Эльф из Преисподней

Глава 12

Несмотря на присущее мне милосердие, я оставался демоном. Ни один демон не позволил бы устроить на своём лице танцы, в этом можете быть уверены!

Посему, едва меня выдернуло из безбрежной черноты, я спихнул назойливого плясуна — применив при этом, может быть, капельку больше силы, чем требовалось.

Раздался громкий шлепок, с которым чьё-то тельце встретилось с твёрдым препятствием.

Я открыл глаза и посмотрел на Дженни, которую размазало по стене. Видок у феи был тот ещё: раскинув конечности в разные стороны, с трепещущими крыльями, она напоминала раздавленного жука.

Очень злого раздавленного жука.

Кое-как отлепившись от стены, пикси погрозила мне кулачком. Слова пузырились в ней, рвались вперёд очереди — и застряли у горла. В итоге получилось что-то вроде:

— Увалень! Драка! Псих!

Это ещё нужно расставить.

— Чего дерёшься, увалень?! С ума сошёл, что ли? — наконец выплюнула Дженни.

— Кое-кто обещал, что не будет привлекать внимание. Это плохо вяжется с твоими воплями… или танцами.

Я обернулся взглянуть на блюдце. Предполагалось, что у пикси окажется достаточно ума, чтобы не выпивать его зараз. Но нет, оно пустовало. Результат был закономерен.

Раскрасневшаяся Дженни на замечала, как опасно низко сползла тряпка с её груди. По правде говоря, ткань уже не скрывала ничего, что стоило бы скрыть, чтобы не выходить за рамки приличий.

Когда я щекотал Дженни, то мельком подумал, что пропорции у неё весьма достойны — для её низкого роста, разумеется. К тому же природа наградила всех пикси подтянутыми телами — видимо, чтобы уставшие от их выходок разумные могли хотя бы полюбоваться на прекрасные формы.

— Я рискую жизнью, чтобы доставить хозяину ценнейшие сведения, а он… а он преспокойно игнорирует меня, притворяясь, что спит! Даже когда я поорала тебе в ухо! Даже когда я… — Тут фея запнулась, пунцовея в лунном свете, — Кто виноват, что тебя не добудишься, пока не потопчешься на твоём носу как следует?

Я прислушался, подозревая, что демарш Дженни мог разбудить тех, кому слушать и видеть её не полагалось. Однако всё, что удалось расслышать, кроме затруднённого, сбившегося дыхания феи, был богатырский храп Петра. Видимо, потому не пробудился и Виктор, привычный к руладам младшего брата.

— Однако никакой риск для жизни не помешал тебе остановиться, чтобы выхлебать всю воду.

— Я перенервничала! Вот и решила, что надо бы успокоиться, прежде чем будить тебя…

Я приподнялся на локтях, согнул горкой колени — пикси юркнула к ним. Улеглась, опершись спиной о вздыбленное одеяло, вытянула ко мне изящные ножки, демонстрируя голые пятки. Поправить повязку на груди она и не удосужилась, и один её край доставал до пупка.

Ещё бы.

Она же была мертвецки пьяна.

Поймав мой взгляд, Дженни захихикала и накрыла ладонью обе округлости. На стыдливость походило мало — больше смахивало на кокетство. Хотя бы потому, что самое главное по-прежнему выступало меж расставленных пальцев. И, кажется, она поглаживала себя.

— Что, я красивая? Да, я красивая! И только попробуй отрицать…

Мысли у феи явно потекли не в том направлении.

— Будь ты раз в пятнадцать больше, я бы согласился, — признал я, — Но сейчас ты как изящная статуэтка. Смотреть можно, но к делу не приспособить.

— Да, я изящная… — Пикси выпятила грудь, позабыв обо всех приличиях. Лукаво пригладила волосы, разметавшиеся после удара об стену. Потом нахмурилась

— Приспособить к делу? Неужели ты… хочешь изменить юной госпоже?!

