Драконова воля. Книга вторая

Глава 8

Поразмыслив, мы с Рензо решили принять «дружбу» Блейна, но при этом муж категорически отказался вмешивать меня в эти дела. Я была уверена, что Блейну это не понравится, ведь именно я новая цель чистокровников. И не только их…

— Быстрее, эньора, — поторопила меня фрейса Клара, — не спите.

Вырванная из раздумий, я ускорила шаг. Мы с фрейсой спешили к экипажу, чтобы доехать до храма Великого Дракона и приобщиться там к Священному огню, очистить помыслы и раздать деньги нуждающимся. Каждая уважающая себя эньора должна раз в неделю бывать в храме; обычно придворные дамы собираются в группы и едут в храм вместе. Фрейса Клара позаботилась о том, чтобы и мне нашлось местечко в одном из таких экипажей. Румяная и энергичная, она быстро двигалась вперед, словно где-то у нее был запрятан моторчик, но ей пришлось остановиться, когда впереди вдруг выросла высокая мужская фигура.

— Эньора Гелл? — спросила фигура.

— Да, — запыхавшаяся, выдохнула я.

— Для вас подготовлен экипаж. Следуйте за мной.

Я не спала всю ночь, думая о том, что ответить Блейну и как обезопасить семью, так что на ум мне сразу пришли чистокровники, желающие моей смерти. Пока я внимательно разглядывала мужчину, одетого в темно-серую форменную одежду с нашивками, означающую принадлежность ко двору, фрейса спросила, подозрительно щурясь:

— А вы, собственно, кто?

Мужчина объяснил, что он из охраны, и что для меня подготовлен особый экипаж, а потом снова предложил к нему проследовать.

— Что ж, — смирилась фрейса, повернувшись ко мне, — раз так приказано, поедем в другом экипаже.

— Не стоит, — напряженно ответила я.

— Как это не стоит? Это для вашей же безопасности, эньора!

— Вы уверены? — серьезно спросила я.

— Если у вас возникли вопросы, я могу позвать начальника охраны, — предложил мужчина.

— Зовите.

— Но тогда мы опоздаем в храм! — ахнула фрейса Клара.

«Лучше опоздать, чем умереть», — подумала я.

Начальником охраны оказался приятный мужчина среднего возраста. Он подтвердил, что все в порядке, и что таковы меры безопасности, а также уверил, что мне не о чем беспокоиться во дворце. Я ему не поверила, но все равно любезно поблагодарила за объяснения.

Все уже разъехались, и лишь один экипаж остался, ожидая нас.

— Невероятно, — бурчала себе под нос красная от досады фрейса, — я никогда не опаздывала в храм! Великий Дракон все видит, эньора!

Я не поняла, к чему это было сказано; сопровождающий открыл нам дверь экипажа и помог войти. Заняв место на мягком сиденье, я посмотрела напротив и увидела… Сизеров. Фрейса Клара тоже их увидела и от удивления распрямилась, ударившись головой о верх экипажа.

— Что это? — беспомощно спросила она, потирая голову.

— Думаю, что мы все-таки относимся к категории «кто», — весело сказал Мариан. — Не сильно ударились, уважаемая?

Фрейса покачала головой и опустилась на сиденье рядом со мной.

Снаружи закрыли дверь, и экипаж тронулся. Я не понимала, как так случилось, что я оказалась настолько близко к своим врагам, точнее, к своему врагу и его молоденькой жене. Гемма, одетая в скромное закрытое платье, сидела, смиренно опустив руки на колени, а Мариан принял более расслабленную позу и в упор на меня смотрел.

— Удивлены, эньора Гелл? — безмятежно сказал он. — Я решил, нам лучше поехать вместе. И безопаснее, не правда ли?

— Но сегодня в храме женский день, — робко — робко! — вымолвила фрейса Клара.

— Я знаю, уважаемая. Я лишь сопровождаю супругу и названую сестру.

«Сестру!»

— Наконец-то мы встретились, — как ни в чем не бывало продолжил плад. — Мы с женой соскучились по вам с Рензо. Неловко поздравлять вас, когда так мало времени прошло с убийства Брадо Гелла — да будет вечным его огонь! — но я все же поздравлю вас с рождением сына, эньора. Это большая радость для империи, Тоглуаны и нашей семьи.

«Нашей семьи»?

— Поздравляем вас, — вставила Гемма, сверля меня светлыми глазами.

Она изменилась с нашей последней встречи. Тогда это была неуверенная в себе девочка, а сейчас передо мной сидит хорошо одетая молодая эньора, чей взгляд насторожен и враждебен. Хорошо Кинзия с ней поработала… а может, Кинзия и ни при чем.

— И мы с Рензо поздравляем вас, — выдавила я из себя, — с браком.

