Двое и «Пуля»

36)

— Уже?! — возмущенно вскинулся Киан, как только искин объявил о том, что через десять минут мы выходим из гипера. — Черт, я даже глаз сомкнуть не успел!

— Ну еще бы. — буркнула я, вскакивая с узкой койки.

— Эй, цветик, что это я слышу? — сцапал меня он за руку и потянул обратно, вынуждая завалиться на его мощную грудь и ляпнул здоровенную ладонь на мою ягодицу. — Недовольство? Я недоработал?

— Да ну тебя, Киан! — начала я выворачиваться из его захвата и … захихикала… Серьезно? Я хихикаю? — Ты меня уработал всю! Пусти, мне в рубку надо.

— А комбез тебе на кой? Иди так, хочу смотреть на тебя и кайфовать, предвкушая.

— Ну да. — фыркнула я, и, отважившись, укусила слегка за колючий подбородок с белесой полоской старого шрама. — Как только выйдем из гипера с нами же диспетчеры со Стрикты свяжутся. Они тоже пусть покайфуют?

— Да сейчас! Хари у них треснут! — Киан и меня отпустил и сам встал, взявшись помогать мне натягивать комбез.

— Почему? — не поняла я, послушно просовывая руки в рукава.

— Потому что я этому активно поспособствую. Что мое, то только мое.— Салливан продемонстрировал мне громадный кулачище, чтобы было совсем уж понятно, а я невольно шарахнулась, потому что в разуме на мгновенье вспыхнула картинка-воспоминание — красная потная рожа папаши, перекошенная в гневе и его кулак, уже занесенный для удара. А дальше всегда боль.

— Лав, ты чего? — придержал мужчина меня за локоть.

— Ничего. — я отвела глаза и аккуратно вывернула у него свой локоть.

— Цветик, так не пойдет. Помнишь о чем договорились?

— М?

— Ты станешь мне доверять и обо всем говорить. — напомнил он мне свои же слова.

— И спрашивать тоже можно все? — чуть поколебавшись, уточнила, взявшись натягивать ботинки.

— Естес-с-сно! — фыркнул Киан, начав наконец одеваться и сам.

— Ты… Тебе доставляет удовольствие бить людей?

— Чего-о-о? — вытаращился он на меня.

— Ты здоровенный, сильный, в армии служил…

— И что с того?

— Ну ты же дрался наверняка и немало. На службе.

— Лав, за драку на службе запросто можно под трибунал угодить. Я по службе не дрался, а сражался. Это разные очень вещи.

— То есть, ты никогда не дрался… в смысле не бил никого просто так?

— Конечно дрался, Лав, я же мужик и ни капли не святой. Особенно по молодости частенько бывало, но никогда не просто так. За дело бил и сам получал. Но если ты ведешь к тому, не сидит ли во мне психованный садист, который вылезет однажды — так нет. Я сказал тебе — не обижу ни за что, не сделаю больно. И никому не позволю. Привыкай не бояться, девочка.

— А как же… — я повторила его жест с кулаком, усаживаясь в пилотское кресло.

— А это исключительно для демонстрации моей готовности защищать тебя от всех и всего, в том числе и от тех, кто слюни на тебя пускать станет. — плюхнулся Киан в охнувшее под ним навигаторское кресло. — Лав, я в смысле отношений очень старомоден и консервативен. Не делюсь ни в каком из смыслов.

— Это как? — спросила, наблюдая за цифрами обратного отсчета и готовясь к торможению.

— Это — ты только со мной, а я только с тобой. Никаких там свободных браков, открытых отношений, экспериментов ЖМЖ или, мать его, МЖМ, вообще никакой лабуды, оправдывающей любую грязь в общей постели. Нас двое, цветик, только двое, больше никак. — говоря это он смотрел на меня как-то очень пристально и напрягся вроде даже, будто ожидал непонятно чего.

— Ты что? — спросила, коротко глянув.

Черное пространство за иллюминаторами снова полыхнуло ослепительно-радужно, разбилось на разноцветные световые ленты, которые медленно стали укорачиваться, стягиваясь в итоге в отдельные светила разной степени удаленности и яркости. И сразу прямо в глазах зарябило — настолько был плотный трафик на орбите Стрикты.

