Двое и «Пуля»

37)

Киан

— О-о-о! — с восхищением выдохнула Лав, как только “Пуля” вынырнула из гипера и я ее прекрасно понимал.

Конечно меня за время службы по космосу помотало и прыжков тех было сколько, но место десантника в бронированном модуле высадки, который мало того, что своих иллюминаторов не имеет, так еще и находиться перед моментом выброса в трюме корабля. Так что, все красоты и спецэффекты для меня были почти так же в новинку, как и для моего цветика.

А глянуть было на что. При торможении на этот раз только поначалу вытянулись разноцветные полосы далеких светил, потом же их свет стал меркнуть, размываться, как будто подергиваясь бесцветной дымкой. Но она стремительно становилась плотнее, наливалась розовато-сиреневым, как будто разгораясь. А в сам момент выхода сгустилась, почудившись прямо-таки стеной и внезапно отхлынула, распалась, превратившись из сплошной массы в миллиарды и миллиарды отдельных частиц. И глазам стало больно, тут же включились светофильтры, потому что все они, любых размеров, от пылинки до астероидов с Рама-Си, слепили, сверкая острыми гранями в свете ближайшей звезды. А еще по обшивке сразу зашуршало, заскребло. Мы вышли у самой границы туманности, но и здесь уже становилось шумно.

— Обнаружена зона сильных помех. — счел нужным доложить искин. — При попытке продвижения по данному курсу корректная работа системы ориентирования и наведения не гарантирована.

— Красота, конечно… но так бы ее растак. — пробормотала Лав, комментируя отчет ИИ и зачарованно глядя в главный экран.

— Согласен.

— Жаль, что отсюда самой аномалии не видно. — вздохнула она. — Я бы с удовольствием глянула на нее, но нарочно переться и обшивку гробить только чтобы поглазеть — ну его нафиг.

Невдалеке полыхнуло, из гипера вышел корабль наших спутников и стал гасить скорость, готовясь к стыковке.

— Лав? — окликнул я, пытаясь оценить ее готовность к тому, что на борту вот-вот окажуться чужие.

— Я в порядке. Честно. Я же кораблем буду управлять. — ответила она, так, словно это все объясняло, коротко глянув на меня.

Это что, пока она у штурвала то типа контролирует ситуацию и для страха места не остается? А вполне может быть, я же с первого полета заметил, как Лав в момент пилотирования меняется, из зашуганного крысенка обращаясь в самоуверенную и безбашенную валькирию.

— Ладно, я пошел встречать. — вылез из кресла и, прежде чем покинуть рубку, еще раз обернулся.

Словно почувствовав это цветик тоже повернула голову и улыбнулась ободряюще. Так, словно я тут и был тем, кто в этом ободрении и поддержке нуждался. Черт, что-то в ней изменилось. Еще не пойму что, но точно изменилось. Изменилось хорошо, правильно, так, что у меня на душе стало как-то щемяще-щекотно.

Первым на “Пулю” перешел, само собой Гриф.

— Салливан! — заревел он по медвежьи и полез обниматься, будто мы сто лет не виделись.

Учитывая, что был он в штурмовом скафандре, только без шлема, объятья могли выйти очень чувствительными.

— Да кончай ты! — отмахнулся я от него. — Мне ребра целыми еще пригодятся.

— О, прости, затупил, мужик. — ага, так я и поверил. Никогда не повзрослеет, придурок. — Че, покажешь нам свою чудо пилотку.

И загоготал, страшно довольный своей тупой шуткой.

— Гриф, давай-ка сразу ты язык прикусишь. — напрягся я. — Никакой похабщины и прочего дерьма в присутствии Лав, понял?

— Эй, Киан, ты чего? Знаешь ведь меня, я же не скот какой. Ее ж тут нет, чисто пошутил. — он понизил голос и подмигнул. — Прикинь, ну у тебя же правда все в одном. И полетать и полизать.

— Заткнись, дебил. — буркнул Соул, толкнув друга плечом, протискиваясь мимо. — Привет, Киан. Не переживай, я прослежу за этим придурком.

— Да не надо за мной следить! Показывай лучше, где мы размещаемся. Я так понимаю, что лететь нам еще часов десять навскидку.

— Четвертая каюта наша с Лав, остальные свободные, занимайте. — ответил и бывшие десантники гулко утопали по коридору, а в шлюз как раз медленно вплыла небольшая гравиплатформа с несколькими чемоданами-контейнерами, в каких обычно всякие приборы перевозят. И только после нее на “Пулю” перешли наши заказчики.