— Спасибо. Жаль, вы не были на нашей свадьбе. Отлично погуляли!

Я натянуто улыбнулась.

— Когда мы сможем увидеть вашего сына? — спросил Мариан.

— Как только захотите, — елейно ответила я.

Мариан Сизер, всеобщий любимец, солнце Тоглуаны… и, в скором времени, ее новый владетель. За время пребывания в Колыбели туманов я узнала его и как врага, и как друга, и он тоже узнал меня. Он ни за что не упустит своей выгоды, он талантливо лжет и может сыграть все. При дворе он будет чувствовать себя как рыба в воде…

— Надеюсь, — добавила я, — в вашей семье тоже скоро будет пополнение.

Гемма переменилась в лице и инстинктивно коснулась живота, и я поняла, что она уже беременна. Не показав вида, что догадалась, я обратилась к фрейсе Кларе:

— Великий Дракон непременно одобрит такой союз, не правда ли?

— Конечно, — уверенно ответила фрейса, не сводя глаз с Мариана.

Вежливый, обладающий благородной красотой плад ожидаемо ей понравился. Я тоже смотрела на Сизера, но вовсе не восхищенно. Меня в нем настораживало все: его крупная фигура, его топазовые глаза, в которых противоречиво сочетаются пламя и холод, его безукоризненно правильный тон… но больше всего меня пугала его сила, его «драконовость». Когда был жив Брадо, Мариан оставался, грубо говоря, «щенком», пусть и сильным, но теперь, когда владетеля нет, главный в Тоглуане — Сизер.

Все повторяется. Я снова в его руках, и если не освобожусь, он сожмет пальцы так крепко, что я не смогу пошевелиться.

— Какая тряска, — пожаловалась Гемма, привлекая внимание мужа.

Тот стукнул в стенку, и возница, вняв предупреждению, повел лошадей тише.

— Теперь хорошо? — заботливо спросил Мариан у Геммы.

— Да, милый, — проворковала она и, протянув руку, поправила его шейный платок.

Фрейса Клара посмотрела на меня с намеком — вот какие отношения должны быть в браке! Я отвернулась от женщины и стала смотреть в окно, на проносящуюся за ним улицу. Злость на Сизера, императора и самого Великого Дракона лавой растекалась по моим венам, но при этом я ощущала явственный холод, исходящий от пладов, сидящих напротив.

— Вы не будете против, если мы с Геммой нагрянем к вам сегодня после обеда? — спросил Мариан.

— Мы будем рады, — ответила я и снова демонстративно уставилась в окно.

— А где же эньора Кинзия? — спросила вдруг фрейса. — Разве она не собирается приобщиться к Священному огню?

— Эньора тяжело переживает утрату мужа, — с едва заметным напряжением произнес Мариан.

— Такова драконова воля… Да будет вечно гореть огонь Брадо Гелла!

Молодые плады помрачнели и уже не столь хорошо стали изображать дружелюбие, но фрейса Клара, видимо, приняла это за скорбь и укоризненно на меня глянула. Кажется, по ее мнению, я недостаточно скорблю. Знала бы эта кошелка, каково мне было, когда я узнала о смерти отца, и в каких условиях я рожала сына!

Хорошо хоть, путь до храма был недолог, и экипаж вскоре остановился. Мариан вышел из него первым и помог выйти и нам; я сделала вид, что не заметила его руки и спустилась сама.

Погода стояла ясная, и в этот утренний час площадь перед храмом Великого Дракона была залита солнечно-розовым светом, из-за чего сам храм, вытянутое строение, имитирующее дракона, казался особенно эффектным. С определенного ракурса и издалека и впрямь можно счесть, что на площади дремлет огромный дракон, к которому стекаются как благородные эньоры, так и простой люд. Гемма застыла в благоговении. Фрейса Клара, довольная реакцией девушки, подошла к ней и начала вещать о том, в каком веке был построен храм, и кем он спроектирован. Отвлекшись, они ненадолго забыли о нас с Марианом.

Он склонился ко мне и шепнул:

— Здравствуй, «сестричка».

— Не наглей, «братец».

Плад сунул мне что-то в руку и подошел к жене.

— Какая красота, правда, любимая? — спросил он у нее.

— Да, невероятная красота! — прощебетала та и посмотрела на мужа обожающим взглядом.

Я же спрятала записку под рукав и пошла к своей надзирательнице… то есть фрейсе Кларе.

В записке Мариана были отмечены время, место и то, что я должна прийти одна. В нынешних обстоятельствах не очень разумно встречаться с ним, да еще и наедине, но, с другой стороны, нам надо прояснить все напрямую без свидетелей. Время было выбрано послеобеденное, «сонное», когда моего внимания не требовали ни сын, ни муж, ни фрейса Клара. Я хотела отлучиться незаметно, но меня подловила Нереза.