— Боюсь, если бы ты могла увеличивать свой рост, это ты бросилась бы на меня сейчас. Не наоборот, — вздохнул я.

— Я? С тобой? Ха! Трижды ха! Даже вот так: ха-ха-ха! Много о себе возомнил, мальчик, — вскинулась фея.

Но её затуманенный взор продолжал изучать моё лицо. Дженни облизнула нижнюю губу. Даже через одеяло я чувствовал жар, исходивший от пикси. Она здорово перегрелась.

— Нет, по своей воле я бы никогда… — прошептала она, опуская ладонь с груди на живот призывным движением, — Но если бы, если бы мой хозяин приказал… приказал бы мне, мне бы не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться… Против воли, терзаясь виной к юной госпоже… повиноваться, ублажая хозяина…

Я был более чем уверен, что если бы дошло до такого, то Дженни нашла бы сотню поводов отказаться — для моих наилучших интересов, разумеется. Но пьяная пикси контролировала природные позывы ещё хуже, чем трезвая.

Ладонь Дженни скользнула под набедренную повязку. Пикси бесстыже выставила крутое бедро, томно свела колени. На упругом животике поблёскивали крошечные капли пота.

— Сними кольцо, — попросила она, — которое перевоплощения. Да, так будет… лучше. Эльфийский облик идёт тебе куда больше…

Её глаза затянуло поволокой. Она завертелась, устраиваясь поудобнее; похоти, что клубилась у её крошечного тельца, хватило бы на пару взрослых людей. Впитывая её, я почувствовал, что вскоре сам поддамся моменту. Но как ни горько было признавать, Джении слабо подходила на роль партнёра.

В голове крутилась пара сценариев, как приспособить малый рост пикси под меня, но ни один не выглядел по-настоящему привлекательным. Посему я отбросил эти размышления и слегка пихнул Дженни в спину коленом.

Позволять ей развлекаться за мой счёт без возможности самому поучаствовать в утехах я не намеревался.

Фея негодующе зашипела. Вытащила ладонь из-под набедренной повязки и безо всякого смущения вытерла об одеяло. Я обхватил её за талию и стал припоминать, где стоит бутылка с водой. Вроде бы… под столом, рядом с книжкой-подпоркой.

Я наклонился, не обращая внимания на сдавленные ругательства Дженни. Она пару раз укусила меня, но это была мелочь. Алкоголь ослабил пикси, и прокусить кожу она не сумела. Я достиг своей цели: достал бутыль и щедро облил разъярённую пикси.

Последовавший поток ругательств сделал бы честь седому морскому волку, завалившемуся в трёхгрошовый бордель.

Когда я счёл, что Дженни пришла в себя в достаточной мере, то отпустил её, и фея отлетела от меня. Похоже, испугалась, что буду мстить за укусы. Похоть, окружавшая её, сменилась растерянностью и стыдом.

Теперь, вымокшая, Дженни мало напоминала недавнюю обольстительницу. Вид у неё был глубоко несчастный. Когда пикси поняла, что я не собираюсь наказывать её, то опустилась на мою постель, поддерживая мокрую повязку на груди.

Толку от этого было мало. Она облепляла все изгибы.

— Отвернись, — хмуро сказала Дженни.

— Я чего-то ещё не видел?

Она вздохнула и, раздевшись (в её случае — стянув обе тряпки), отжала воду с края кровати. Полностью обнажённая, подсвеченная любопытной луной, фея демонстрировала практически идеальное тело. Будь она побольше…

— Ты говорила, что рисковала жизнью, — напомнил я, — Что ты имела в виду?

Натягивая тряпки обратно, Дженни пустилась в объяснения.

— Мне не спалось, и я захотела побольше разузнать об этом местечке. Ну, об академии. Подслушала пару разговоров, залетала на пару этажей, куда студентам хода нет — в общем, ничего особенного. А ведь ходили слухи, что где-то в петроградской императорской академии спрятаны мощные артефакты. Целый этаж в качестве сокровищницы!

— Кажется, я нашёл причину твоей бессонницы.