Сама планета напоминала сырную голову, от которой отхватили сбоку изрядный кусок, а потом извалял в осколках сверкающего в лучах местной звезды стекла. Так смотрелись многочисленные, хаотично на первый взгляд, разбросанные передвижные жилые и технические сферы.

По сведениям из общей сети я узнала, что на Стрикте изначально добывали какой-то там ценный минерал, только не в глубоких шахтах, как у нас на Рагунди, а на поверхности почти, не глубже десяти метров. Поэтому планета и выглядела теперь как кусок сыра — желтая и вся в ямах-оспинах. А потом оказалось, что само расположение у Стрикты очень удобное, как раз на пересечении многих космических трасс, так что она теперь и значительная промежуточная и перевалочная станция.

— Фигасе тут движняк. — пробормотала, встраиваясь в один из потоков. — Нам куда тут конкретно?

Киан уточнил, куда нам нужно, оказалось — на поверхность садиться не надо, пристыковались к порту орбитальной станции техобслуживания. Наши заказчики и будущие спутники уже висели у соседнего порта и по их кораблю шустро бегали дроны-крабы.

— Лав! — наконец окликнул Салливан.

— А? — обернулась я к нему.

— Вообще-то, о таких вещах, как закрытость отношений принято четко договариваться… до взлета, как говориться. — Киан смотрел хмуро. — Но у нас уж как вышло. Теперь только так.

— Ладно. — пожала я плечами и выбралась из кресла. — Давай поедим, умираю с голоду.

— Лав, я так-то серьезно. Это важно для меня, цветик! Ты согласна со мной или… Жизнью клянусь, не обижу я тебя, но давай честно.

— Честно… — помедлила я. — Ты когда ушел… ну еще когда у нас ничего даже не было, я придумала себе, что ты… сам понимаешь. С кем-то развлекаешься. И мне так от этого гадко и неприятно стало… даже больно. Так что, я наверное тоже как ты — старомодная и консервативная.

Киан шумно выдохнул, вскочил и сграбастал меня. Прижал к себе и закачался слегка, уткнувшись лицом в макушку и шумно сопя.

— Супер, Лав. Ты — супер. Охренительно бесподобная моя девочка.

Наверное на эти слова нужно что-то было ответить, но что — я не знала. Вдруг он обидится, если я скажу, что у него офигенно красивые глаза, точно как у куклы, о которой я так мечтала в детстве.

— А знаешь, что мы сделаем, когда вернемся с Фомальгаута, Лав?

— Что?

— Я запрошу свое медицинское досье, там есть заключение мозгоправов, они меня вдоль и поперек изучили. Ты его прочитаешь и поймешь, что бояться тебе меня не надо, Лав. Нельзя тебе меня бояться категорически.

По обшивке грюкнуло, искин доложил о запросе от внешнего устройства на допуск к профилактическому осмотру и нам с Кианом пришлось прекратить обнимашки. Снаружи дробно застучало, начало поскрипывать, пару раз даже ощутимо грохнуло, свидетельствуя о начале работ. Но закончилось все очень быстро. Мы едва успели разогреть и съесть пайки, как на комм Киана пришел вызов, а ИИ доложил о том, что у шлюза появился некто в скафандре.

— Хм… поднялся из-за стола Салливан, читая с экрана. — Там Гриф снаружи. По требованию заказчика координаты точки выхода в облаке Фомальгаута он скинет мне в комм напрямую, без пересылки по сети. После у нас ровно три минуты на вбить координаты вручную, отстыковаться и встать на курс. Потом инфа самоуничтожиться, сохранение на другие носители так же невозможно. Любая связь до прыжка в гипер запрещена.

— Ок, ты иди в шлюз, я — запускать движки. — подорвалась я, швырнув упаковку от пайка в утилизатор на ходу.

Всего один прыжок, несколько часов в пути и я… мы окажемся прямо в центре величайшей загадки!

—

Киан вернулся минуты через полторы и тут же молча взялся вбивать координаты на вирт-клавиатуре, закончил и глянул на меня.

