Двое и «Пуля»

18)

18)

Киан

К тому моменту, как я, вопя во все горло, добежал до медчасти Рама-Си, дока Шиссана уже оповестила по внутренней связи местная охрана и он приготовил кювез с компенсационным гелем. Только и осталось, что стянуть с отрубившейся Лав все тряпки, обувь с коммом, чтобы погрузить ее туда. И, расстегивая ее чертов блескучий комбез, я внутренне содрогался, ожидая увидеть под ним тоже самое жуткое зрелище, как и на ее лице, шее и кистях — вздувшуюся волдырями, будто обваренную багровую кожу, которая местами уже лопнула и обильно кровоточила.

Но нет, на остальном теле, скрытом одеждой, все было в полном порядке. Я даже застыл над ней, пялясь ошарашено, так что док отодвинул меня, принявшись совать Лав в рот какую-то тонкую трубку. Я с такой, помнится, с неделю в геле проболтался после последнего замеса на Глизе, где нас хорошенько потрепали местные бунтовщики.

— Поз-с-свольте. — прошелестел док Шиссан, отстраняя меня и включил гравиманипулятор, который бесконтактно поднял Лав и плавно стал погружать в гель. — Гос-с-сподин С-с-салливан, буду чрез-с-с-ш-швы-ш-шчайно благодарен з-с-са рас-с-с-сказ-с-с о том, ч-ш-што произ-с-сошло с-с-с ваш-ш-шей с-с-спутниц-с-сей.

— А? — непонимающе переспросил я, не отрывая взгляд от хрупкого до прозрачности обнаженного тела, будто парящего в центре кювеза.

Тонюсенькие лодыжки и запястья, вся длинная и тонкая, будто реально стебелек цветка, выросшего почти во тьме. Маленькая, но, так и вертиться на языке, “совершенная” грудь с сосками цвета молочного шоколада, впалый живот, на который вдруг остро захотелось положить ладонь, накрывая сразу целиком. Так, чтобы она легла точно между выпирающими бедренными косточками, а пальцы оказались совсем близко к источнику влажного жара, только мягко надавить, раздвигая…

— Гос-с-сподин С-с-саливан…

— Что?! — рявкнул неожиданно для самого себя и развернулся к доку, который тут же шарахнулся, встопорщил гребень и пошел синими пятнами под чешуйчатым горлом, как обычно и бывает у влефаров в моменты волнения или испуга. — Простите, док, я что-то словил испуг.

— Прекрас-с-сно вас-с-с понимаю, гос-с-сподин С-с-салливан, — ответил Шиссан, мигом опуская гребень и возвращая себе обычную оливково-бурую окраску, за которую их расу за глаза и звали игуанами. — Рас-с-с-скажите, ч-ш-ш-то произ-с-сош-ш-шло?

— Чтоб я знал. Мы с Лав прилетели на Рама-Си всего-то часа полтора назад, сразу пошли поесть в “Мою Италию”... Стоп, док, а это с ней могло случиться от еды? — напрягся я, вспомнив, как выворачивало Лав, прежде чем она отключилась, пришлось трижды останавливаться по дороге в медчасть. — В смысле, если она никогда раньше не ела ничего натурального, может быть такое?

— Я проведу обс-с-следование на предмет подобной реакц-с-сии, но вс-с-се же с-с-сомневаюс-с-сь.

— Тогда я без понятия… Мы вышли из ресторана, пошли по делам, я вдруг подумал, что она же сроду не видела живых растений и бабочек и повел Лав в терра-парк. Она стала сначала щуриться, потом чесаться и краснеть, а потом кровь из глаз и вот это вот все. — меня передернуло.

Да, я повидал много чего на службе. И поломанных людей и не людей, и с кишками размотанными, и на части разорванных и горелых, многих и сам таковыми сделал. Но это все было там, где такое было само собой, никакого отношения к девчонке, похожей на ломкий хрупкий цветок оно иметь не может. Не должно. Не тогда, когда я с ней рядом.

— Любопытно-любопытно… — прошелестел док, уставившись в лицо Лав и наклоняясь с высоты своего двухметрового роста так низко, что чуть нос не погрузил в гель. — Я бы даж-ш-ше с-с-сказ–с-сал бы — пораз-с-сительно!

