Эльф из Преисподней

Глава 1

— У тебя Цеф неправильно написан, — вежливо сообщил я парню, стоявшему у пентаграммы призыва.

Парень помотал головой. Похоже, до его тугих мозгов новость ещё не дошла. Он преуспел! Вытянул кита там, где рассчитывал на кильку. Или что-то вроде того. Последний из моих хозяе… призывателей был рыбаком, пока не нашёл гримуар.

Я сказал хозяев? Какая чушь! У Великого высшего демона, Основателя Бездны, Сокрушителя Дворцов, Искателя Пропавших Сокровищ и… гхм… в общем, опустим остальные титулы… не может быть хозяев!

Но помочь пареньку не помешает. Я ведь, в конце концов, милостивый демон. В какой-то степени. Иногда. Наверное.

— Вот эта руна, Цеф, — сказал я, тыкнув в закорючку туманным отростком, — она неправильно начерчена. Слишком крупный хвостик, и нет кружочка под вон той завитушкой. Из-за этого всё построение насмарку. Даже младшего импа не удержит. Поправь, пока я не вышел из пентаграммы.

На секунду потянуло разоткровенничаться. По правде говоря, даже если демонолог перерисует Цеф, малая принуждающая пентаграмма меня не удержит.

Но, во-первых, такая небрежность слегка оскорбляла. Во-вторых, неожиданная воронка призыва посреди пустошей третьего слоя Эфирия пришлась как нельзя кстати. Я уже почти чувствовал на себе кислотное дыхание гончих. Даже если на деле не было кислоты. И дыхания. Да и гончих тоже. Но образ эффектный и, что важнее, опасный.

Что? Я попытался украсть вещь у намного более сильного демона и чуть не погиб, когда его слуги догнали меня? Какая чушь! Сильнее меня в Эфирии никого нет и быть не может. Я просто решил прогуляться — как принято у высших демонов, с ветерком.

— О дьявол, связанный обязательствами, прекрати источать лживые речи и внемли моему гласу! — наконец сказал парень, суматошно махая руками. Надо полагать, делал магические пассы. Интересно, кто такой дьявол? Новое оскорбление, придуманное смертными?

Я с любопытством разглядывал вызывателя. Одет цветасто, как попугай. Обычно демонологи предпочитают более тёмные одежды. Верят, что так проще слиться с толпой. Демонологов же, наверное, всё так же жгут? Воспоминания о плане смертных были не особо разборчивы. Сколько сотен лет всё-таки прошло…

— Внемлю, — ответил я и растёкся мглистой кляксой по пентаграмме. Богатая комнатушка: все эти золотые завитки на рамах картин, а столы и стулья будто выращены.

— Что можешь ты исполнить по моей команде?

— М-м-м… всё.

Парень озадаченно захлопал глазами.

— Что, правда всё?

— Сомневаюсь, что у тебя такие уж изысканные пожелания.

— Тогда… — он впал в ступор.

— Притащить тебе девиц? Дать силу обращать предметы в золото?

— Да нет, зачем мне золото… — Демонолог поскрёб затылок. От парня дохнуло стыдом, — Да и девицы не особо-то нужны. Вот что, предстань передо мной в каком-нибудь приличном облике.

— А этот чем тебе не нравится?

— Не знаю ни одного дьявола, который выглядел бы, как фиолетовое облако.

В Эфирии так выглядели все демоны — от самых низших до Повелителей Слоёв. Знаете ли, когда живёшь там, где практически нет реального, а пространство вокруг — коллективно воображаемое, особого смысла в другой оболочке нет.

Паршивый из парнишки специалист, чего уж там.

Нет, конечно, иногда демоны предпочитали брать облик древних чудовищ смертного плана или подражали разумным расам. Но ведь суть не менялась, и тела по-прежнему состояли из тумана Эфирия. Если только какой-нибудь особо проворный демон не захватывал живое тело.

Занимался ли этим ваш непокорный? Само собой! Преотличное ощущение, к слову. Собственно, что мешает мне заняться этим сейчас?

— Как пожелаешь, — сказал я и вытек за пределы пентаграммы. Охранное поле даже не попыталось меня остановить. Демонолог вскинул ладони.