Так, как все переговоры вел Фогель, в качестве доверенного посредника с обеих сторон, самих головастиков я особо не рассмотрел. И, похоже, это их вполне устраивало. Шлемы от скафандров они несли в руках, но половину лица у мужчин скрывали зеркальные щитки, походу для отслеживания как раз показаний той самой техники. А в остальном — небольшого роста, метр семьдесят максимум, щупловаты, один седоватый, другой блондин и почему-то мне подумалось, что они родня друг другу.

— Надежно зафиксировать платформу. — без всякого приветствия приказал мне седой.

Когда я выполнил его требование, намертво пристегнув платформу прямо к переборке магнитными ремнями, он проверил все, и наконец кивнул.

— Доступ в рубку для осуществления навигации. — сообщил старший головостик.

— На корабле я управляю навигацией. Давайте координаты…

— Доступ в рубку. — упрямо повторил он.

— В рубке всего два компенсационных кресла — пилотское и навигаторское. — сообщил я ему, начиная раздражаться. — И помимо навигации я еще и отвечаю за защиту пилота. А пассажиры во время предстоящего сложного маневрирования должны быть пристегнуты к койкам, иначе команда не несет ответственности за вашу безопасность.

— Доступ в рубку. — уперся седой. — Координаты отсутствую, движение по визуальным ориентирам.

— В туманности? — подохренел я, на что получил только кивок. — Ну… ладно. Но в рубку идете только вы. Второй в каюту и пристегивается.

Возражений не последовало, блондин утопал вслед за наемниками. Че за фигня такая вообще?

— Лав, мы заходим. — предупредил я. — Тут у нас что-то странное.

Цветик обернулась, посмотрела на визитера с любопытством и, видимо, опасным не сочла — я не ощутил ни малейших ментальных колебаний.

— Привет, я — Лаванда. — представилась она вежливо.

— Мы летим вон туда. — не ответив на ее приветствие ткнул пальцем седой, плюхаясь в кресло и тщательно начав пристегиваться.

— Вон туда? — брови Лав взлетели и она в изумлении посмотрела на меня.

— Говорю же — странное. — пожал я плечами, улыбнулся ей, мол, че поделать и подошел к боковой переборке рубки.

Встал так, чтобы оставаться в поле ее зрения и принялся и себе фиксировать магнитными ремнями, как только что платформу головастиков.

— Ты что делаешь? — все еще не справившись с изумлением, спросила Лав.

— Делаю то, что обещал — остаюсь рядом. — ответил ей.

— Мы летим вон туда! — с легким раздражением повторил наниматель.

Цветик глянула на него, пожала тоже плечами и повернулась к пилотскому пульту. Пуля дрогнула, плавно начав движение и сейчас, вплотную к жесткой переборке я ощутил это особенно отчетливо. Шли минуты, плотность пыли за бортом потихоньку возрастала, а с ней и уровень шума. Лавировать пока Лав не приходилось, с мелочью пока справлялось поле и броняшка. Седой в кресле не шевелился, будто уснул.

— Включаю систему шумоподавления. — сообщил ИИ, когда уровень шума еще немного возрос и именно в этот момент корабль впервые вильнул, уклоняясь от довольно крупного куска искристой породы.

Через полминуты еще раз болтануло и еще, а Лав коротко глянула на меня.

— Теперь вон туда. — отмер седой и опять ткнул пальцем, заставляя меня охренеть.

Это, блин, что еще за навигация в космосе “мы летим вон туда”? Такого я еще не видал, конечно. Мимо громадиной проплыл тот самый астероид, сверкая миллионами острых граней и болтать на маневрах стало стабильно, но не так уж и сильно. Во время прохождения астероидного пояса Рагунди разматывало в десятки раз сильнее. Или тогда мы просто намного быстрее летели, в этом все дело.

Лав снова на меня коротко глянула и еще раз, еще. Выходит дело не в скорости? Вряд ли бы она отвлекалась, если бы были сложности. Минуты тянулись, складываясь в часы, болтанка даже стала казаться равномерно-усыпляющей, седой молчал, не корректируя маршрут в своей чокнутой манере.

— В чем дело? — спросил беззвучно, когда она глянула в очередной раз.

— Слишком просто. — кажется именно это она ответила и тут же все поменялось.