— Я не воровка! Это чисто спортивный интерес!

— Конечно, — согласился я, — Нет ничего приятнее, чем оказаться там, где тебе запрещено быть.

— Вот, ты меня понимаешь… — тут Дженни осеклась, подозревая, что я над ней издевался. Но я был серьёзен. Запреты созданы, чтобы их нарушать. Исключение — мои запреты.

— Так вот, — продолжила она, — я летала, скрываясь ото всех, пока не опустели коридоры. Хотя я изучала все переходы очень внимательно, обнаружить скрытый этаж у меня не получилось. Негде ему тут быть. Но дело не в нём. На одном из студенческих ярусов в наткнулась на фигуру в сером плаще. Завернулась она в плащ так, что лица не разглядеть, да даже руки спрятала в перчатки!

— Кто-то крался на интрижку и очень хотел остаться неузнанным, — предположил я.

— Ага, как же! От этой фигуры… нехорошее чувство какое-то появлялось при взгляде на неё. Я решила проследить. Соблюдая наивысшую осторожность, потащилась за ней к аудиториям… Возле одной, исторической, памятной или что-то в этом духе, подозрительный типчик остановился — и как развернётся ко мне. Я пикнуть не успела, а в меня полетели две молнии. Бах-бах! И обе в цель. Еле убралась оттуда. Очень больно, я едва не погибла!

Бессмысленно было бы упоминать, что на Дженни не осталось и царапины. Что такое две молнии для существа, которое пережило бы падение в жерло вулкана?

— Потрясающе, — кивнул я, — но я-то тут при чём?

— Ты мой хозяин! Отомсти за меня!

— Что-нибудь ещё?

Пикси на секунду задумалась.

— Помоги найти сокровищницу! Мне-то оттуда ничего не нужно, а там можно жутко мощные штуковины найти. Вроде как даже божественный артефакт есть. От Иешуа ещё.

Божественный артефакт… вещь с частицей бога внутри. Омерзительная безделушка, часть порочной системы, на которую ни один разумный, сохранивший разум при себе, не станет полагаться.

Потому что ни один разумный с каплей работающих мозгов не будет полагаться на богов.

С удовольствием уничтожил бы этот артефакт. Истреблять божественные игрушки — что может быть веселее? Разве что убить бога.

Ах да, и попутно можно разжиться магическими предметами для развоплощения Карнивана. Нет, я не точно не забыл про него — просто отодвинул на второй план. Мне что, постоянно помнить про всяких мелких сошек?

— Второе звучит интересно.

— А первое?!

— Что-нибудь придумаю. Наверное. А сейчас, раз уж ты оделась и более не выглядишь как шлюха у клиента…

— Что?!

— А лишь как шлюха в поисках такового, — закончил я, — дай мне поспать. Если снова наткнёшься на серого плаща, вход в сокровищницу или найдёшь способ вырасти, лети ко мне.

Оскорблённая до глубины души, фея вспорхнула к окну.

— Какой же дрянной у меня хозяин!

— На дне блюдца есть немного сахара. Доешь?

Злобный писк Дженни, устремившейся в ночь, был музыкой для моих ушей.

Следующее утро началось суматошно. Я чуть не проспал первое в своей долгой жизни занятие — основы физического развития. Поднял меня Пётр, причём в буквальном смысле. Схватил в охапку и потащил умываться в крошечную душевую. Вдоволь наглотавшись воды, я окончательно проснулся и твёрдо встал на ноги.

Уже в дверях Белавин-младший вновь задержал меня.

— На занятия пускают только в униформе, — сказал он и прибавил, прищурившись, — в твоём случае неплохо было бы нацепить хоть какую-то одежду.

Я собрался идти на урок в одних трусах? Не смешите меня! Я совершенно точно не забыл о том, что смертным нужна одежда.

Если одна старушка, всюду таскающая за собой топор, поведает вам, что порой встречала меня совершенно нагим на лестничной площадке, не верьте ей. Ростовщица врёт: все знают, что люди, дающие в долг под проценты, лгут так же легко, как дышат.

