Драконова воля. Книга вторая

Глава 12

Перечитав всю доступную литературу по узам пламени, я вознамерилась добраться до недоступной. Императорская библиотека открыта для пладов, но нужная мне секция оказалась закрыта, и получить к ней доступ можно только с особого разрешения. Рензо как студент имеет такое разрешение, но мне нужно было попасть туда самой, ведь книги выносить нельзя. В общем, я взяла мужнины разрешение и пропуск и, переодевшись в парня, направилась в библиотеку, никого не известив.

Императорская библиотека занимает красивое здание, расположенное неподалеку от дворцовой площади, так что дойти можно пешком. Шевелюра могла меня выдать, так что пришлось постараться, чтобы скрыть ее за шапкой, а вот с гримом, как всегда, проблем не возникло, да и с одеждой тоже. И вообще, как мне кажется, перевоплощения — это мое. Я притворяюсь очень естественно; иначе как бы мне удалось провести тех двух девчонок из Ригларка и стражу императора?

Вот и в библиотеку меня пропустили без вопросов, сочтя, что я — Рензо Гелл, плад и студент. Правда, только после того, как я подписала обязательство не практиковать великое искусство в здании.

Здание оказалось красивым что внутри, что снаружи, хотя и были заметны следы времени. Просторно, светло, на стенах тканевые панели с изображением дракона и стелющегося под ним узорчатого пламени, а многочисленные окна расположены так, чтобы в помещении интересно играл свет. И книги! О, сколько же здесь книг!

Не спеша и не ничего не опасаясь, я прошла мимо группки читателей к входу в закрытую секцию. Показав разрешение мужчине у входа, я вошла внутрь. Закрытая секция выглядела не так впечатляюще, как общий зал — просто темное помещение и ряды стеллажей — но я все равно почувствовала благоговение. Ко мне подошел смотритель, тоже проверил мое разрешение, спросил, какие книги мне нужны и ушел за ними. Пока его не было, я смотрела на стеллажи голодно-восхищенным взглядом. Сколько же интересностей в этих книгах, сколько знаний!

— Держите, эньор, — сказал библиотекарь, снова бесшумно появившись передо мной.

Я осторожно, как великую драгоценность, взяла из его рук приятно увесистые книги.

— У вас есть время до трех часов, эньор.

— Спасибо!

Так как книги закрытой секции очень ценны, выносить их за пределы секции даже в читальный зал запрещено; я заняла место за одним из столов напротив рабочего места библиотекаря. Кстати о библиотекаре: с виду это не благообразный интеллигент в очках, а двухметровый здоровяк. С таким не забалуешь — одной рукой пришибет, если что.

Я просидела над книгами несколько часов, ища ответ на вопросы — плады управляют огнем, или огонь управляет пладами? Можно ли контролировать свою драконову суть? Возможно ли сопротивляться власти огненных уз? Авторы книг, что я читала, так и не пришли к определенным выводам, однако их размышления были очень интересны.

Кто такие плады? Люди, одухотворенные пламенем, имеющим либо благоприятную природу — пламя жизни, либо неблагоприятную — пламя смерти. По легенде Великий Дракон создал пладов, вдохнув в них свое пламя, и, опять же, согласно легенде, он намеренно наделил кого-то пламенем исцеляющим, а кого-то — пламенем убивающим, чтобы люди имели возможность как спасать, так и убивать, то есть защищаться и быть грозными.

Невозможно отследить, от кого и как тянутся линии силы, и почему плады одной семьи могут иметь разное пламя. Благоприятность или неблагоприятность пламени не зависит от личных качеств плада. Грозный тип с мускулами может обладать теплым пламенем жизни, а милая девчушка — убийственным пламенем. В одном брачном союзе могут родиться совершенно разные плады с разными способностями.

Однако есть метод сохранить линии силы более-менее чистыми: чтобы продолжить свой род и свою линию силы, мужчина должен жениться на женщине со слабым пламенем, и тогда их дети с большой долей вероятности будут продолжателями его линии силы. Более того, для успешного и крепкого брака пладов мужчина во всем должен подавлять жену и банально «сжирать» ее огонь своим. Тогда связь получается предсказуемая.

