Эльф из Преисподней

Глава 8

К следующему дню погода поутихла. Лето подходило к концу и, видимо, изо всех сил старалось показать — что-то ещё может! Да вот только запала у него хватило ненадолго.

От съёмной квартирки на Столярном переулке до двадцать второй линии Васильевского острова, где располагался приёмный пункт отборочного этапа, идти было не так уж долго. Старушка-ростовщица сказала, что не больше часа — с её-то шагом! Мы бы добрались куда быстрее.

— В таком случае прогуляемся по городу, — сказал я, — Надо бы обвыкнуться.

Сестра согласилась. Эльфы и другие Ат'Эде пристально следили за человеческим развитием, так что все новости доходили до Пелены едва ли не быстрее, чем разлетались по Земле. Тем не менее лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Народу по улицам бродила целая орда. Царила толкотня, над прохожими витал неизбывный пивной дух, а с каналов, скованных гранитными набережными, несло тиной. Но хуже всего были ускоглазые зеваки, без видимой цели бродившие по тротуарам шумными компаниями. Они то и дело тыкали в какой-нибудь памятник (а памятники тут обосновались на каждом углу) и возбуждённо переговаривались.

Я пробовал понять, что их так будоражило. В Петрограде, конечно, было на что поглядеть. Симпатичные, будто пряничные домики толкались друг с дружкой карнизными плечами. Величественные статуи неведомых людей вперяли бронзовые взгляды вдаль, кованые заборы обнимали ухоженные парки, на входах в которые стояли хмурые солдаты.

То и дело попадались строительные леса, с которых летели пыль и известка. У людей, одетых поприличнее, повсеместно на головах обретались широкополые шляпы. Кое-кто щеголял ножнами, венчаемых вычурными рукоятями мечей.

Вооружённые производили впечатление уже издалека. Читалась в них манера держаться, которая позволяла с лёгкостью выделить их из толпы — дворяне, не простолюдины. Но благородных особ по улицам бродило мало. Я подозревал, что они считали ниже своего достоинства опускаться до черни.

По улицам разъезжали повозки, которые Лютиэна называла автомобилями. Они вносили свою лепту в окружающий шум и гам, постоянно сигналя друг дружке или нерадивому пешеходу, что пробегал перед ними.

Зазывалы бесчисленных распивочных хватали меня под локоть, норовя увлечь в тёмный подвал, откуда нестерпимо воняло прокисшим пивом. Я отбивался, сперва в рамках приличий, а после, когда надоело, стал бить морды. Судя по тому, что стражники в фуражках и мундирах посматривали на происходящее со смесью скуки и уважения, такое обращение с зазывалами было в порядке вещей.

— Кстати, вот мне что непонятно, — припомнил я, — Мы тут уже давно, да и ел я ещё дома. А в туалет совершенно не хочется. Почему так?

Сестра положила мне руку на лоб.

— Кажется, температуры нет, — заключила она через минуту, — Просто приступ идиотских шуток. А, или ты правда забыл? Зачем бы дьяволу забирать и это воспоминание? Не суть. Видишь ли, мы — первые среди избранных народов. Позволять несовершенству природы диктовать наш уклад — как-то неправильно, согласись.

— Полностью поддерживаю!

— И потому при рождении на каждого эльфа накладывается заклинание, которое избавляет от… отходов без необходимости уподобляться низшим расам.

Я покачал головой, дивясь тому, что может здешнее волшебство. То есть в теории магия Мундоса способна на нечто подобное… но цена, которую пришлось бы уплатить за вмешательство, настолько высока, что желающих попробовать не было.

Когда нам надоело гулять, мы вышли на мост с витыми перилами. Тут гулял ветерок, щекотал беспокойную ленту реки.

— Город контрастов, — сказала Лютиэна, — грязный, и шумный, и какой-то спёртый. Но местами, — она огляделась, росчерком обвела в воздухе купол далёкого храма, — местами как жемчужина, которую наконец-то вытащили из неказистой раковины.

Эльфийка по-прежнему носила мужскую одежду, и на неё оглядывались. Куда чаще с одобрением, чем с негодованием. В меня летели тонкие шпильки зависти. Я походя собирал их — капля в море, но приятно.

Поддавшись порыву, я приобнял Лютиэну и чмокнул в щёку. Цветочный аромат, ворвавшийся в ноздри, перебил петроградское амбре. Невинный жест даже по меркам отъявленных пуритан, но эльфийка вскинулась и залепила мне щелбан. На людях Лютиэна разводить нежности не любила.