В первый раз она, верно, подумала, что я собирался убить её, так выпучила глаза.

— А воду с сахаром выпил ты? — сведя кустистые брови, спросил Пётр, когда мы топали по коридору на занятие. Виктор нас не подождал и умчался загодя.

— Она же для духов. У меня совсем другие вкусы.

— Да какие духи в самом сердце империи? — сердито загудел Белавин-младший.

— Маленькие, сердитые и временами очень пошлые.

— Пересказываешь сон?

Снов у меня быть не могло ввиду демонического происхождения, однако такие подробности соседу было знать ни к чему.

Хоть физическая подготовка значилась в списке обязательных предметов, большая часть дворян присутствовать на ней сочла ниже своего достоинства. К таковым относилась, например, княжна Ольга. А вот три её ручных гориллы заявились и недобро стреляли в меня налитыми злобой глазами. Пальцы их усеивали перстни, на могучих шеях висели амулеты. И зачем обвешались безделушками?

Я на них не распылялся. Слушал себе Берия, который прохаживался по центру огромной арены, куда больше вчерашней. От преподавателя исходило нетерпение, возраставшее с каждой секундой. Пиджаки, которые ученики повесили на специальные перекладины, раздувались от ветра. Их рукава махали нам: мы — ваша команда поддержки, безмолвно кричали они.

До чего воспитанная одежда.

После краткой вводной последовала разминка: пробежка, отжимания, пресс — ничего такого, с чем бы не справилось молодое эльфийское тело. Я даже не вспотел.

Дальнейшее явно выбивалось из положенного регламента.

— Мне надо отойти на учительское совещание, так что разбейтесь на пары и потренируйтесь в схватках. Не усердствуйте особенно, до медицинского блока тащиться с ушибами никому не посоветую, — сказал Берий.

Три гориллы радостно потянулись ко мне. Одна воскликнула:

— Наставник Берий, раз этот новенький, Родион, так долго держался против вас, не будете возражать, если мы встанем против него втроём?

Уже стоявший в дверях мужчина обернулся. Слабо ухмыльнулся; я так и не понял, относился краткий импульс злорадства ко мне или тем неудачникам, которые осмеливались бросить вызов.

С одной стороны, я при всех стянул с Берия штаны. С другой — громилы были до того потешны в их наивной уверенности, что преподадут мне урок… ни один умный человек не пожелал бы оказаться на их стороне. Сбивать спесь с учеников, чтобы прекратили выделываться и начали усердно учиться — таков долг хорошего преподавателя!

Может быть, во мне всегда дремал талант к обучению молодых дарований?

— Как-то это неправильно, — загудел Пётр. Лютиэна, которая тоже посетила занятие, отмолчалась. В ней гордость за эльфа, который не мог проиграть человеку, боролась с желанием меня проучить.

— Если Родион не возражает…

— Нет, конечно, — я пожал плечами и взялся за учебный клинок, — кто я такой, чтобы отказывать девушкам, предлагающим потанцевать?

Надо отдать должное гориллам — они не разъярились, услышав оскорбление. А может, не поняли его. Но я ставил на первое. Всё-таки здесь собрался цвет нации, а аристократам полагалось уметь сдерживать эмоции.

Итак, Берий убежал по своим делам. Вокруг зазвенели клинки. Я прошёл подальше, чтобы не влезть к другим сражавшимся парам, пока буду учить уму-разуму горилл.

Их предводитель, самый высокий, самый наглый, самый крепкий, встал в стойку — одна нога назад, ступня слегка наискось, меч острием вниз. Я не разбирался в этих премудростях, однако чтобы набить морды зарвавшимся детям, они и не требовались.

— Готовься к боли, дерьмо. И запомни моё имя — Николай Вединский. Его ты будешь скулить, пока не закончатся зубы, — оскалился главарь, и вся шайка рванула в мою сторону.

Рванула куда быстрее, чем я рассчитывал.