Он резко выпрямился, вытянул лапу, сцапал планку какого-то прибора сверху, опустил и пробежался пальцами со складчатой кожей по вирт-экрану и стал водить этой штукой над телом девушки туда-сюда, от макушки до пальцев ног и обратно, все бормоча шепеляво свое “пораз-с-сительно”, “ну надо ж-ш-ше” , “ах вот оно ч-ш-што”. Время шло, но ничего не менялось.

Озадаченный, я переступил, так чтобы понять, что же он там такого поразительного, кроме самой этой странной девчонки увидел. Глянул на лицо Лав и оторопел. То, что буквально полчаса назад было похоже на обваренно-кровавое месиво, ее кожа, сейчас выглядела совсем иначе. Волдыри и кровоточащие трещины исчезли, отек почти спал, проступили прежние черты скуластого лица. Да, сама кожа еще оставалась воспаленно-красной, но с тем, что было и рядом не стояло.

— Какого хрена вообще… — прошептал я в полном охренее. — Это у вас что, какой-то супер новый гель-компенсатор что ли?

— Отнюдь! — док Шиссан зыркнул на меня одним своим выпуклым подвижным глазом, вторым продолжая неотрывно следить за показаниями своего сканера. — С-с-судя по ваш-ш-шей реакц-с-сии, гос-с-сподин С-с-салливан, вы не были в курс-с-се о том, кто ваш-ш-ша с-с-спутниц-с-са?

— В смысле, кто? — переспросил я, на самом деле уже все понимая … и не понимая.

Я же чуял нечто неуловимо знакомое… Я даже видел и эти ее глазищи огромные, словно у какого-то ночного зверька и улавливал тот отблеск в них, рана опять же зажила так быстро, мог бы догадаться… Но ведь они никогда не позволили бы Лав жить вот так! Они вообще почти не позволяют улетать своим женщинам с планеты, а уж тем более не выпускают из виду, не теряют, не позволяют прозябать в голоде и нищете в жопе Вселенной.

— Хм… не уверен, ч-ш-што я могу с-с-сказать об этом, ес-с-сли ваш-ш-ша с-с-спутница не с-с-сочла нуж-ш-шным … — решил сыграть во врачебную тайну док, но я обломал его с этим.

— Если вы имеете в виду, что она вурд, то можете не секретничать. Я догадался.

— Ну я бы предпоч-ш-шел более корректное тес-с-с-сианка, конеч-ш-шно. — пробормотал док и пошел снова синими и бурыми пятнами, что выдавало его волнение. — Не подумайте, ч-ш-што я ос-с-суждаю, но могу уз-с-снать в чис-с-сто науч-ш-шных целях: имела мес-с-сто нез-с-с-аконная нас-с-сильс-с-ственная привяз-с-ска?

— Чего? — еще больше офигел я. — Вы это о чем, док?

— Информац-с-сия о урож-ш-шенц-с-сах Тес-с-с-с крайне с-с-скудна и фрагментарна, ос-с-собенно о их ос-с-собях женс-с-ского пола, но ес-с-сть с-с-сведения, что они с-с-способны с-с-совершать некую ментально-физ-с-сиологичес-с-скую привяз-с-ску мужчин с помощ-ш-шью с-с-собственной крови. И, ес-с-сли она проис-с-сходит без-с-с добровольного с-с-согласия муж-ш-шчины, то впос-с-следс-с-ствии с-с-спос-с-собна приводить к актам агрес-с-с-сии против привяз-с-савшей.

— Я все еще ни черта не понял. К чему вы ведете?

— С-с-сканирование выявило с-ш-ш-леды многочис-ш-шленных переломов раз-с-сной с-ш-штепени давнос-ш-шти. — шепелявость дока настолько усилилась, что я едва разобрал его слова.

Стоп, он решил, что это я Лав лупил так, что кости ей ломал?

— Вы рехнулись, док? Думаете я бы стал… что я бы мог? Я не по этим делам, ясно? Женщину сроду пальцем не тронул бы… ну в смысле… не ударил бы. Мы с Лав вообще знакомы всего-ничего, несколько дней.