— Замри, дьявол! — возопил он, а я деловито прильнул к нему. Преодолел скромную защиту ткани и втёк в него через крошечные поры. Тут же стало тесно, ощущение — будто на кончике иглы.

Был такой трюк, которым раньше развлекались демонологи. Призывали кучу народу из Эфирия и заставляли плясать на кончике иглы. Кто больше уместит, тот и победил.

Поступали ли так со мной? Конечно же, нет! Откуда знаю? Гм… рассказывали знакомые.

В Эфирии любят поболтать. Делать-то, по большому счёту, нечего. Болтать, и драться, и воровать вещи, и подчинять слои. Не особенно-то занятный быт. У смертных, по сути, всё то же самое, но возможностей получать удовольствие куда больше.

Я с наслаждением потянулся. Ощущение стянутости, сдавленности прошло. На смену ему явился непередаваемый букет чувств. Под коленкой чесалось, во рту пересохло, глаза давно не моргали, одна ступня, на которую приходился вес, устала.

Я встал на другую ногу и чуть не заплакал от восхищения. Так много всего происходило сразу! Билось сердце, вздымалась грудь, кровь бежала по венам.

А слёзы! Глаза защипало, задрожала челюсть… хм… а может быть, так реагировало тело. Я ведь выпнул его прошлого владельца на краешек сознания. Наверное, ему было жалко незадачливого дурака.

Я погладил себя по волосам, успокаивая тело, и пальцы наткнулись на препятствие. С возрастающим изумлением я ощупал ухо. Длинное. Остроконечное.

Эльф-демонолог! Я расхохотался, с наслаждением замечая, как выходит из глотки воздух. Глубоко вдохнул. Пахло цветами, и расплавленным воском, и ладаном, и прочими курительными смесями, необходимыми для ритуала. Разве что отсутствовал один компонент, самый важный… Но, может, просто выветрился. Его же используют перед тем, как приступить к подготовке формации.

Я почесал гладкий подбородок, ощупал губы, щёки, лоб — такие мягкие, такие податливые. Плоть великолепна! А плоть эльфа великолепна вдвойне.

Некоторые демонам больше по нраву были грубые народы, а я всегда восхищался утончённостью эльфов. Но обычно остроухим хватало сообразительности, чтобы держаться подальше от демонологии. Это искусство среди них глубоко порицалось.

С другой стороны, что мог я знать о теперешнем положении дел? С сородичами я не пересекался давно, за исключением недавнего… инцидента. Воронок тоже не попадалось.

В целом призыв удался на славу. Немного портил впечатление только идиот, который вопил в глубине головы. До конца выжимать его я не собирался.

Я милостивый демон. К тому же мне могли пригодиться его сведения. Ну и… кто сказал, что его страдания не веселили меня? Я же упоминал, что не терплю небрежности к себе.

Предупреждал ли я его? Он должен был понять и так! Я же не нянька, которая бегает за сопляками и вытирает им носы. А он вписался в дело, которое требует предельной осторожности. Пусть пожинает плоды своей глупости.

Если что и нарушало упоение моментом, так это одежда. У демонов одежда не особенно котируется, точнее, её попросту не существует. А чувствовать тряпки на голой коже новообретённого носителя — всё равно что вляпаться в горшок со смолой.

— Коже надо дышать! — воскликнул я и разделся догола.

Отпинал тряпки по углам и подпрыгнул. Голова чуть не достала до потолка. Кажется, от радости я слегка сжал воздух волей. Телу, обладающему отличными физическими показателями, этого хватило. Как и ожидалось от эльфа, пусть даже чудного!

Так я прыгал, кувыркался и носился по комнате, ломая мебель, пока не наткнулся на книжный шкаф и не повалил его. Во все стороны рассыпались книги. Посреди книжного хаоса стоял я, оглядывая свои владения и раздумывая, что бы такого устроить. Эйфория ещё не схлынула.

Я вёл себя, как неразумный ребёнок? Отмечу, что это очень важный и тонкий момент. Телу нужно привыкнуть к новому хозяину. Оно должно научиться подчиняться любому моему приказу, каким бы нелепым он ни был.

