Элла. Тёмные отражения прошлого

Глава 46 Башня

…

— Нам нужно ещё немного времени.

— Боюсь, Они пробьют защиту прежде, чем артефакты заполнятся. Наши силы на исходе.

Маги Аэллума?

Открывать глаза совсем не хотелось. Казалось, открой я их, и все эти ощущения мигом исчезнут. Последнее, что я помнила была сильная боль, а затем голос Сэма…

Сильная боль… Тьма…

Я ведь позволила ей раскрыться, приняла её. И вроде как все ещё способна мыслить разумно. Машинально повела кистью руки, удостовериться, что владею своим телом..

— Элла? — Мамино дыхание коснулось щеки, и глаза распахнулись сами по себе.

Видение не исчезало, мама все ещё нависала надо мной. Капля, переполнившая чашу, сорвалась с её ресниц, прокатилась по её щеке и упала на мою, оставив после себя горячий след.

— Прости, — она поспешно провела ладонью по моему лицу. — Что-то я со всём расклеилась.

Прежде чем я успела что-то ответить, за стеной прогремел оглушительный удар. Пол дрогнул подо мной, а с потолка посыпалась мелкая каменная пыль, застилая воздух серой мглой.

— Они уже на втором кольце, — раздался хриплый, выгоревший от усталости голос где-то позади.

— Артефакты? — спросила мама, не отводя от меня встревоженного взгляда.

— Семь из девяти. Нам нужно ещё… — голос за спиной оборвался, сдавленный новым, ещё более мощным толчком.

— Элла… ты слышишь меня? — Мама наклонилась ещё ближе, её дыхание снова коснулось моей кожи.

Слышу ли?

Последнее, что я помнила — боль. Такая, что мир разорвался на клочья. Что случилось после?

Может, я всё ещё лежу там, внутри Атриона. Может, Донт - Рей давно пал. Может, это лишь милость тьмы — дать мне несколько спокойных мгновений перед концом, в теплых маминых руках.

За стеной вновь прогремел удар.

Я вздрогнула.

Слишком громко. Слишком ощутимо.

— Кажется, я уже не различаю реальность от иллюзии, — призналась я, прижимаясь к маминым рукам.

— Девчонка одна из них, не слишком ли рискованно держать их двоих рядом с нами? — прозвучало за спиной. Меня не задели эти слова, я резко развернулась лишь когда услышала следом голос Сэма:

— Не посмотрю, что ты из совета.. — Сэм схватил неизвестного мне мага за ворот, оттащив его к стене.

— Сэм.. — выдохнула я, готовая броситься вперёд, но моя попытка прервалась крепкими пальцами матери, сомкнувшимися на моем локте.

Удары снаружи становились все мощнее, вынуждая здание буквально вибрировать. Моё внимание мгновенно переключилось на происходящее вне башни. Осознание того, что все это реально, постепенно проникало внутрь моего сознания.

— Нам нужны дополнительные ресурсы. Иначе оборона рухнет быстрее, чем мы сможем собрать достаточно энергии. — Старейшина метался от одного артефакта к другому, тщетно пытаясь ускорить процесс.

Я кивнула маме, пытаясь успокоить материнское сердце, и приблизилась к артефактам. Это заняло несколько секунд, каждый из них замерцал собственным светом, подтверждающим успешное завершение.

— Полагаю, это даст нам больше времени?

Старейшина лишь кивнул мне в ответ, неотрывно наблюдая за переполненными кристаллами.

Взгляд метнулся к башне, где мерцал магический щит. Ночь. Всего лишь одну ночь продержится этот щит, не более. За окном клубился густой дым, и даже сквозь него было видно, как стремительно приближаются тёмные фигуры. Множество фигур.

— Что произошло? Как я здесь оказалась?

Руки Сэма, покрытые ссадинами и порезами, легли мне на плечи, притягивая ближе к себе. На мгновение, я позволила себе раствориться в этом ощущении, отчаянно стараясь удержаться от желания крепко обнять его в ответ.

— Сэмвеллу удалось отыскать совет. — Мама сделала шаг в полосу тусклого света, и только сейчас я смогла рассмотреть её по-настоящему. Сердце болезненно сжалось. Дальнейшие её слова я просто пропустила.

Она держалась на ногах из последних сил. Буквально. Каждая черта её лица была заострена усталостью, словно плоть постепенно растворялась, обнажая твёрдый каркас костей под кожей. Тени под глазами были глубокими, как провалы, а в уголках губ залегли тонкие, суровые линии.

Но меня раздавило вовсе не внешнее состояние, нет… Я Помнила её силу, тихую и уверенную, что чувствовалась в каждом жесте, хоть и в слабом теле. Помнила тот особый, неугасимый свет в её глазах — внутренний огонь, который согревал даже в самые холодные, безнадёжные ночи, когда весь мир, казалось, замер в ожидании конца. Этот свет говорил: «Мы справимся». Всегда.

Но не сейчас.

Сейчас от того огня остался лишь слабый, едва различимый тлеющий уголёк, затуманенный дымом отчаяния и непомерной тяжести.

Она заметила мой пристальный, потрясённый взгляд. Её губы дрогнули, пытаясь сложиться в привычное, успокаивающее выражение. Получилась не улыбка, а её бледная, измученная тень, кривая и бесконечно печальная. Эта женщина всё ещё стоит на ногах лишь по одной-единственной причине. Всё ещё дышит, борется, командует — только ради свой семьи.

— Все будет хорошо, милая. Мы обязательно найдем способ остановить их.

