Двое и «Пуля»

16)

16)

Киан

Какого черта происходит? Со мной. Откуда это желание… хм… Нет, не желание даже. Острая необходимость не выпускать из виду едва знакомую девчонку.

Нет, все понятно, благодарностью пришибло за то, что не пришлось сгинуть без вести в одном из вонючих шурфов. Радостью огрело, что живой, что сижу вот, ем в любимом ресторане. Ну и жалость, опять же. На Лав без жалости-то и не взглянешь, особенно поначалу. Сейчас-то вон — отмылась, прибарахлилась, натуральным образом изумив меня, хоть я то не пацан и видеть чего там у женщины под всем, что на ней напялено и стоит ли оно внимания, давненько настрополился. Просто до этого момента как женщину рассматривать недоразумение в лохмотьях мне и на ум не приходило.

И не в смене оперения собственно то дело. По крайней мере для меня. Да, я засек, как на Лав поглядывали из толпы. Но все они видели эту ее новую внешнюю блескучую оболочку, будь она неладна. Признаю, именно ТАКОЙ внешней оболочки я не рассмотрел и не ожидал. Но изначально не в ней же дело, не с нее началось, раньше.

Видел я Лав мельком на Рагунди, видел, не смог почему-то не заметить. Еще до того, как вскипело то дерьмище, в которое меня втянул Николай. Придурок азартный и, как оказалось, брехливый. Я то думал, что лечу на помощь бывшему другу-сослуживцу, которому жизнью обязан. Что его местные бандюганы прессовать решили, пытаясь бизнес отжать. А по факту все с точностью наоборот оказалось. Это сам Николай возомнил себя способным подвинуть от местной криминальной кормушки старого босса Гано, передел затеял. И для силовой поддержки выдернул меня, Шаха и Эхо. Дурак Николай азартный всегда был, сколько раз умудрялся проиграться в пух и прах, а потом весь месяц перезанимал у мужиков, таким и помер. Сам и парней с собой утянул.

Хоть и проредили мы изрядно толпу бойцов Гано и даже я один под конец хорошенько так выкосил ублюдков, мстя за смерть друзей, но силы были неравны. Сволочь Гано в этой сраной планете-шахте корни повсюду пустил, пророс насквозь Рагунди, он и был этой самой долбаной Рагунди и все его и под ним. Там тотальную зачистку трех верхних уровней делать надо и выборочную всех остальных, чтобы поменять хоть что-то. Полноценную военную операцию затевать, а не с наскока вчетвером пытаться орбиту в целом вручную сменить.

Да и нахрен оно мне, это дерьмище криминальное не сдалось бы. Если бы Николай честно сказал, для чего зовет — черта с два бы я прилетел. Разве для того, чтобы его на упреждение вырубить и первым же рейсом за шкирдятник оттуда утянуть, как прежде из казино утягивал бывало. Я другой жизни хочу, тихой, оседлой, чтобы дом свой, вот прямо на грунте обеими ногами, как в древнюю старину на Земле. Чтобы воздух чистый, флора-фауна относительно хотя бы безопасная и стрелять чтобы нужно было только на охоте. Вон как на той же Новой Сибири, где уже целое поселение отставники забабахали. В основном из числа русских вояк-спецов, но кэп Сомов говорил, что они всем рады, кто готов работать и жить по-людски. Места и ресурсов там целая планета еще. Эх, Николай-Николай… Могли же зажить там рядом как люди…

Так вот, и в те разы мельком на планете, в момент побега с Рагунди и пока летели до Рама-Си, мне Лав виделась каким-то мелким замызганным крысенком. Одета всегда одинаково — в безразмерную клетчатую рубаху, в пятнах и с несколькими прорехами, в которые проглядывала такая же серая мешковатая и грязная футболка, снизу лохматились краями заношенные джинсовые шорты. Обута в убитые напрочь уродские ботинки на толстой подошве и с железными нашлепками на носках и пятках. Между краем штанин и ботинками ее ножки — тощие палки, смотрелись особенно нелепо и жалко. А еще эта вечная засаленная неряшливая копна волос непонятного цвета, свисающая на лицо. Тогда еще подумалось, что она ею как будто заслонялась от всего окружающего, пряталась, усиливая эффект тем, что все время сильно сутулилась.

Так что да, когда она выперлась из санузла в новом серебристом комбезе практически в облипку и ботинках со шнуровкой почти до колена, с вымытыми и собранными в хвост почти на макушке волосами я … был изумлен. Да чего уж, я охренел.