Лав охнула, по броняшке грохнуло, Пуля кувыркнулась, я от неожиданности не сгруппировался, руки-ноги мотнуло и приложило о переборку. Грохнуло опять.

— Это, на хрен, что такое?! — закричала Лав, перекрывая грохот. — Они за нами гоняются?

Я мотнул башкой, фокусируя зрение после кувырка и впился глазами в экран, пытаясь высмотреть корабль, который нас преследовал. Насколько все хреново? Мы таки нарвались на патруль федератов или же с нами пободаться решили конкуренты, такие же как мы искатели артефактов равки?

Однако, на экране ничего похожего на другой корабль не было, все та же мешанина из хаотично плывущих в вакууме искристых обломков всевозможных размеров. В чем дело-то?

— Это капитан Лаванда! — между тем рявкнула по общекорабельной связи цветик. — Приказываю всем немедленно пристегнуться к компенсационным койкам! В случае неисполнения ответственность за травмы ложиться на неподчинившихся!

Не смотря на обстоятельства я реально охренел. Запуганный, боящийся неосторожно вопрос задать или слово лишнее сказать тощий крысенок исчез! Его место волшебным образом заняла абсолютно великолепная, собранная, отдающая четкие приказы капитан и пилот-ас Лаванда из рода Палес. Цепкий взгляд, прямая спина, свирепое выражение лица, вся напружиненная, шизануться можно какая бесподобная!

Пуля, ведомая твердой рукой Лав, опять вильнула, обходя, как мне почудилось совершенно неожиданно возникший на нашем пути обломок, движки взвыли, мелочевка, пропущенная силовым полем, еще громче зашуршала по броне, но я по прежнему не мог рассмотреть наших преследователей.

— Нет! — снова вякнул старший и уперто стал тыкать пальцем в левый угол экрана. — Лететь туда!

— Но там чертовщина какая-то! — возразила Лав. — Вы что, слепой?!

— Туда! — уперся ученый. — Мы платим за это!

— Лав, покойникам деньги не нужны! — крикнул я сквозь шум.

— Не полетите туда — потеряете корабль! Компенсация вложений. — заявил чертов головастик и Пуля опять резко вильнула, потому что цветик вся вздрогнула, как от удара.

— Сука! — выкрикнула Лав, но это было единственное проявление ее эмоций. Она моментально собралась и повернула корабль. — Надеюсь желудки у вас крепкие.

И началось. Пуля то набирала оборотов, то резко тормозила, виляла, крутилась, то и дело сотрясалась от столкновений по касательной, легких, потому что сообщений о серьезных повреждениях не выскакивало, но достаточных для того, чтобы у меня появилось ощущение, что все кости вот-вот повылетают сквозь плоть. Не смотря на то, что полностью сгруппировался и вцепился в магнитные ремни намертво, все равно то и дело так мотыляло и било о переборку, что в глазах темнело. Как в этом аду Лав умудряется сохранить концентрацию и править кораблем — не понимаю. Судя по матерному реву, иногда доносящемуся сквозь грохот, остальным на борту приходилось не легче.

Мне понадобилось никак не меньше часа, чтобы адаптироваться к этой болтанке и . И только тогда я начал понимать, что имела в виду Лав. Долбаные сверкающие каменюки, болтавшиеся в пустоте, реально за нами гонялись! Они то и дело меняли скорость и траекторию движения и перлись в нашу сторону! Очень медленно, как-то дерганно, рывками, но никаких сомнений — проклятые камни один за другим меняли свои хаотичные траектории на целенаправленное движение в сторону Пули. У меня от такого аж все волосья на шкуре и башке зашевелились. За годы службы много чего сам повидал, баек наслушался всевозможной степени правдивости, но чтобы такое…

Импульс орать “Поворачивай назад!”, “Что это за жуть?!” или просто бессмысленно вопить от страха я задавил, хоть и с большим трудом к своему стыду. Истерить под руку своей женщине, которой сейчас тяжелее всего, потому что в ее хрупких руках сейчас все наши жизни — позорище.

Отслеживать жуть снаружи я оказался не в состоянии, не под то видать мои мозги и глаза заточены, все тут же расплывалось и начинало казаться сплошной стеной, что неумолимо надвигалась, чтобы раздавить корабль. Поэтому я смотрель исключительно на Лав. На ее бледный, окаменевший профиль с испариной на лбу и виске, сжатые в белую полоску губы, стиснутые на пальцы. Смотрел и… молился. Не знаю кому, ни в каких богов сроду не верил. Хотя… знаю. Ей, моей Лав и молился. Спасай, вывози, любимая!