— Что вы задумали, эньора? — прямо спросила она.

Я никогда не воспринимала Нерезу как служанку; она моя союзница и помощница, очень близкая и почти родная. Склонившись к женщине, я шепотом поставила ее в известность о своих планах.

— Правильно, идите, — неожиданно одобрила она. — Вам надо договориться с эньором Сизером. Но будьте осторожны. Вы дама замужняя, и если он чего предложит, вы должны отказать.

Я могла бы изобразить удивление, но Нереза видела все этапы наших с Сизером полудружеских-полувражеских отношений, так что я лишь сказала:

— Я буду начеку. Если Рензо вернется раньше, скажи ему...

— Да найду я, что сказать, не переживайте, — прервала меня женщина. — Вы, главное, не ссорьтесь с Марианом, будьте хитрее.

— Конечно, — вздохнула я и ушла.

Нас поселили на третьем этаже дворца в левом крыле, и я еще плохо ориентировалась. Чтобы найти место, указанное в записке, мне пришлось в прямом смысле слова попотеть: пока я прошла весь коридор, пока спустилась к главной лестнице, пока нашла другой коридор и другую лестницу, вся взмокла и запыхалась. Чтобы перевести дыхание, я остановилась у картины, изображающей светловолосую тучную деву в когтях дракона.

— Заблудилась?

Я обернулась и увидела Сизера. Он медленно подошел ко мне и посмотрел на картину.

— Уважаешь искусство, Лери?

— Ты позвал меня, чтобы об искусстве поговорить?

— Нет, — ответил он, продолжая разглядывать картину. — Чистокровники считают, что древние драконы не просто притесняли людей, но и требовали человеческих жертв: юных дев со светлыми волосами. Некоторые считают, что драконы дев сжирали, а некоторые — что они овладевали ими. Еще одна абсурдная теория происхождения пладов... — Мариан провел кончиком пальца по изображенной на полотне деве и спросил: — А ты как думаешь?

— Я думаю, пора уже перейти к делу, — ответила я, нервно оглядываясь.

— Почему ты так напряжена, Лери? Что плохого в том, что мы разговариваем? Мы же с тобой практически родственники.

— Мы не родственники, — отрезала я.

Мужчина опустил руку и посмотрел на меня; взгляд у него был ясный, спокойный… и пугающий.

— Значит, слухи были правдивы, — сказал он. — Ты дочь Брадо, которая дурачила меня, показывая бессильный огонь и рассказывая сказки о перерождении.

Я не стала возражать. Пусть думает, что я его дурачила, что я не перерожденная — так будет проще и понятнее, ведь нам не нужно усложнять ситуацию.

— Я делала, что считала нужным.

— Почему Брадо сразу не отправил тебя в столицу? Чего он ждал?

— Понятия не имею. Он передо мной не отчитывался.

— Ты, конечно, не скажешь правду? — почти ласково спросил Мариан.

— А что она изменит?

— Действительно… — проговорил он тихо, разглядывая меня. — Ты очень быстро проворачиваешь дела, Лери. Быстро вышла замуж, быстро забеременела, быстро родила, быстро закрепилась в столице…

— Ты тоже быстрый. Женился, заделал ребенка, получил Тоглуану в короткий срок.

— Стараюсь за тобой поспевать, — улыбнулся плад и окинул меня взглядом. — Ты совсем не изменилась… а говорят, роды портят женщин.

— Драконова кровь, — невозмутимо сказала я.

Мариан продолжал меня разглядывать, а я разглядывала его, и в этом было что-то не совсем человеческое. Может, я накрутила себя, может, мне запудрили голову философией пладов и огня, а может, я просто стала ярче ощущать себя и других людей драконова происхождения.

— Не понимаю, — произнес после долгого молчания Сизер, — раньше ты была другой. В тебе не было силы, в тебе не было огня. А сейчас ты плад, настоящий плад.

— Сын подсобил.

— Так вот зачем ты выбрала слабенького Мео — чтобы продолжить свою линию силы, — решил Мариан. — Умно, Лери. Или это было требование Брадо? И на что вы рассчитывали? Что император обрадуется и сделает тебя, женщину, главной? Какой просчет…

Я усмехнулась и, сложив руки на груди, предложила:

— Давай лучше обсудим, что делать дальше. Скажу сразу: мы с Рензо не претендуем на Тоглуану, и нам…

Мариан рассмеялся и, справившись с приступом веселья, проговорил:

— «Мы не претендуем на Тоглуану»… Естественно, вы ни на что не претендуете. Вы никто, хотя и носите теперь фамилию Брадо. Нельзя просто так заявиться и получить все. Что бы ты о себе ни воображала, Лери, ты просто красивое тело, производящее пладов, самочка.