— Больш-ш-шинство с-с-следов от травм, однако, нос-с-сят характер так наз-с-сываемых з-с-сащ-ш-шитных повреж-ш-шдений. — от смущения глаза Шиссана начали бегать в разнобой, отчего мои собственные чуть не съехались к переносице, пришлось башкой даже мотнуть. — Это характерно для ж-ш-шертв бытового нас-с-силия, и колич-ш-шество их ш-ш-шокирует меня, даж-ш-ше как врач-ш-ша. Вряд ли бы девуш-ш-шка могла выж-ш-шить или не с-с-стать инвалидом, ес-с-сли бы не ее природа тес-с-с-сианки.

“ Нет! Не жаль, ни одной секунды, ясно?! И мне не стыдно!” — зазвенел в моих ушах напряженный голос Лав.

Что же, теперь мне понятно почему. Теперь-то я сожалею, что ты уже сдох, Ральф. Надеюсь только, что Моан с Поляком достаточно заставили тебя, мразь ты и нелюдь, перед смертью помучиться. Тварь-тварь-ублюдок!

Док Шиссан прошелестел что-то, но из-за острой внезапной боли за ребрами и багровой пелены в сознании я не расслышал.

— А?

— Я говорю, ч-ш-што о целебных с-с-свойс-с-ствах крови тес-с-с-сианок ходят с-с-слухи граничащ-ш-шие с-с-с фантас-с-стикой, гос-с-сподин С-с-салливан. И я з-с-снаю тех, кто з-с-саплатил бы оч-ш-шень больш-ш-шие …

— Эй! Даже думать забудь док! — мигом напрягся я. — Что за, нахер, вообще пробросы такие?!

— Я вс-с-сего лиш-ш-шь оз-с-свучил… — даже шарахнулся и сильно посинел док.

— Не надо мне такого озвучивать, понятно? Вообще и думать забудьте, док! И это… надеюсь с соблюдением врачебной тайны у вас все ок? Потому что, если иначе…

Иначе что? Убью? Ради безопасности едва знакомой девушки-цветка? Похоже на то.

— Не из-с-свольте с-с-сомневатьс-с-ся, гос-с-с-подин С-с-салливан. С-с-с моей с-с-стороны будет с-с-соблюдена полная конфиденц-с-сиальнос-с-сть.

— Ну и супер.

— Только с-с-считаю необходимым с-с-сообщить вам, ч-ш-што на больш-ш-шинстве с-с-станций и в кос-с-смопортах Федерации ус-с-становлены гораз-с-сдо более мощ-ш-шные и ш-ш-широкоформатные с-с-сканеры, нежели на наш-ш-шей с-с-станции и на нез-с-савис-с-симых планетах. Проис-с-схождение ваш-ш-шей с-с-спутницы будет там мгновенно ус-с-становлено с-с-раз-с-су в момент прилета. А на девянос-с-сто процентов планет Федерации путь тес-с-с-сианкам, как с-с-существам с-с-с неиз-с-сученными ментальными с-с-способностями з-с-сакрыт. — ну еще бы, вурды хрен кому позволят запереть и препарировать в лаборатории своих женщин. — При нез-с-саконном проникновении гроз-с-сит огромный ш-ш-штраф и депортация. А в с-с-случае ус-с-становления факта привяз-с-ски — пож-ш-шиз-с-сненное з-с-саключение и это в лучш-ш-шем варианте раз-с-свития с-с-событий, гос-с-сподин С-с-салливан. Вес-с-сьма воз-с-смож-ш-шно, ч-ш-што девуш-ш-шка прос-с-сто ис-с-счез-с-снет и ее с-с-станут ис-с-спольз-с-совать для из-с-сучения…

— Да понял, понял. — буркнул, осознавая, что влип то я куда как глубже, чем мог подумать и тут противно запищали приборы дока.

— О, пациентка уже в с-с-соз-с-снании. — док кинулся вынимать трубку изо рта завозившейся в геле Лав.

Я шагнул тоже к кювезу, наклонился, глядя на ее уже совершенно нормальное, всего лишь с ярко-розовыми пятнами на щеках, как от румянца, лицо. Просыпайся, пациентка, у тебя новая жизнь начинается. У нас, по ходу.

ЖЕЛАЮ ВСЕМ ПРЕКРАСНЫХ ВЫХОДНЫХ! НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ЗАГЛЯДЫВАТЬ НА МОЮ СТРАНИЦУ - БУДУТ ДЕЙСТВОВАТЬ ПРИЯТНЫЕ СКИДКИ)))