Элла. Тёмные отражения прошлого

Глава 45 Прими меня

Исчез гул битвы, крики, смех Адрианы. Осталась только всепоглощающая тишина и боль внутри.

Отчаяние, которое повелитель жаждал испить, накрыло меня с головой. Проиграла. Не сумела их уберечь.

Неужели теперь моя жертва бессмысленна?

—Нет.

Я подняла резко голову. Темнота не рассеялась, но теперь в ней проглядывался силуэт. Он медленно приближался ко мне и я, наконец, смогла разглядеть его. Точнее себя.

Это была я.

—Я — то, что ты отказываешься признавать, Эллаиза. —ответила она прежде, чем я задала ей этот вопрос.

— Что я… мы здесь делаем?

—Ты еще можешь все исправить.

— И как же?

—Прими меня. Доведи начатое до конца.

Я всматривалась в неё, словно в отражение на тёмной воде.

—Они не заслуживают нашей жертвы. Лишь гнева. Твоего гнева. Той ярости, что ты хоронила в себе, стараясь быть благородной, быть светом. Смотри.

Тени отступили, и я вдруг почувствовала под ногами холодный камень, а в ноздри ударил знакомый, забытый запах — воска, старого пергамента. Запах папиного кабинета.

Я стояла в центре круга, вокруг которого, плечом к плечу выстроились маги - совет Аэллума. И в этом же центре, прижавшись к моим ногам, дрожала маленькая девочка с глазами, полными слез. Это была я. Беспомощная, запуганная.

Не было необходимости возвращать меня в эти моменты, я и так помнила всё до мельчайших деталей. До самой мелкой крупицы.

Маленькая я смотрела на них с немой мольбой, с абсолютной, живой верой -они взрослые, они знают.

Я чувствовала ту наивную, разрывающую сердце надежду, что всё будет хорошо, если просто потерпеть. Чувствовала, как рушится хрупкий мир детской души, как доверие к миру превращается в пыль.

— Им было всё равно… В их глазах нет жалости, нет сострадания.

Голос в моей голове подливал масла в огонь, все больше раздирая мои раны.

— Всю свою жизнь ты пыталась доказать, что достойна света, которого они лишили тебя в тот день.

Видение растворилась, сменяясь другой картинкой. Тусклый свет в подвале, холодная сырость и смеющиеся лица адептов. Я прижата к стене, тело горит от свежих синяков, а губы солонят от крови и слёз. Их пальцы, грубо дергавшие за волосы, их голоса, полные презрительного веселья, глумившиеся над каждой моей слабостью, над каждой неудачной попыткой защититься.

—Посмотри, к чему привела твоя благородная сдержанность?

Вспышка!

И снова новая картина.

Холодный камень церемониальной площадки Академии, а вокруг — море безликих, осуждающих лиц. Ректор, оглашающий мой «приговор» перед всеми. Его безжалостная магия, уже сковывала меня, готовясь не просто наказать, а стереть, как позорное пятно.

—Видишь? — прошептал внутри меня тот же голос, но теперь он звучал как моё собственное, выстраданное дыхание. —Их свет — это ложь. Твоё благородство было для них Лишь доказательством твой вины. Верни всё, что у тебя отняли. Силу. Уважение. Будущее.

— Зачем ты делаешь это?

—Прими меня!

— Я хочу закончить это всё. Но не таким путём.. я хочу… я должна остаться собой. Не той, кем они меня всегда видели. И не той, кем хочешь стать ты. А той, кто я есть. Со всей этой болью, со всем этим гневом… и с этой проклятой, несгибаемой надеждой, которая, кажется, даже сейчас не хочет гаснуть.

И снова вспышка.

Я лежала на полу, кровь подо мной постепенно растекалась.

—Если бы ты была сильнее, ты бы никогда не потеряла их. — звучал голос над головой. Приговор, вынесенный самой себе, который теперь кто-то озвучивал за меня.