— Пуля, прими данные Киана в обработку. — велела я. — Поехали.

Привычно-кайфово дрогнуло все пространство вокруг, вжало в кресло и я стала встраиваться в орбитальный плотный трафик, чтобы вырулить под нужным углом из него на “чистую воду”.

Расчетное время прыжка, выведенное на экран искином, было шесть часов двадцать восемь минут и я понимала, что легкая часть пути кончилась. Даже сам выход из гипера в подобном месте, как туманность Фомальгаута может оказаться фатальным. Слишком уж близко это предстояло сделать по прихоти заказчика. Скорее всего потому, что количество помех при входе в область пыли просто огромное и отследить кого-то невозможно почти по приборам. Вот же шифруются, прям распирает меня узнать почему же.

— Слушай, Лав, ты же помнишь, что нам на борт пассажиров брать предстоит? — спросил Киан, как только я ввела корабль в прыжок и потянулась, закинув руки за голову.

— Ага.

— Ты как, не нервничаешь по этому поводу?

— Я… — внезапно поняла, что даже не думала об этом, пока он не спросил. — Не знаю, если честно.

— Слушай, я к тому веду, что тебе лично ни с кем общаться и не нужно. Если ты скажешь, то я прослежу чтобы они не совались к тебе в рубку, пусть по каютам сидят. А в санузел и на кокпит я тебя буду сопровождать.

— Буду по своему кораблю под конвоем ходить? — фыркнула я.

— Под охраной, цветик.

— А от них реально нужно меня охранять или ты это просто для моего спокойствия, чтобы я своей секс-фигней фонить с перепугу не стала?

— Это — для тебя. А насчет нужно ли… Головастиков я не знаю, но вижу смысла опасаться, че они там могут. А вот мои сослуживцы бывшие, особенно Гриф… он своеобразный, цветик, но не опасный. Шумный, дерзкий, весь в татухах и клыки вставил титановые, так что видок тот еще, но я ни разу не видел, чтобы он наглел с женщинами или был с ними груб.

— А вы часто вместе бывали в женском обществе?

— Лав!

— Нельзя спрашивать? — мигом оробела я.

— Лав, послушай, если я сказал однажды, что тебе можно все — то это не может измениться через час, день или год, пока я почему либо не скажу обратное. Тебе не нужно каждый раз получать подтверждение, поняла?

— Поняла. Это тебя раздражает?

— Нет. Это каждый раз тыкает меня рожей в то, как мы еще далеки от полного доверия.

— Прости.

— И вот этого тоже не надо. Лав, давай ты начнешь учиться не извиняться за то, в чем нет твоей вины.

— Угу. Я попробую.

— А насчет наших общих похождений с Грифом и другими парнями… Всякое было. Особенно после тяжелых операций, откуда возвращались не все.

— Ясно. А зачем этот твой Гриф клыки себе вставил?

— Думаю, он хотел закосить под одного нашего общего друга вурда, которого уже нет в живых.

— Вурда, в смысле тессианина, как я? — повернулась я к нему и даже по своим зубам языком поелозила. — У него были клыки? В смысле они должны быть?

— У мужчин — да. Но не такие большие, как Гриф себе вставил конечно.

— А у женщин?

— Лав, ты первая тессианка, которую я встретил. А Яноро об этом как-то не спрашивал. Вурды нервно относятся к расспросам о своих женщинах.

— Почему?

— Потому что те мужчины вурды, которые покидают Тесс, делают это потому, что на родине у них нет шанса быть выбранными их женщинами для привязки. Не спрашивай почему, на мой взгляд Яноро был самым безбашенным и искусным бойцом, какого я в жизни встречал, но среди своих оказался недостаточно хорош, потому и подался в армию к федератам. Вурдов вербовщики аж ссуться от радости отхватывают, потому что им реально цены нет в бою, особенно в десантуре. Хотя вместе с ними в атаку ходить не для слабонервных занятие, не все у нас выдерживали и переводились. Еще когда против иных рас, типа рептилоидных и инсектов — ничего, а вот когда на всякие мятежные человеческие или гуманоидные закидывали…

— Что? — я аж заерзала от любопытства.

