Элла. Тёмные отражения прошлого

Глава 40 Тьма надвигается

— Мам, ты в порядке? — Я осмотрела её с головы до ног, с облегчением отмечая лишь незначительные порезы и ссадины.

— Что ты сделала с собой, Элла? Как так вышло? — Её голос был полон боли и упрека. Она коснулась все еще холодными пальцами моей щеки, не отрывая взгляда. Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, что именно она видела в моих глазах.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но тихие всхлипы Селены и имя Сэма, сорвавшееся с её уст, заставили меня дёрнуться.

Обернувшись, я затаила дыхание и медленно приблизилась к Сэму. Он лежал неподвижно, на боку виднелась свежая рана. Возможно, одно из заклинаний попало в него, когда мы выбирались. Я медленно опустила голову к его груди и шумно выдохнула, не сдерживая слёз.

Живой.

Его сердце билось, хоть и слабо. К этому моменту в коридоре собралась большая толпа, наблюдающая за нами с нескрываемым страхом.

— Приведите целителя! — мой голос сорвался, я резко подняла голову, вглядываясь в застывшие лица. — Что вы встали?! Он умирает! Немедленно приведите целителя!

— Расступитесь! — Ректор, в сопровождении профессоров протискивался сквозь толпу и завидев нас, чуть ли не схватился за сердце, первым делом оттаскивая свою дочь подальше от меня. — К-как вы здесь оказались?! Селена? Всё это время ты была рядом с этой преступницей?! Она тебя похитила? Она натравила на тебя тьму? Ответь же что-нибудь!

— Ему нужна помощь! — я вскочила на ноги, закрывая Сэма собой. — Вы что, не видите его состояние?! Сейчас не время для допросов!

— Мисс Дармон, отойдите от адепта. Уж не знаю, как вам удалось попасть в академию, но вы сейчас же сдадитесь властям! Схватите её, сейчас же!

Позади послышались шаги, не нужно было и оборачиваться, я чувствовала присутствие стражей за спиной. Слышала, как вспыхивает печать.

Решили лишить меня магии… Ну чтож …

Рука взметнулась в сторону, выпуская тёмные клубы. Но лишь для того, чтобы испепелить проклятую вещь, способную лишить меня силы, хоть и ненадолго. Однако, я не могла лишиться даже этих минут. Сэму нужна была помощь, а повелитель мог явиться в любую секунду, учитывая, в каком положении мы оставили его в подземелье.

Стоило мне явить всем темную энергию, как все всполошились. Со всех сторон пошли шепотки.

— … Да как посмела?

— ... Темное отребье!

— … Она и правда тёмная…

Стражи в одночасье схватились за эфес. Я медленно повернулась к ним лицом, чуть ли не рыча. Глупые идиоты!

— Приберегите свои силы для более серьезной битвы. — Я выпрямилась, расправив плечи. Тьма лениво клубилась вокруг ладоней. Я держала её так же уверенно, как когда-то держала клинки. — Я пришла сюда за помощью. Тьма надвигается на нас. Совет пал, вокруг полно предателей. И если хоть у кого-то здесь осталось больше храбрости, чем страха…

— Хватит! — резко оборвал меня ректор. — Кем ты себя возомнила, что смеешь открывать рот? Мерзкая поганка! Схватить её, живо!

— Вы совершаете ошибку, — тихо сказала я, но мои слова утонули в шуме. В звоне клинков, в треске активируемых печатей, в паническом шёпоте адептов.

Стражи двинулись вперёд, плотным кольцом. Я сжала пальцы, тьма послушно рванулась вперёд, откликаясь на одно-единственное желание — смести. Разбросать. Заставить их отступить.

Ещё мгновение — их бы и след простыл. Но внезапно загородившая меня мама, сбила весь мой настрой.

— Вы не тронете мою дочь.

Рядом с ней шагнула Селена.

Она встала плечом к плечу с матерью, подбородок вздёрнут, глаза всё ещё красные от слёз — но взгляд твёрдый.

— Она не преступница, — дрожащим, но отчётливым голосом произнесла Селена, окончательно сбив меня меня с толку.

— Селена! — ректор сделал шаг вперёд, побледнев. — Ты не понимаешь, что говоришь! Живо вернись на место.

— Я всё понимаю, отец! Впервые.

Я стояла за их спинами, не в силах пошевелиться. Тьма вокруг меня медленно оседала, словно зверь, которому велели ждать. Сердце дрогнуло ещё раз, когда из ряда адептов выступил Зейн, прикрывая маму от застывших стражей. Он молча кивнул мне, и я, с трудом сдерживая эмоции, ответила слабой, но искренней улыбкой — единственной благодарностью, на которую в тот момент была способна.