Я лишь горько усмехнулась. Имело ли для меня это значение, когда она ценой своей жизни все ещё пыталась уберечь меня …

— Отец?

— Боюсь, он ещё не восстановился после зелья. Ригон с ним наверху, ты можешь подняться.

— Зелья? О чем ты?

— Некая Элона Миддл поила вашего отца отваром, в составе которого были использованы запретные корешки литуса. — Мама тяжело выдохнула, проводя ладонями по лицу. И заметив мое недоумение, добавила, — простыми словами, она готовила приворотное зелье. Но подействовало оно немного иначе.

Приворотное зелье …

Неужели её жажда обладать отцом была настолько сильна, что она готова была прибегнуть к таким мерзким, запретным методам? Сердце вновь сжалось от боли и отвращения.

— Главное, что его жизни ничего не угрожает, — вмешался вдруг Сэм, осторожно поддерживая меня сзади. — Пойдём, я тебя провожу к ним.

— От тебя так и прёт тёмной энергией, — усмехнулся Сэм мне в затылок. Я не стала отвечать, разглядывая людей, которые сидели вдоль стен, на ступенях, в нишах между опорными колоннами.

Ещё пару степеней и вот я увидела их.

Отец сидел у самой стены, в полутени между факелами. Голова опущена, плечи тяжело опираются о камень. Он казался непривычно неподвижным — слишком тихим для человека, который всегда был центром любой бури.

Рядом с ним сидел Ригон, его плечо касалось отцовского. Голова запрокинута к стене, глаза закрыты. На щеке — засохшая полоска крови. В пальцах всё ещё зажат треснувший амулет.

Я остановилась в шаге от них, опускаясь на корточки.

— Они истощены, — прошептал Сэм, остановившись рядом. — Ригон держался молодцом, защита вытянула из него большую часть сил.

Я кивнула, аккуратно убирая нависшую прядь с лица брата. Его пальцы всё ещё сжимали осколки амулета так крепко, словно он и во сне продолжал держать щит. Я осторожно коснулась его руки, и только тогда поняла, насколько она холодная.

— Упрямец… — едва слышно прошептала я, проводя большим пальцем по его костяшкам. — позаботься о них.

Где-то внизу снова глухо ударило. Башня вздрогнула, по стене пробежала тонкая паутинка трещин. С потолка посыпалась очередная порция пыли. Ни отец, ни Ригон не пошевелились.

Я медленно выпрямилась.

Сэм стоял чуть позади, молча наблюдая. Я чувствовала его взгляд — внимательный, настороженный.

— Элла… — тихо произнёс он.

— Расскажи мне, что произошло на площади.

— Я нашел их здесь… верховных магов. На них были наложены чары, снять не составило труда. Мы успели перед началом ритуала, ты была без сознания.

— Как вам удалось всех спасти?

— Геккон.

— Что?..

— Да, Элла. Благодаря ему мы выжили, и, воспользовавшись их замешательством, использовали последние артефакты для портала.

Жив… Геккон жив.. Эта новость ударила в висок, заставив на миг забыть о грохоте за стенами. Что-то горячее и лёгкое расплылось в груди, смягчив затвердевший ком боли и страха.

— Нам пришлось бежать. Половина королевских стражей была убита, наследный принц ранен. Маги слабы как никогда, поскольку…

— Лишились своих колец, — закончила я за него.

— Верно. К тому же, число членов Совета сократилось почти вдвое. Из семи магов остались лишь четверо.

— Кто-то из темных сейчас тоже находится здесь? В Башне? — спросила я, вспомнив слова мага, произнесенные внизу.

— Адриана... она сейчас здесь. — Сэм виновато отвел взгляд в сторону. Я медленно выдохнула, стараясь не позволить вспыхнувшей внутри силе вырваться наружу.

— И Где она сейчас?

— Под печатью. Ей не выбраться.

— Хорошо. Это твоё право, Сэм.

Удар!

Стены вздрогнули так, что факелы погасли разом, и на долю секунды всё погрузилось в вязкую, густую темноту. Кто-то вскрикнул. Каменная крошка посыпалась сверху, тонкой пылью оседая на волосы и плечи. Одним движением я зажгла факелы обратно. Лица вокруг проявились из мрака — испуганные, припорошенные пылью, с расширенными зрачками. Всем было страшно, каждый из них ожидал своего конца. И мне… мне тоже было страшно.

— Элла, — тихо позвал Сэм. — Не смотри так.

— Как?

— Как будто ты уже по ту сторону стены.

Я усмехнулась.

— А если часть меня и правда там?

Он шагнул ближе.

— Тогда держись за ту, что здесь. Обещай мне. Обещай, что больше не поступишь так, не кинешься в одиночку в самое пекло?

Я почувствовала, как его ладонь осторожно коснулась моей, сцепляя пальцы. Внутри бушевала метель — ледяное чувство долга и предательское тепло, идущее от его ладони.

— Элла? — Он настойчиво искал мой взгляд, пытаясь прочесть в нём правду.

— Обещаю.

Слова сорвались с губ, отравленные горечью лжи. Мне было тошно от их привкуса, от необходимости смотреть ему прямо в глаза и обманывать. Но иначе… иначе эти пальцы никогда бы не разжались, не отпустили меня навстречу буре.

Я сделала глубокий, сознательный вдох, заставляя каждую клетку запомнить это мгновение: тепло его кожи, твёрдость ладони, тихий стук его сердца так близко. Это было моё укрытие, которое я сама же должна была покинуть.