Я хотела отвернуться.

Но отражение передо мной не давало.

— Не надо… пожалуйста.

Я сжала зубы, пытаясь подавить рыдание, которое подкатывало к горлу. Хотела зажмуриться, отвернуться, спрятаться.

— Прими меня, Эллаиза! Прими меня! Прими!

Она повторяла это вновь и вновь,

Она предлагала простой выход. Превратить всю эту боль в топливо. В пламя, которое спалит не только врагов, но и тех, кого я люблю. Я не могла этого допустить, не могла позволить тьме взять верх над разумом.

—Они не заслуживают твоего спасения. Они заслуживают возмездия. —не сдавалось отражение, чувствуя мое сопротивление.

Я уже было хотела выкрикнуть ей свой ответ, как пространство вновь исказилось, но в этот раз я не чувствовала ее присутствия. Будто другая я осталась где-то позади.

Первое что я увидела - был Атрион. Это не было моим воспоминанием, я видела нечто иное. Возможно то, что сам Атрион решил мне показать. Площадь вокруг выглядела иначе, пустынно. Вокруг не было ни домов, ни деревьев.

Кругом, обступив камень, стояли маги. Их ладони покоились на его поверхности — одни, казалось, вливали в него силу, другие — вытягивали её. Разобрать было невозможно. Энергия пульсировала между ними и камнем, сгущаясь в воздухе тяжёлым, осязаемым напряжением.

Их одеяния были простыми — грубое тёмное полотно, никаких знаков, никаких символов. Я не знала, кто они, и всё же была уверена: передо мной стояли великие.

Я уловила обрывки их фраз, находясь на достаточном расстоянии от них.

— Будет ли это правильным, класть эту ношу на хрупкие, человеческие плечи?

— Именно поэтому, Звезда сама определит сильнейшую из душ. Ту, в чьей душе достаточно трещин, чтобы вместить тьму… и достаточно света, чтобы не дать ей разрастись.

— Мы закладываем первобытную тьму. Что, если она поглотит эту душу? Или же она и вовсе откажется от этой жертвы?

— Тогда… — Один из магов повернулся в мою сторону, и посмотрел прямо на меня, сквозь толщу времени. — … Звезда погаснет . А вместе с ней и все светлое и живое.

Видение начало меркнуть, звуки стихать. Но последнее, что я успела осознать, прежде чем камень и маги растворились в небытии, что выбор был сделан уже давно. Не мной.

— Я принимаю тебя, — сказала я тихо в темноту. — Принимаю всю твою боль. Весь твой гнев. Всю несправедливость, что в тебе живёт. Я принимаю всё!

Оставалось лишь найти в себе силы удержать всю эту первобытную тьму. Лишь так я сумею спасти их..

—Доведи… начатое… до конца,— прошептало эхо, растворяясь в тишине.

Внезапная боль пронзила все тело, словно внутри меня распахнулась раскалённая пропасть. Я согнулась, сжав зубы. Отчего же так больно?

Мне показалось, что я распадаюсь. Что границы тела стираются. Что ещё немного — и кости не выдержат напряжения, треснут изнутри.

Каждый вдох отзывался невыносимой болью в груди. Мне хотелось кричать, плакать, извиваться..

Я обессилено рухнула на пол, подтянув к себе ноги, и, обхватив их руками, свернулась, будто это могло удержать меня от распада.

Тело дрожало так, что зубы стучали. Я пыталась сделать вдох глубже — и резкая, режущая боль полоснула грудь, заставив меня снова согнуться. Сквозь гул в ушах, сквозь собственное тяжёлое дыхание я вдруг услышала своё имя.

— Эллаиза…

Я была уверена, что это очередная насмешка тьмы. Что она вновь играет с моим сознанием, вытаскивая самые дорогие звуки, чтобы сделать боль невыносимее.

— Элла.. я рядом, — вновь произнес Сэм, стискивая меня в своих объятиях …