— Лав, вурд — это сокращение от вурдалака.

— Вурдалака? В смысле … как в кино? Типа вампиры космические?

— Без типа только.

— Они… кровь пьют что ли?

— Есть такое дело. И пьют и кусок мяса отхватить могут запросто. Особенно когда ранены. Они тогда восстанавливаются как ты примерно, даже еще быстрее. Противник обсирается, пардон и седеет, но и тем, кто рядом … некомфортно. Поначалу по крайней мере. Потом лично мне по хрен стало уже.

— А-а-а… — я поняла, что у меня реально отвисла челюсть, но вот отвращения, которое вроде должно бы появиться, я не чувствую. Наоборот, вдруг вспомнились те крысы из тоннелей. Еще теплые и практически сырые. Остальные морщились, брезгливо кривились и пытались прожарить их на проводах до черноты, а мне именно так нравилось и казалось тогда, что сил мигом прибавляется… и больше всего такого хотелось как раз после очередных побоев отца. — А что ты еще знаешь о них… нас.

Киан на мгновенье прищурился, глядя мне в глаза и почудилось — он размышляет или колеблеться, будто решая говорить что-то или нет.

— Есть еще кое-что связанное с кровью тессианок. — наконец начал он, но мне показалось, что решение его было в пользу не говорить о чем-то. — Яноро говорил, да и есть много сведений из других источников, что в результате той самой мутации, кровь женщин-вурдов стала прямо-таки живой водой из сказок.

— Это как? — изумилась я.

— Говорят, что с ее помощью можно человека практически с того света вытащить. Раны начинают заживать с этой вашей волшебной скоростью, болезни хронические как рукой снимает, и омоложение якобы даже происходит.

— Волшебства не существует! — возразила я.

— Согласен. А вот эффект от вурдовской крови — да. Ты думаешь чего так Шиссан возбудился, когда понял кто ты? Он же не просто врач, но и исследователь, у него лапы затряслись и зачесались, кровушки твоей заполучить.

— Хммм… — почесала я озадаченно висок. — Так на такой крови можно деньги делать, выходит.

— Фигни не городи, Лав! И думать о таком не смей, ясно?

— Почему? Если она такая целебная, то стоить должна ого-го. И что плохого в том, чтобы и мне денежка и кому-то хорошо?

— Лав, бестолочь ты наивная! — Киан схватил меня за плечи и тряхнул, даже в шее хрустнуло. — Никто не должен знать кто ты, поняла? Поэтому и летать мы станем по окраинам, на федеративные станции и планеты соваться не станем.

— Да почему?!

— Да потому что жадность человеческая не имеет границ, цветик. Как и желание цепляться за эту жизнь любой ценой. Никто не станет считаться с твоими правами и свободами, когда используя тебя, можно заработать кучу бабок. В лучшем случае ты попадешь в какую-нибудь лабораторию секретную федератов, откуда не выйдешь никогда. А в худшем — в лапы криминала. И если еще не до конца дошло до тебя, то подумай о том, что ты — женщина. А значит можешь рожать.

Да, вот тут до меня и правда дошло.

— А… а как же мне быть теперь? Прятаться всю оставшуюся жизнь?

— А быть НАМ теперь так: прятаться не будем, но маршруты полетов станем строить с умом и углубленной разведкой информации. Поняла?

— Поняла… — едва слышно ответила я, все еще чувствуя себя пришибленной.

— Лав, не дрейфь, все нормально у нас будет. — Киан прижал меня к своей груди и погладил по спине, успокаивая.

А мне подумалось, что же только со мной уже не приключилось в этой жизни, не встреть я его! Киан — моя первая и самая на данный момент огромная удача, в прежде поганом существовании. Какое же счастье, что он схватил меня в том ангаре!

Счастье? Серьезно, Лаванда? Еще как серьезно! Только сказать ему я этого не могу… не умею… слов не знаю. Поэтому просто крепко-крепко обняла в ответ, желая во что бы то ни стало, удержать свое счастье.