Сутулый грязный крысенок оказался девушкой. Очень изящной, почти до болезненной худобы, но все при ней. Лав мне почудилась внезапно невиданным цветком, который был вынужден расти, вытягиваться почти без света. Это не отняло у него красоты, наоборот, придало облику эдакую хрустально-хрупкую невесомость, почти на грани нереальности. Меня аж ошарашил острый импульс моментально взять в ладони, ограждая от любого повреждения, даже от малейшего сквозняка, что мог бы нанести вред, сломать эту тончайшую хрупкость. И еще ее в принципе вдруг хотелось, сильно и как-то иррационально вопреки этой ее хрупкости, которую надо беречь. Во дела-то!

Непонятный цвет волос оказался золотисто-каштановым, кожа из серо-грязной преобразилась в белоснежную, явно никогда не знавшую солнечного света и загара, но отнюдь не болезненную-бледную, похожую на брюхо дохлой рыбы, как у большинства жителей ее родной Рагунди. А еще убранные с утонченно-скуластенького лица извечные патлы открыли огромные глазищи. Кроме шуток, они реально были большие, самую малость раскосыми или как там зовется эта форма, и с поразительно яркими зеленовато-желтыми радужками. И когда она ими зло или испуганно зыркала на меня чудилось будто еще ярче они становятся, как если бы подсвечивало изнутри их краткими всполохами, напоминая мне кое-кого.

Может из-за этого, что чудилось и возникло это непонятное? В смысле потребность отслеживать эти ее нервные движения, смену выражений лица, силясь считывать, что же там в ее голове варится. Но куда как сильнее мне необходимо стало, не пойми почему, буквально сканировать все и всех вокруг на предмет опасности или вредоносности для этой сумрачно-цветочно-хрупкой девчонки. На кой мне это надо вообще — не понятно. Может, это так шалит вшитая в мое ДНК программа вояк? Таких, как я, конечно, можно выпереть в отставку, как устаревший и более не подлежащий полному восстановлению человеческий хлам, но в башке необходимость за кого-то биться и защищать по щелчку не вырубишь. Обычному человеку такое не объяснишь, он вопросами начнет задаваться типа “на кой мне это вообще надо?” А у таких, как я нет подобной функции в башке, задаваться вопросами военным не положено. Видишь кто-то нуждается в защите — защищаешь. Все.

А Лав точно в защите нуждалась, как и в помощи. Отчаянная, типа всего повидавшая, но ведь ни хрена не знает о жизни вне своей жопы вселенной, одна на белом свете. Че-как-у кого понятия не имеет. Ну куда она сейчас без меня-то, без моей помощи и защиты? Пусть принимать ее просто так и не была готова. Она вообще зашуганная какая-то была до такой степени, что вначале меня это прямо дико раздражало. Говорю же — крысеныш, который так и норовит укусить, в угол забиться, а то и вовсе самоубиться, если в этом самом углу зажмешь. Все время напряжена, постоянно чуть ли не на грани паники, каждую секунду будто дерьма, подлости или побоев ожидает. А я, дурак, еще ее и запугивал, а куда там пугать, она походу по жизни в край перепуганная.

Вот только когда финты свои выделывает за штурвалом и меняется, другой совсем становится. Такое впечатление, что и счастья-радости других на свете не существует, только бы посудиной этой обшарпанной повилять между каменюками, норовя убиться к хренам каждую секунду.

— А забрать то, что не доели можно будет? — шепотом, настороженно глянув по сторонам, спросила Лав.

— Можно.

Спрашивать ее зачем забирать недоеденные закуски и пасту, что после разогрева будут совсем уже не то, если можно пойти и поесть все свежее, я не стал. Уже понял, что Ральф дочурку не то, что не баловал, а походу в принципе забивал на нее. Потому и тощая и в обносках распоследних. Она вон еду глотала, за малым не давилась, как будто в любую секунду кто отнимет. Небось и вкуса толком не разобрала. А шмотки как выбирала! Лав на барахло это пялилась, как на чудо чудесное, и в пакеты потом вцепилась, прижала к себе, будто ей тот робот-курьер сокровище какое доставил.

— Ну что, идем пайки сначала закупать или насчет тех обслуживания “Пули” договариваться? — сразу засобиралась Лав, едва заполучив контейнер с, по сути, объедками. При этом моська вон какая довольная, вот ведь мелкая жадина.