Я не оскорбилась — знаю уже, каково место женщины в империи, и знаю, каково отношение Сизера лично ко мне.

— Да, — кивнула я, — мы с Рензо не имеем влияния. У нас нет высоких запросов, у нас нет амбиций. Все, что мы хотим — жить спокойной жизнью и воспитывать нашего сына. Но император сделал тебя его опекуном. Это не нравится ни мне, ни тебе.

— С чего ты взяла, что мне это не нравится? — спросил Мариан.

— Разве не тебя воспитывали как наследника Брадо? Разве не ты должен был стать следующим владетелем Тоглуаны?

— Я и стал им. Тоглуана моя.

— На двадцать один год, а потом придется передать ее Тео. Более того, тебя обязали воспитывать Тео как будущего наследника, а у тебя у самого скоро родится ребенок. Неужели твоя гордость такое проглотит? — спросила я, заглядывая в глаза Сизера, но так и не увидела в них ни обиды, ни разочарования.

— И что с того? — произнес Мариан. — У владетеля по определению много обязанностей и забот, так что я как-нибудь смирюсь с необходимостью заботиться еще и о вашем семействе. Не надо делать из решения императора проблему, Лери. Я не собираюсь разлучать тебя с сыном, ущемлять вас и мстить за то, что это твой сын получит в будущем Тоглуану. Мне не нужны проблемы.

— И что же ты собираешься делать?

— Мы с семьей пробудем при дворе какое-то время, потом вернемся в Колыбель. Я надеюсь, вы вернетесь с нами. Император прав — Теодор, как внук Гелла, должен жить в Тоглуане. Там он будет под защитой, там его место, и там его очень ждут.

— Но там не ждут нас с Рензо, — добавила я. — Как ты вообще представляешь нашу совместную жизнь в Колыбели?

— Нашу? — повторил плад. — Нашу с тобой?

— Наших семей! — грубовато возразила я. — Это тебе такое решение представляется простым, а ты подумай о сестре, жене… Они никогда меня не примут, они нас со свету сживут. Забыл о шраме на моем лице?

— Я ничего не забыл, — сухо сказал Мариан. — И Кинзия тоже. Ты обрела все, а она потеряла все.

— Я потеряла отца!

— Вот только не надо изображать страдание, Лери! Ты знала Брадо всего ничего, а для Кинзии он был мужем долгие годы, ее защитой и поддержкой.

— Разве? Это ты был ее защитой и поддержкой, Мариан. Мой сын не будет жить с этой женщиной в одном доме, я не желаю, чтобы она как-то на него влияла, я не желаю, чтобы она вообще к нему приближалась! — прорычала я и шагнула к пладу вплотную.

— Умерь эмоции, — посоветовал он, глядя на меня сверху вниз; в его кажущемся спокойном тоне я различила что-то дикое и почувствовала отклик на эту дикость, на этот… зов?

Я отошла от мужчины на два шага и отвела от него взгляд; в глаза бросилась картина с драконом и девой. Хищная драконья морда вдруг показалась мне живой, а его глаза… он что, подмигнул мне?

Я вздрогнула все телом. Неужели схожу с ума?

— Кинзия, если хочешь знать, тоже не горит желанием видеть тебя и тем более жить с тобой в одном доме, — продолжил Сизер. — Она долгие годы жила в Тоглуане, и теперь, когда ее мужа не стало, собирается путешествовать. А еще ее тянет на север, в родные места. Она оставляет Тоглуану мне, Лери, и начинает новую жизнь.

— Прекрасно.

— А что касается Геммы, то она не видит ничего дурного в том, чтобы воспитывать сразу двоих детей.

— Это тебе так кажется.

— Мне не кажется. Гемма умна и понимает, что воспитание твоего сына только сделает нас влиятельнее.

— С чего ты взял, что я позволю этой пигалице воспитывать моего сына?

Сизер ничего не ответил, он лишь смотрел на меня этак задумчиво…

— Как это, должно быть, сложно — во всем видеть трудности и врагов, — протянул он потом и, шагнув ко мне, сказал: — Повторяю: я не хочу проблем и разлучать тебя с сыном не собираюсь. Но жить вам все равно придется в Тоглуане, где, кстати, далеко не все к тебе настроены враждебно. Если я объявлю тебя хорошей матерью и достойной эньорой, ты станешь таковой в глазах людей и императора. Подумай над этим, Лери.

С этими словами Сизер ушел.

А я, протерев глаза, еще раз посмотрела на картину: дракон, конечно же, был нарисованным, и он никак не мог мне подмигнуть… Видимо, у меня от напряжения уже начинаются видения… или Великий Дракон дает мне знаки? И если так, то какой это знак?