В общем, чтобы мужчине продолжить род, нужно найти подходящую пладессу, «позвать» ее, привязать к себе, совершить половой акт. Если все условия соблюдены, пладесса быстро беременеет; беременность длится в среднем шесть-семь месяцев. Если плад в утробе силен, он забирает в два раза больше жизненной силы матери, развивается очень быстро и рождается пятимесячным.

Так как империя безнадежно патриархальна, такой уклад считается естественным и единственно правильным. Но бывают случаи, когда жена оказывается сильнее своего мужа или пладесса сама зовет пладов. В таком случае мужчина занимает подчиненное положение. Подобная связка считается вредоносной, потому что огонь имеет мужскую суть и именно по мужской линии должен передаваться пладам.

Чтобы избежать неприятностей, жениху и невесте перед свадьбой нужно обязательно соединить огонь и убедиться, что все как надо.

Драконово происхождение называется благодатью, потому что плады сильнее и здоровее обычных людей и живут дольше, а также способны воскрешать других и перерождаться. Но это также и проклятие. Если плад не подчинит огонь, огонь подчинит плада.

Почувствовав смутное волнение, я подняла взгляд и увидела Блейна. Который, по всей видимости, уже некоторое время наблюдал за мной.

— Ну здравствуй, Рензо Гелл, — протянул плад.

Справившись с шоком — как я могла его не заметить? — я попросила:

— Не выдавай меня.

— Зачем же? — усмехнулся Блейн и, наклонившись, посмотрел в книгу, которую я читала. — «Слово о пладах?» Не думал, что ты можешь увлечься такой нудятиной. Да еще и устаревшей.

— Но эта «нудятина» хранится в закрытой секции и считается очень ценной, — сказала я.

— Она и есть ценная для тех, кто хочет узнать, что раньше думали о пладах. Ищешь способ разорвать связку? — прямо спросил Блейн.

Я кивнула.

Плад присел за мой стол и, любовно пройдясь пальцами по страничкам книги, содержимое которой он раскритиковал, сказал:

— Никто тебе не скажет, как разорвать связь, потому что никто точно не знает. Все, что мы знаем о себе, основано на сказках о Великом Драконе и благодати, которой он одарил пладов, но даже в детстве меня такая версия не устраивала.

— Еще бы, — хмыкнула я.

Блейн покосился на меня.

— Еще бы?

— Меня тоже эти сказки не устраивают, мне надо знать точно, кто я.

— Зачем?

— Как это зачем? Я хочу знать, чего ожидать.

— Так ты и сама не знаешь, чего от себя ожидать? — насмешливо произнес Блейн.

— Не знаю, — с досадой шепнула я, поглядывая на библиотекаря — слышит ли? — Я ничего не помню о своем прошлом. Так что да, я не знаю, чего от себя ожидать, не знаю, какие события меня сформировали, как я росла… Я для себя самой незнакомка.

— Хочешь вернуть воспоминания?

— С одной стороны, да, конечно, хочу. А с другой… раз я переродилась, значит, мое прошлое было таким, что лучше его и не вспоминать. Меня, наверное, кто-то убил…

— Скорее всего, — усмехнулся Блейн. — Твой характер располагает.

Странно было сидеть вот так и разговаривать с ним; я подумала, что надо бы вернуть книги и уйти, но вместо этого осталась на месте. В присутствии этого плада мне всегда не по себе — он и пугает, и нервирует, и бесит, и волнует…

— Уверена, что переродилась? — спросил Блейн.

— А что еще? Очнулась в огне и с амнезией. Мне сказали, Великий Дракон возродил меня для чего-то, но я, честно говоря, не верю во все это.

— Почему? — спросил Блейн, начав перелистывать страницы книги.

— Потому что я вообще не верю в Великого Дракона. Весь этот культ кажется мне просто удобной системой управления людьми. Если я и переродилась, то сама и по собственной воле. Даже обычные люди изо всех сил цепляются за жизнь, если их держит какой-то якорь, какая-то цель, а про пладов и говорить нечего.

Мужчина перестал перелистывать страницы и в упор на меня посмотрел.

— Что? — с вызовом спросила я.

— Удивительно умная для тебя мысль.

— У меня есть еще мысли. Во всех книгах пишут, что плады благословлены, что они выше обычных людей, потому что в них вдохнул пламя Великий Дракон. Но как мы можем быть выше, если живем по огню, как животные живут по инстинктам? Обычные люди руководствуются умом — ну, те, у кого он есть — а мы… мы другие. А еще физика.