Имеет ли это отношение к тому, что впервые за сотни лет я обрёл смертную форму и поймал демоническое опьянение? Ни капли!

Дверь без скрипа отворилась, и на меня уставилась девушка. Потом обвела глазами учинённый мной разгром и поморщилась.

— Совсем сбрендил, братец?

Я прикидывал, стоит ли убить её за вторжение без приглашения, но подкупило то, что она назвала меня братцем. То есть мы с ней кровные родственники. Это всё меняло.

Дело в том, я обожаю наводить смуту. Ничего приятнее раздрая в душах смертных для меня нет. С этим не сравнится даже обретение тела. Знать, что смертный колеблется, прежде чем сломаться… Ох, это дарует настоящий экстаз! Подозрительность, неверие, презрение, негодование, отчаяние, тщеславие, ярость, ненависть, похоть, алчность, гордость — сладость этих эмоций кружила голову.

— Присоединяйся! День так хорош, незачем портить его сдержанностью.

Я подмигнул девушке. Я не был уверен, что этого хватит, потому добавил более прозрачный намёк:

— А затем мы можем продолжить на… — В комнате не было кровати, а если бы и была, я бы разломал её к тому моменту, — На полу! Он прохладный, но наша страсть согреет его.

Эльфийское общество полнится табу ещё более суровыми, чем людское или, например, гномье. А инцест осуждался даже у гоблинов, не говоря уже о более продвинутых расах. Никаких божественных запретов, причина проста — вырождение из-за кровосмесительства. Ничто не мешало парочкам заниматься сексом и не заводить детей.

Но так считал я, демон Эфирия, к которому вся половая тема никоим боком не относилась, пока я ходил без оболочки. А у смертных рас со временем появился пунктик на эту тему. Дразнить их было забавно, даже забавнее, чем нарушать табу. По крайней мере, пока смертные, с которыми я общался, не привыкали к шуточкам.

Я ожидал, что девушка вскинется, покраснеет, захлопнет дверь или начнёт осыпать меня ругательствами. В общем, займётся тем, чем должен заняться эльф, которому намекнули на инцест.

Вместо этого она закатила глаза. Мой голый облик ничуть её не озаботил. Сама она была, вероятно, симпатична. Проблема в том, что я, как демон, не особенно разбираюсь в красоте. Красота — это ведь глубоко смертная тема, так? В конце всё сводится к размножению.

В Эфирии размножаются не так, как смертные расы, следовательно, и в понятии красоты нет нужды. Я мог лишь описать сестрицу так, как видел приобретёнными глазами. Длинные, почти до пояса, золотые волосы, крупные зелёные глаза, в которых мелькала искорка издёвки. Фигуру плотно облегала рубаха без рукавов, оставляющая открытыми округлые плечи. Не менее плотно сидели штаны.

— Тебе обязательно надо было свихнуться окончательно, чтобы вспомнить о нашем положении, да?

Девушка скривила губы, заметив пентаграмму. Её частично прикрывали книги и обломки мебели, но недостаточно, чтобы спрятать целиком.

— Приберись тут и, Великого Древа ради, сотри эту дрянь. Понимаю, ты привык жить в свинарнике, но это становится совсем уж неприличным. Когда-нибудь ты весь особняк обрушишь бесам на потеху!

Сильных эмоций я не уловил. Так, тлевшее раздражение, которое не порадовало бы и мелкого импа, не говоря уж о высшем демоне.

— Серьёзно, не верю, как из нас двоих ты — старший близнец. Мозгов у тебя даже для человека маловато. Достались целиком мне. Как и красота, — добавила она, бесстыже изучив мой вид.

Я прикрываться и не подумал, разумеется. У меня-то откуда взяться стыду? К щекам, правда, прилила кровь. Видимо, прошлый владелец тела был не так свободен от общественных норм. Старые привычки изгнать нелегко.

— Что же до твоего предложения… Придумай чуть более романтическую обстановку. И завязывай с призывами наконец, от них тут воняет. Всё равно ничего у тебя не выходит, кроме того, что весь коридор пропах Запредельем.