После моста мы выбрались к аллее, и идти стало куда приятнее. Возле деревьев устроились скамеечки, обычно забитые людьми. У конца аллеи я остановился. За аркой, что вела во дворы, ощущалось буйство эмоций. Ужас, боль, насмешка и предвкушение — это сочетание буквально потащило меня под арку. Я надёжно заглотил наживку.

— Ты куда? — озадачилась Лютиэна, но я не намеревался отчитываться перед вещью. Зашёл под арку, которая гулко подхватила шаги. Грубые голоса, что доносились из двора, смолкли на мгновение. Я осторожно выглянул.

Дома, подпиравшие один другой, образовывали подобие колодца, откуда был один выход — через арку. Здесь лежало царство затхлого воздуха, плесени на стенах и вечной полутени. Я поразился, как велик был контраст между солнечными мостовыми и неказистой изнанкой. Но, впрочем, редко когда задняя дверь могла похвастаться хотя бы половиной внимания, которое доставалось парадной.

В колодце было тесновато от набившихся туда оборванцев. Их предводитель, самый грязный и самоуверенный из всей компании, оскалился, показав подпорченные зубы.

— Жить надоело, парень?

Почему-то отморозки всегда выбирают в вожаки наиболее мерзких среди своих. Но даже с самыми примитивными жизненными формами стоило попробовать договориться. Хотя его следовало осадить: я не любил, когда мне грубили.

— Да вы продолжайте, я не мешать пришёл, — дружелюбно заверил я, — Только без угроз, а то я тебе твои же пальцы скормлю и выблевать заставлю.

Рожа хмыря скривилась, словно я уже приступил к исполнению обещания.

— Ну всё, каюк тебе.

Его комнатные собачонки подобрались, собираясь напасть, — но тут атмосферу разрядила подоспевшая Лютиэна. Точнее, подонки остановились, когда увидели шарик огня над её ладонью. Я вновь подивился тому, как магия работает на Земле. Мундос такой эффектностью похвастаться не мог. Потому, в общем-то, нас и призывали особо отчаявшиеся. На разрешённую магию Мундоса никакого здоровья смертным не напастись.

— Маг! — пискнул кто-то в задних рядах, и банду будто приморозило к месту.

— Как люди относятся к убийствам преступников? — спросил я у сестры.

— Правопорядком в Российской империи занимается сыскная служба, и она не любит, когда убивают не её сотрудники.

— А, значит, как и везде.

Государственная монополия на насилие — скучнейшее изобретение смертных.

Я посторонился, махнув рукой.

— Проваливайте, что с вас взять…

Я и не думал их спугивать, просто хотел оказаться поближе к источнику вкусных эмоций. Но тупость рода людского разрушила и их развлечение, и мои планы.

Первым пожелал смыться предводитель шайки. Когда он проходил мимо меня, то прошипел:

— Ты ещё пожалеешь…

Я глубоко вздохнул.

Я милостивый демон, в этом не могло быть сомнений.

Но какой демон спустит угрозы в свой адрес?

Мой кулак прилетел в подбородок главаря со смачным хрустом. Придурка отбросило к стене. Не давая ему прийти в себя, я врезал в живот, а когда дурак согнулся, то добавил по спине. Со свистящим хлюпаньем предводитель шпаны рухнул мне под ноги, и я немного попинал его. Пара ударов по лицу, пара по рёбрам — ничего серьёзного.

Что ж, я получил хоть какое-то удовольствие от клубящегося среди придурков страха. Слабая надежда замерцала в груди: может быть, кто-то решит вступиться за главного, присовокупит к страху злость или, может быть, решимость отомстить. Но, похоже, местная фауна была не в состоянии родить что-то достойное теперь, когда с неё сбили спесь.

— Заберите его и валите.

Шпана засуетилась, самые верные приспешники подхватили изувеченного главаря под руки и потащили к выходу из арки. Я повернулся к Лютиэне.

— Ты меня не остановила.

— Это же всего лишь человек, — отозвалась эльфийка, — Сколько там люди живут, шестьдесят лет? Немногим дольше мух. Убивать его ты не стал бы, а проучить — почему нет?

Ещё одно приятное отличие от Мундоса. Там эльфы считали себя защитниками всех рас и вечно лезли учить других, как им надо жить. Высокомерные остроухие, не видевшие ценности ни в ком, кроме сородичей, были отличным изменением.