В этот момент к Сэму наконец прорвался пожилой целитель. Он опустился на колени рядом с ним, словно не замечая ни тьмы, ни обнажённых клинков, за что я мысленно была ему бесконечно благодарна.

— Жив, — бросил он резко, будто отсекая лишние сомнения. — Какое заклинание было применено? Не вижу следов темной магии.

— Их было слишком много. Один из магов зацепил. — Я заметила, как лицо целителя дёрнулось в изумлении, но старик быстро взял себя в руки, возвращаясь к ране Сэма.

Я выдохнула, впервые за долгое время позволяя себе слабость. Тьма вокруг ладоней потускнела и я опустила руки.

— Достаточно, — холодно произнёс ректор, грубо хватая Селену за руку. — Адепта Ронна перенести в корпус целительства. А её — брезгливо указал он рукой на меня. — под стражу!

— Нет, — резко сказала мама, делая шаг вперёд.

— Назад, — отрезал ректор, даже не взглянув на неё. — Вы уже и так перешли все границы. Не вынуждайте меня заходить дальше.

Стражи сделали шаг вперёд, медленно окружая. Взглядом успокаиваю маму, и протягиваю им свои руки. Печать сомкнулась вокруг запястий. Магические силки скользнули по коже, холодя и лишая привычного ощущения силы — не полностью, но достаточно, чтобы обозначить их власть.

Я не сопротивлялась.

Не потому, что не могла.

Просто так было лучше.

Здесь, среди криков, страха и слепой ненависти, любой мой шаг превратился бы в очередное доказательство их правоты. Любое слово — в обвинение. Они ждали от меня вспышки. Ждали тьмы, ярости, крови. Не понимая, что реальная опасность куда страшнее, чем я.

***

— Они вызвали совет. — Зейн сидел спиной ко мне. И несмотря на это, я чувствовала его напряжение. Казалось, в нём боролись два противоположных чувства: обвинять и защищать. Этот внутренний конфликт отражался на лице и делал его похожим на вчерашнего мальчишку, что жил со мной по соседству. Так было всегда, когда я в очередной раз прибегала к атриону, вымаливая дар для себя. Зейн, в эти моменты стоял на страже, готовый предупредить в случае чего, поскольку к камню было категорически запрещено приближаться без надобности.

Я медленно вдохнула и так же медленно выдохнула. Камера была холодной, пропитанной магией подавления, но мысли оставались ясными — удивительно ясными.

— А толку?

— Тебя могут изгнать, в лучшем случае…

Я лишь усмехнулась в ответ, отчего Зейн наконец таки осмелился встретиться со мной взглядом.

— Если тебе всё равно на свою жизнь, подумай о тех, кому небезразлична твоя судьба.

— Нет никакого совета, Зейн. Я уже говорила, среди верховных магов засели предатели, и Саларон один из них. Всё ещё считаешь, что кто-то явится сюда, по первой просьбе?!

— Я не понимаю, Элла.. — Зейн схватился за волосы, отчаянно теребя их руками, словно пытался вытрясти из головы непосильную мысль. — Возможно, возникло недоразумение… Мы ведь говорим о совете Аэллума.

Я прислонилась к стене, молча наблюдая за нервными шагами старого друга и задумалась об остальных магах совета. Участвовали ли они в тёмных делах повелителя? Добровольно передали свои кольца? Или же Саларон силой отнял их, причиняя им вред? Наверное, стоило посетить башню великих.

— Где сейчас профессор Даррмон?

Замерев посреди тесной комнаты, Зейн сосредоточенно потер переносицу, тщетно стараясь подобрать нужные слова. Наконец, набравшись смелости, он глухо пробормотал.

— Он под наблюдением.

— Под каким ещё наблюдением? — Раздраженно бросила я, вставая на ноги одним стремительным движением.

— За это, казалось бы, короткое время, много чего произошло в академии. Селена Уайт будто с цепи сорвалась, использовала темную магию, а после и вовсе исчезла с Ронном. Профессор был не в себе, всё твердил, что в теле Селены находишься ты. Угрожал ректору, отцу Ронна .. — Зейн шумно выдохнул, вновь запуская пальцы в волосы. — В общем, профессор сейчас в руках целителей. Ему обязательно помогут, не стоит переживать за него.

Он говорил это очень бережно, пытаясь смягчить ситуацию, не сделав мне больнее, чем сейчас. Как если бы рассказывал мне об отце.

— Давно ты знаешь?

— Да, довольно таки давно, Эллаиза.

— Давненько меня так не называли, — грустно отозвалась я, ощутив тепло от знакомого имени.