— Что физика?

— Если тело умерло, оно умерло. Сколько я ни смотрела, не нашла ни одного упоминания, что плад смог воскресить обычного человека. К жизни вернуть можно только плада, и перерождаются только плады. Значит, это не волшебная сила Великого Дракона, а что-то другое. Но что? И беременность… мне никогда этого не понять.

— Ты не понимаешь, что такое беременность? — спросил Блейн с серьезным видом.

Я не стала реагировать на его подначку и продолжила:

— Я изменилась до неузнаваемости во время беременности, меня разнесло как бочку. Моя кожа, можно сказать, трещала по швам, а волосы сыпались. Я ужасно выглядела. А когда родила, то преобразилась практически за ночь… это невозможно, это нереально физически. Перерождение тоже физически нереально. Нельзя умереть, а потом возродиться в другом месте в полной сохранности. Это похоже на магию, волшебство, а я не верю в магию.

— Во что же ты веришь?

— Я думаю, что плады не живут по физическим законам людей. Мы даже рождаемся не как люди, мы рождаемся в огне. И мы не перерождаемся, мы меняем… форму?

Блейн перестал листать и, закрыв книгу, посмотрел на меня, и в его взгляде вопреки обыкновению не было издевки.

— Именно так, — промолвил он, — мы рождаемся в огне, пару выбираем по огню и живем по огню. Это наша первичная форма.

— А вторичная форма — человеческое тело?

— Нет, его подобие.

Я посмотрела на свои руки, абсолютно нормальные человеческие руки. Нет, неверно — руки плада. Вспомнились виверны, гивры и прочие, кто напал на нас в Дреафраде. Как их называют — драконоподобные? А мы, плады, значит, человекоподобные?

Если бы кто-то сказал мне утром, что я по доброй воле останусь рядом с Блейном на долгие часы, я бы не поверила шутнику. Но так и случилось: за разговорами с пладом я потеряла счет времени и опомнилась, только когда здоровяк-библиотекарь пришел за книгами и заявил, что секция закрывается.

Моя голова была забита размышлениями о пладах, людях и драконоподобных, и все же я замечала и остальное. Например, что невыносимый Элдред Блейн не так уж невыносим, и что вместо того, чтобы заняться своими делами, он разговаривает со мной; более того, разговаривает нормально.

— Ну давай, скажи, что я отняла твое время, — сказала я, когда мы вышли на крыльцо библиотеки.

— Время я провел с пользой. Не так уж просто найти перерожденного плада, — ответил мужчина. — Ты пришла одна, без сопровождения?

— Конечно, одна.

— «Конечно», — передразнил с улыбкой Блейн и окинул меня взглядом. — Ты двигаешься, как парень. Движения, жесты, походка — все отработано. Тебя кто-то учил этому?

— Да, накладывать грим меня научили.

— Грим хорош, — оценил Блейн. — Брови кустистые, черты кажутся более грубыми… Что ж, беги во дворец, «Рензо Гелл», пока фрейса не подняла панику.

— Пусть только попробует — Нереза ее вмиг на место поставит, — усмехнулась я. — Да и знает уже Клара, чего от меня ожидать.

— Не думаю, — сказал Блейн и, взглянув на наручные часы, начал спускаться по лестнице.

Я осталась на месте с гудящей от информации головой, но в то же время неудовлетворенная. Да, я утолила в какой-то мере свое любопытство, но остаются еще вопросы. Но не бегать же мне за Блейном, чтобы узнать больше? Да и во дворец пора возвращаться…

Я вздохнула и спустилась на одну ступеньку. Блейн вдруг остановился, развернулся и сказал:

— Нет желания прошвырнуться?

— С тобой? — скептически протянула я.

— Со мной. Или трусишь?

— Не надо брать меня на слабо как маленького мальчика, — высокомерно сказала я, а сама уже спускалась к пладу.

— Ну что ты, я беру тебя на слабо как маленькую девочку.

— Ха. А теперь серьезно, Блейн. Если ты попробуешь что-нибудь выкинуть, я …

— Тс-с-с, — прервал меня мужчина. — Не надо ставить мне условия и указывать, глупая маленькая девочка, которая ведет себя как глупый маленький мальчик. Ты либо идешь со мной без вопросов, либо возвращаешься во дворец.