Я думал ее удар хватит, когда сказал, что в заведении готовят из натуральных продуктов. И так огромные глазищи вытаращила, кулачки сжала, того и гляди или бить бы меня кинулась, или бежать ломанулась. Второе скорее, крысенок шахтовый он крысенок и есть, как не обряди.

— Думаю, нам лучше сначала доками для тебя озадачиться, они тебе везде будут нужны. — решил я.

Вот как так, что у девчонки вообще их нет? Неужто Ральф и правда был таким параноиком и настолько зол на мать Лав, чтобы не дать дочке и малейшего шанса на побег? Хотя, что-то сильно я сомневаюсь, что мать Лав сбежала. Если девчонка такая забитая, что от любого движения или повышения голоса сжимается, как готовясь к побоям, то чует мое седалище, что искать мать ее нужно на дне одного из шурфов сраной Рагунди.

— Ну да, ты прав. — едва выйдя из “Твоей Италии” Лав пристроилась так, чтобы идти чуть позади и слева от меня.

Выходило, что она мной типа отгородилась от толпы в галерее станции, спряталась, насколько это возможно. И мне это внезапно дико понравилось, пусть и говорить, постоянно оглядываясь на нее было неудобно. Однако, стоило мне замедлить шаг, чтобы поравняться, тут же замедлялась и Лав, так что я плюнул. Комфортней ей так, да и пусть. А то опять еще колбасить начнет, как при выходе из тех уровня в торговую галерею. Думал она тогда в падучей биться начнет прямо, обосрался не на шутку. Зрачки как у нарика стали, колошматило всю, дышать перестала и лицо все в поту. И я еще тупарь, не подумал сразу, что Лав сроду нигде кроме своей дыры-шахты не была, так что в панику впасть ожидаемо и логично, повидал же всяких людских реакций.

Любопытство походу начало побеждать страхи и неловкость Лав, потому что она стала то и дело вытягивать шею, выглядывая из-за меня, а потом и вовсе завертела головой, тараща свои огромные глазищи какого-то ночного зверька на все вокруг. Ну еще бы, что она там на своей помойке то видала.

Хмыкнув себе под нос, я свернул с основной галереи, внезапно захотев показать этому цветику то, чего она сто процентов видеть не могла.

— Это что? — настороженно спросила Лав, тормознув перед огромными прозрачными дверями в местный парк-оранжерею.

Я шагнул вперед, двери разъехались и в лицо пахнуло особенным влажным духом, ароматом цветов, трав, легкой грибной прелостью почвы.

— Терра-зона с настоящими живыми земными растениями. Тут, кстати и овощи растят для тех блюд, что мы сегодня ели. — обернулся, предвкушая изумление девчонки и заметил, что она почему-то сильно щуриться. — А еще тут насекомые есть. Бабочки например. Ты видела живых бабочек?

— Нет. — ответила Лав и почесала сильно порозовевшую щеку. — А нам обязательно туда идти?

— Не обязательно, но разве тебе не интересно глянуть?

И опять что-то заворочалось за ребрами, похожее на азарт какой-то, предвкушение изумления и восторга, что увижу на мордахе ее, когда она увидит один из местных цветков или бабочку. Заозирался в поисках зоны кормления этих самых бабочек, куда они обычно слетались десятками.

— Интересно. Просто там свет такой… странный… — и она теперь заскребла тыльную сторону кисти, но все же пошла, а точнее почти покралась вперед, входя под свод терра-зоны. Запрокинула голову и стала медленно поворачиваться, рассматривая пространство со все тем же сильным прищуром.— И пахнет тут… чем-то непонятным. Такое все зеленое… яркое…шевелиться… Мне это… не очень …

Она не договорила, поежилась раз, еще, почесала уже шею и я в офигее уставился на красный быстро вспухающий расчес, который появился на ее белой коже.

— Че за дела? — только и успел сказать, как Лав покачнулась и схватилась ладонями за щеки, зашипев.

Я сцапал ее за локоть, разворачивая к себе и охренел. Кожа Лав стремительно краснела и жутко распухала, на лбу и кистях вздувались волдыри, так, будто на нее вылили ведро кипятка, а из уголка глаза выкатилась кровавая слеза.

— Плохо… — прохрипела она, как при смерти и начала оседать.

— Твою мать! — заорал я в панике, подхватил ее на руки и ломанулся из терра-зоны обратно в основную галерею, вопя во все горло. — Медика! Срочно!