

Молчание. Злоба. Тщетные попытки сдержаться.

Резко поднявшись со своего места, Мариан начал метаться по гостиной, рыча:

— Снова шастала где-то как бродяга? Откуда только в тебе эта странная склонность… А если тебя узнают? Ты думала об этом? Ты осознаешь, что дворец покидать опасно, а чистокровники мечтают убить тебя? А твой сын? Вместо того чтобы думать о его безопасности и воспитании, ты пропадаешь невесть где и невесть с кем!

Опасность, сын, чистокровники… Здесь не в сыне и не в безопасности дело…

Мило улыбнувшись, я спросила:

— Ревнуешь?

Мариан остановился как вкопанный и метнул в меня холоднющий и в то же время горячущий взгляд.

— Осторожнее, Лери, — тихим голосом предупредил он.

— Я и осторожна. Не устраивай сцен, ты мне не муж.

— Да, не муж, — улыбнулся он и вышел из гостиной.

Дурное предчувствие кольнуло меня в сердце; поднявшись, я пошла за Сизером. Он направлялся к детской.

— Не смей! — воскликнула я.

Плад не остановился. Открыв дверь, он вошел в детскую. Я кинулась за ним, задыхаясь от ужаса; до этого момента я и представить не могла, что Мариан Сизер, светлый лучик Тоглуаны, действительно способен забрать у матери ребенка. Да, он горд, самоуверен, нахален, и считает себя самым-самым, но он не жесток… или я ошибаюсь?

— Не смей, Мариан, — хриплым шепотом попросила я, встав в дверях.

Дора удивленно смотрела, как плад бережно берет на руки Тео, который, по счастью, не проснулся. Сизер пошел к двери. Я преградила ему дорогу.

— Не смей, — в третий раз дрожащим голосом сказала я.

— Отойди или я оттолкну тебя, — сухо, тихо, безжалостно произнес Мариан.

— Я позову на помощь.

— Хоть весь дворец на уши подними — это мое право и мой воспитанник.

Плад сделал еще шаг к двери, но я не сдвинулась с места.

— Эньор, будьте милостивы, — прозвучал испуганный голос Нерезы. — Разве можно забирать дитя у …

— Молчать!

Служанка замолкла, а Тео проснулся. Раскрыв темные глаза, он мгновение-другое выглядел растерянным, а потом принялся за любимое дело — плач. Я шагнула к сыну, чтобы утешить, но Мариан не дал мне подойти и, обойдя, вышел в коридор. Сделав глубокий вдох, я развернулась и пошла за Сизером; коридор звенел от рева потревоженного Тео.

— Стой, Мариан! — звенящим от гнева голосом потребовала я.

Он, естественно, не остановился, и тогда я пальнула пламенем — не в Мариана, а в потолок, для демонстрации. Обычно мое пламя красноватое, но в этот раз оно получилось черно-красным, как у Тео.

— Больная? — с холодным бешенством спросил Сизер, развернувшись. — У меня в руках ребенок, идиотка!

— Да, и этот самый ребенок дает мне силу. Я могу сжечь тебя дотла, Мариан, а Тео ничего не будет, потому что это его пламя. А теперь верни мне его, сейчас же.

— Я заберу Тео. Ты упустила свой шанс, — отчеканил плад.

— Который ты мне милостиво дал?

— Да, который я тебе милостиво дал. Я был к тебе куда добрее, чем следовало, я даже защищал тебя перед императором, хотя знаю, что ты отчаянная и ненадежная. Ты не можешь жить как нормальная мать и жена, тебе нужны встряски, авантюры, и якшаешься ты с такими же авантюристами. Будущего владетеля Тоглуаны должны воспитывать другие люди.

— Такие, как ты и твоя сестра?

Мариана словно белой краской облили.

— Вы хорошие, — продолжила я, медленно подходя к мужчине. — Вас теперь вся империя славит, и никто не вспоминает, что совсем недавно вы были изгоями. И никто, никто не знает, на что способна красавица Кинзия… Это она будет учить моего сына сдерживать огонь? А Верник научит колотить женщин?

Сизер сунул Тео в руки Нерезы, которая все это время тихонько подбиралась к нему. Забрав ребенка, Нереза тут же кинулась в детскую.

— Запрись! — крикнула я ей вслед, а потом почувствовала стальную хватку рук на своей шее.

Мариан схватил меня и прижал к стене; мне пришлось стать на цыпочки, потому что держал он меня высоко. Полузадушенная, я смотрела в глаза плада, горящие болезненным пламенем, и отлично понимала, что и почему происходит сейчас.

Плад жрал меня взглядом. Для меня не секрет, что он давно меня хочет, но раньше благоразумие и беспокойство за сестру перевешивали желание позабавиться со строптивой южанкой. Но теперь, когда сам император разрешил ему, сдерживаться труднее. Да и зачем?

Сизер сжал руки сильнее, и я использовала силу своего пламени. Черно-красное, оно объяло нас, но потухло, едва успев вспыхнуть, а потом в коридоре стало нестерпимо ярко, и я зажмурилась.

Мариан убрал руки с моей шеи, и я упала, начала кашлять.

— Это все, на что ты способна? — холодно спросил он. — Знай свое место.

Мне не хватало воздуха, я хрипела и ловила его ртом и не услышала, как вернулся муж.

— Что происходит? — спросил шокированный Рензо.

— Твоя жена — шлюха, — объяснил Мариан, — а ты дурак, который заглядывает в рот ее любовнику. Жалеть вас я больше не буду. Тео уедет с нами в Тоглуану.

С этими словами Сизер направился к двери; Рензо, опомнившись, попытался его остановить, но Сизер просто оттолкнул его и вышел. Громко хлопнула дверь.

Я хрипела.

Рензо хлопал глазами. Пока я прокашливалась, он, видимо, анализировал увиденное и услышанное. И меня удивляло, что он не кинулся ко мне сразу... почему он так и стоит там, у двери, почему не помогает мне встать, почему, в конце концов, не врезал Мариану за то, что тот назвал меня «шлюхой»?

Где мой решительный Рензо?

— Как мне все это надоело, — слабо сказал муж и тоже сел прямо на пол в коридоре.

— Он чуть не задушил меня, — хрипло сказала я, осторожно ощупывая шею.

Рензо никак не отреагировал.

— За то, что я помешала ему забрать нашего сына, — дополнила я, начиная бояться реакции мужа. Что с ним? Почему он такой… смиренный? — Рензо, почему ты молчишь?

— Ты была с Блейном. Сегодня. В «Башмаке».

Узнал-таки…

— Да, была, я узнавала…

— Давно вы любовники?

Мариан шмякнул меня о стену и чуть не придушил, но слова Рензо сделали мне в десять раз больнее.

— Прав Мариан, — пробормотал муж и изобразил мой голос: — «Я напилась и пришла разбираться с Блейном после бала!», «Меня рвало всю ночь!» Ха! Только такой дурак, как я, мог поверить в это…

— Или муж, который верит своей жене.

Рензо рассмеялся, и у меня мурашки пошли по коже от этого пустого смеха, а потом сказал:

— Ты сделала из меня посмешище.

Я не смогла возразить, просто смотрела на мужа. Он посидел еще немного вот так, затем поднялся и ушел в ванную комнату.

А я так и осталась сидеть на полу, и слезы беззвучно текли по моим щекам.