— Ладно, иду, — протянула я недовольно.

— Делаешь мне одолжение? Самомнение у вас, Валерия Гелл, прямо как у папочки.

С этими словами Блейн направился к дороге. Несколько мучительных секунд я разрывалась между гордостью и авантюрным духом, и последний победил. Догнав плада, я проговорила быстро:

— Я могу рассказать тебе кое-что еще о Дреафраде.

— О нападении драконоподобных? — уточнил Блейн не останавливаясь. — Знаю уже.

— Рензо рассказал?

— Он самый.

Блейн так и не сбавил шаг; чтобы поспевать за ним, я ускорилась.

— Рензо знает не все, — бросила я наживку, и плад ее заглотил.

— Тогда за мной.

Какое-то время Блейн так и шел вперед, не заботясь, успеваю я за ним или нет, и, опять же, не следя за тем, следую я за ним или нет, он зашел в какое-то заведение. Прочитав вывеску — «Пахучий башмак», я зашла внутрь вслед за Блейном. Это, естественно, не ресторан и даже не кафе, а какая-то забегаловка с плохим освещением и отнюдь не аппетитными ароматами, витающими в воздухе. Блейн кивнул полному господину за стойкой и уверенно прошел к одному из столов; я прошмыгнула за ним.

Сев за стол, я огляделась, убедилась, что это заведение не для богатеньких, и почему-то обрадовалась. Я живу во дворце, в розовых покоях убитой фаворитки императора, мой гардероб стоит столько, что продав его, можно купить целый замок в Тоглуане, и по пятницам и субботам посещаю оперу и рестораны, но, честное слово, я бы не задумываясь поменяла все это на простую жизнь человека, который захаживает выпить в этот «Пахучий башмак». И я не лукавлю себе. Я не неженка, и работа меня не пугает. Главное — иметь возможность самой выбирать, с кем быть и как жить, пусть и в бедности.

Блейн откинулся на спинку стула и произнес лишь одно слово:

— Слушаю.

Наклонившись к нему, я повторила то, что сказала на улице:

— Рензо знает не все. Я не сказала ему, что переродилась, и он считает, что там, в Дреафраде, через меня Великий Дракон являл свою волю.

— Почему ты не рассказала ему о перерождении?

— Когда мы познакомились, я и так слыла особой скандальной, и мне не хотелось еще и пугать его перерождением. Но мы сейчас не об этом. Когда мы проезжали через Дреафрад, я уже была беременна и плохо себя чувствовала. Я отошла подальше и упала на виверну. Но я не думаю, что это была случайность. Мне кажется, это связано с тем, что после беременности я стала лучше воспринимать других пладов.

— Это сродни животному чутью. Плад всегда ощущает другого плада.

— А драконоподобных? Я ведь не просто упала на виверну, я еще и захотела ее коснуться, а когда коснулась, со мной произошло что-то такое… — я замолкла, не зная, то ли сказать ему о своих родителях, то ли нет. — На меня накатило, и я стала видеть образы.

— Похоже на то, что рассказывал перерожденный король Эйрик.

— Да, но король Эйрик видел образы в огне, а я после того, как коснулась виверны.

— Почему «виверны», а не «виверна»?

— Потому что это была она, — уверенно сказала я. — Я почувствовала, что это женщина.

— Женщина? Не самка? — уточнил Блейн. — Тоже считаешь, что отвергнутые Драконом грешные ллары становятся драконоподобными?

— Я же говорила, что не верю в Великого Дракона, а значит, не верю, что он отвергает ллар из-за каких-то там грехов. Но я уверена, что драконоподобные обладают разумом.

— Аргументы, доказательства?

— Нет у меня никаких доказательств, — с досадой сказала я.

— Тогда не считается.

К нашему столику подошел с подносом тот самый полный мужчина, которому кивнул у входа Блейна. Поставив на стол бокал пива, он поглядел на меня, хмыкнул и сказал:

— Ну и ну, Эл. Видать, правду говорят, и ты перешел на мальчиков. Тебя постоянно со смазливыми студентиками видят.

— Решил поработать с молодежью, — лениво ответил Блейн, беря бокал.

— А тебе может молочка, малыш? — обратился ко мне мужчина.