И цветик не подвела. Не понимаю, в башке моей не укладывалось, как она в этой мешанине блеска и движения, в очертаниях слепящих глыб умудрялась таки усмотреть просветы достаточные для того, чтобы совсем не маленький корабль нырнул в него рыбкой. Как она с виртуозной точностью маневрировала, уклоняясь от почти подловивших Пулю нескольких космических глыб сразу. Как она ухитрялась не просто сводить неизбежные столкновения с фатального уровня до легкого касания, но и использовала потом его как толчок для нового безумного маневра. У меня реально дыбом все, что только могло встать встало, когда она еще и приспособилась использовать одну громадную глыбину как контактный щит от сотен других поменьше.

А когда все кончилось, внезапно — вот только что было вокруг это поганое сиренево-розовое искристое месиво, стремящееся отправить нас на тот свет и хренакс! — чистая черная пустота с единственным графитовым шаром в центре, едва заметным на фоне общей черноты.

Я вдохнул, чтобы заорать от дикого ликования, но Лав меня опередила. Она сиплым, огрубевшим голосом выдала такую матерную многоэтажную и причудливую конструкцию, что я себя ощутил детсадовцем, впервые услыхавшим брань. Ай да цветик мой!

— Высадка на поверхность! — прозвучал шокирующе чуждо из-за полной безэмоциональности и оглушительной внезапной тишины голос седого головастика.

Я принялся деактивировать крепления магнитных ремней, в которых все это время болтался, но Лав коротко глянула на меня и хрипло сказала:

— Не спеши, Киан.

— В чем дело? — напрягся я.

— Что-то непонятное с показателями дальномера. — ответила цветик. — Скачут оно туда-сюда. Пуля, покажи!

На экран вывелись цифры расстояния до объекта и расчетное время прибытия, примерная масса. Выходило, что нам обычным ходом до визуально наблюдаемого небесного тела чуть больше часа лету. Но через мгновенье экран моргнул и все показатели изменились, расстояние и время в полете немного, но ощутимо возросли, а вот масса небесного тела начала снижаться.

— Удаленное сканирование не удалось. — информировал на искин. — Невозможно установить состояние поверхности объекта и пригодность ее для посадки.

— Ничего не хотите пояснить? — требовательно обратилась Лав к головастику.

— Нет. Продолжайте движение к объекту. Все проясниться при контакте с ним.

— Ну офигеть, конечно. — проворчала Лав и накинула скорости. —- Выясниться при контакте… Типа сядем или провалимся поймем по факту?

Она явно адски вымоталась и психовала уже, так что я забил на ее предупреждение. Отстегнулся от переборки и встал за спинкой кресла Лав, ободряюще положив ладони на ее хрупкие плечи. Цветик оглянулась, как будто изумившись, а потом в ее глазах мелькнула искренняя благодарность, она разок прижалась щекой к тыльной стороне моей ладони и опять вся сосредоточилась на пилотировании.

Графитовая сфера планеты стремительно приближалась, заполняя собой весь экран, показания приборов по-прежнему скакали, я чувствовал что Лав напрягается все больше и это передавалось и мне.

— Она гладкая совсем. — пробормотала Лав, но я и сам уже видел.

Небесное тело, к которому мы подлетали, не имело никаких признаков естественного рельефа. Ни впадин или ущелий, ни гор с холмами, ни кратеров от падения метеоритов, вообще ничего, а значит, однозначно было искусственного происхождения. Никакая из ныне известных рас и цивилизаций на создание объекта такой величины, насколько мне известно, не была способна. Выходит, мы приближались к некоему исполинскому творению загадочных равки? Серьезно? Не какие-то обломки, следы построек и технологий, а целая планета?

— Ох! — вырвалось у Лав, да и у меня дух перехватило от новой шокирующей метаморфозы.

Визуально твердая сплошная графитовая поверхность вдруг полыхнула, резанув по глазам неожиданно ярким светом и взрывом красок и исчезла. Перед нами открылся вид на совсем другую планету. Сочно-зеленое, багряное, рыже-желтое — густые леса, пустыни, степи, ослепительно-белые снежные шапки, огромные пятна водной поверхности от бледно-лазурных до густо-синих.

— Чокнуться можно. — прошептала Лав, а я только и мог, что молча кивнуть.