О каком ещё Запределье она толкует? И почему вид единокровного голого брата, который предлагает ей переспать, её не смущает? Вообще-то, предполагалось, что при встрече со смертными замешательство испытают они, а не я.

Мне, Малдериту, высшему демону Эфирия, следовало бы раздавить её за проявленное непочтение. А ещё за то, что она разочаровала меня своей реакцией.

Но я простил её.

Слишком уж приятно пребывание в мире смертных. Оно сделало меня великодушным.

В разрезе на рубахе девушки виднелась грудь. Я протянул ладонь к ней. Разумеется, расстояние было слишком велико, чтобы ощупать её, прибегать к своим способностям я тоже не хотел, чтобы не выдавать себя.

Ну, больше, чем уже выдал.

Ладони у меня были не слишком большие, вполне себе точёные эльфийские ладони, изящные, с длинными пальцами. Пожалуй, грудь девушки в них легла бы идеально.

Мой прошлый призыв был у людей. Тогда у них были в почёте женщины с крупной грудью — настолько крупной, что в идеале она перевешивала голову. Мне это напоминало коров, но, по большому счёту, пристрастия людей меня не особенно волновали. Я наслаждался дарами физической формы независимо от того, какая мода ходила у смертных. Просто немалая часть удовольствия от обладания приходилась на зависть окружающих.

Ноги у девчушки были прямые, обувь напоминала свёрнутые листья. Первая деталь в её облике, которая напоминала об эльфийском происхождении. Ну, если не брать в расчёт уши. Я попробовал представить девушку голой. Тело отреагировало на это положительно, а остальное меня мало трогало. Приму за исходную позицию, что мне досталась красивая родственница. От неё и буду исходить при подборе гарема.

Как это — зачем мне гарем? Эльфы живут долго, и я точно намеревался выжать из тела всё, что оно способно предложить! Ведь ради чего ещё появляться среди смертных, если не в поисках развлечений?

На ближайшие несколько веков план был готов: любыми доступными способами получать удовольствие! А затем можно подумать и о возвращении домой.

Сестра покрутила у виска пальцем и погрозила кулаком. Меня это изрядно рассмешило: мне, высшему демону, угрожает какая-то мелюзга. Но я уже упоминал, что милостив.

Когда эльфийка закрыла за собой дверь, вид у неё был утомлённый. Возможно, похожие разговоры звучали между ней и её братом не один раз. Я склонен был поверить в это, ведь эльфы не особо поощряли демонологию. Настолько, что убивали представителей других рас, занимавшихся ей, а соплеменников сажали в тюрьмы на сотни лет. Там им промывали мозги. С течением времени нравы могли смягчиться, верно.

Однако время не должно было смягчить табу на инцест. Это глубоко мясная штука, как ни крути. Если эльфы где-то там, на задворках истории, не перекроили себя с нуля, кровосмешение для них по-прежнему было под запретом. Они ведь почитали себя совершенной расой и допустить рождения уродов никак не могли.

И что ещё за Запределье? Уж такая основа, как имя моей родины, не могла затеряться в веках. Любой, самый ничтожный демон знал, что он из Эфирия, и не преминул бы сообщить об этом призывателю.

Живот заурчал. Я похлопал по нему, успокаивая разбушевавшийся организм. С чего бы ему издавать такие странные звуки? Но с его поведением можно разобраться позднее.

Могли ли последовать за мной? Может быть, гончие, а то и сам Карниван, владелец злополучной вещи, затаились где-то поблизости. Осторожность не повредит даже такому могучему существу, как я. Едва ли у смертных найдётся что-то, что поможет развоплотить высшего демона.

Почему не изгнать в Эфирий, а именно развоплотить? Так вещь по-прежнему у него, а она мне приглянулась. Почему не могу сейчас, если я и без того самый сильный? Гм… просто хочу развоплотить его в одно мгновение. Да, вот так.

Короче, слабость смертного плана не значит, что поисками оружия или знаний следует пренебречь. Но — потом, всё потом.

Я вытащил глупца, вызвавшего меня, из задворков разума. Пора рассказывать, куда это меня занесло.