— Лучше пива, — сказала я.

— Ути-пути, пива ему!

— Студентик голодный, так что башмака пусть готовят два, — сказал Блейн.

— Как скажешь, Эл. Я передам стряпухе, чтобы расстаралась для вас, голубки.

Блейн мило улыбнулся этому типу с пузом и начал с удовольствием пить пиво. Тип отошел, и я протянула ехидно:

— А ты что, и впрямь по мальчикам?

— По девочкам, — ответил плад. — Если нужны доказательства, милости прошу к себе в постель.

— Нет уж, спасибо, поверю на слово. И о каком таком башмаке говорил этот мужик?

— Увидишь. Значит, ты думаешь, что наткнулась на виверну-самку в Дреафраде.

— У меня есть целая теория на этот счет, — возбужденно сказала я. — Думаю, виверна меня позвала, как мужья-плады зовут жен-пладесс. Она была отравлена, но как ни в чем не бывало улетела, когда я ее коснулась. Она взяла у меня жизненную силу, вот. А потом каким-то образом связалась с другими драконоподобными, и те напали на нас, но им были нужны именно чистокровники, которые отравили эту виверну. Драконоподобные объединяются, когда им это выгодно, и они могут воздействовать на пладов. Когда я просматривала газетные статьи о встречах с драконоподобными, то заметила, что почти во всех случаях они не показываются обычным людям, а вот к пладам выходят сами.

Слушая меня, Блейн тянул пиво и смотрел куда-то вдаль; вид у него был не задумчивый, а отрешенный. Опустив бокал на стол, плад слизнул пену с губ, и я почувствовала отклик, томительное медленное зажигание ощущений и чувств…

— Мы просто животные, — зло сказала я, досадуя на собственные непонятные ощущения, — животные, подчиняющиеся огню...

— Нет, — возразил Блейн, — мы огонь, подчиняющий людей.

Мне тоже принесли бокал пива, и я без промедления его попробовала. Пиво показалось мне горьким, но я все равно махом выпила полбокала и тоже, как Блейн, слизнула пивные «усы».

— Вкусно? — спросил плад с улыбкой.

— Не-а, — ответила я и икнула.

— Так взяла бы молочко, предлагали ведь.

— Молочко не подойдет к башмаку, верно?

— Почему же, подойдет, если надо прочистить кишечник.

Я усмехнулась и, опустив бокал, сказала:

— Получается, что мы не люди со способностью управлять огнем, а огонь со способностью управлять людьми. Но зачем нам человеческая форма? Вот, к примеру, возьмем моего сына. Он — сильный плад и уже в моей утробе вовсю пыхал огнем. Он и родился в огне, но в человеческом теле.

— В подобии человеческого тела, — поправил меня Блейн. — Ллары всю жизнь ждут момента, когда смогут взойти на алтарь и сгореть в Священном огне. Почему? Священный огонь — часть огня Великого Дракона, и ллары входят в него, чтобы стать подобными Дракону, трансформироваться. Но ни одна такая ллара так и не стала драконицей: какие-то сгорали полностью, другие возрождались из пепла в вивернов, накеров, гивров и прочих тварей, далеких от дракона. Что-то упущено, забыто, что-то важное, касающееся трансформации.

— Получается, трансформация требует огня. Но перерожденные, о которых я читала, не были сожжены и не входили в огонь. Почему же они переродились? Как же происходила трансформация?

— Их тела сжигали родственники, как того требуют наши традиции.

— Значит, трансформация продолжалась и после смерти?

— Что такое смерть плада — смерть человеческой оболочки или смерть огня? Мое мнение таково: чтобы трансформироваться, что-то должно держать, возвращать, какая-то цель. Какая цель держала тебя?

— Это личное… А насчет ллар… считается, что грешных ллар Дракон отвергает, и они превращаются в драконоподобных. Что, если они сами принимают такую уродливую форму, потому что последней их мыслью перед трансформацией является мысль о том, что они грешны? Грех равно уродство. Они сами себя наказывают.

— Вижу, ты знакома с рассуждениями Эддби.

— Я не знаю никакого Эддби.

— Запрещенный автор.

— О-о, надо почитать!

— Эл!

Я подскочила от неожиданности и увидела Рензо в компании двоих приятелей.

Этого еще не хватает!