— Спасибо… за помощь.

К нам приблизилась девушка в простой одежде. Судя по тому, что она улыбалась, ответ Лютиэны до неё не донёсся.

— Я шла на отбор, а тут эти ребята… я растерялась и не знала, что делать… — прошептала она.

Вообще-то, хоть она и вела себя как тихоня, фигура у неё была замечательной — для человека. В меру очерченная грудь, большие голубые глаза, коротко подстриженные русые волосы… Я прикинул, подходит ли она, и решил, что да.

— Без проблем. Если считаешь себя в долгу, можем рассчитаться прямо тут. Раздевайся.

Нижняя челюсть девушки задрожала. В уголках глаз собрались слёзы. К ней подскочила Лютиэна.

— Мой брат пошутил! Он ничего такого не имел в виду. Просто он глуповат и не умеет обходиться с женщинами, — Во взгляде, которым сестра окатила меня, причудливо смешались ревность и недоумение.

Неужели она считала, что я принадлежу ей? Всё было наоборот. Лютиэна — моя вещь. Это не означало, что я должен ею и ограничиться.

— Правда? Я просто не поняла… извините. Меня зовут Кана.

— Я Софья, а этот дурак — Родион. Мы… — Тут Лютиэна остановилась, — Ты шла на отбор? Двадцать вторая линия?

Кана кивнула, вытерла слёзы.

— Ты маг?

— Ну, меня кое-чему учили… но это так, ничего особенного. Я же простолюдинка. Ничего толком не умею. А вы?..

— Мы тоже, — быстро сказала сестра.

— О, — оживилась Кана, — Пойдёмте вместе! Вы уже подавались в академию раньше?

— Нет.

— Тогда лучше не говорить им, что вы простолюдины. В академии, конечно, любят поговорить о равенстве магов, но нас туда редко пускают, если не называться инкогнито. Тогда, скорее всего, тоже выяснят происхождение, но до основных экзаменов допустят.

— Почему так? — поинтересовался я.

— Иногда инкогнито представляются незаконные дети знатных родов, чтобы не породить фамилию. Таких принято пускать. Ну, я так слышала.

Это были ценные сведения. Они с лихвой окупали присутствие новой спутницы. Мы двинулись вместе.

— Так ты, получается, не можешь создать огненный шар? — уточнила Лютиэна.

— Могу, если постараюсь… Но я просто… испугалась, и всё было так быстро…

Кана застенчиво улыбнулась. Пробормотала себе под нос что-то скороговоркой, и над кончиками её пальцев заплясали языки пламени. Движением ладони она развеяла огонь.

Наверное, она рассчитывала на похвалу, однако для меня её уровень был немногим лучше фокусов.

— Очень даже неплохо, — подбодрила девушку Лютиэна, и та расцвела.

До пункта добрались вместе. Я хотел войти в здание через главный вход, к которому вела гранитная лестница с мраморными колоннами, но меня не пустили. Всех соискателей принимали дальше. Простая деревянная дверь внушала куда меньше уважения, чем роскошь главного входа, но я не стал зацикливаться на внешнем.

Внутри была приёмная с несколькими окнами. Желающих податься в академию не было, так что я прошёл к ближайшему окну. Томящийся от безделья чиновник поднял голову, показав мёртвые глаза. Высокая стойка закрывала содержимое его стола.

— Простолюдин?

— Инкогнито.

— Ну-ну, — Раздалось механическое постукивание, — А имя у инкогнито есть?

— Родион.

Паспорт я доставать не собирался. Он же наверняка поддельный, поэтому им лучше не махать перед представителями власти.

— Два испытания, если пройдёшь — допустят на экзамен в основной корпус академии третьего сентября.

Я промолчал, и чиновник ткнул в неприметную дверь слева от меня.

— Зайдёшь, там всё объяснят.

Следующая комната больше напоминала зал. Ко мне подскочил прыщавый паренёк, сунул в руку деревянный меч и сказал:

— Продержишься против меня минуту — сдал. Понял?

— А если выиграю?

Во взоре прыщавого парня намертво поселилась скука. Он не ответил, встал в боевую стойку и жестом пригласил меня. Прозвенел невидимый колокольчик, возвещая о начале боя. Экзаменатор рванул ко мне; я уклонился от его выпада и поставил ему подножку. Недотёпа с шумом грохнулся на пол, а я приставил к его горлу лезвие и сказал:

— Здесь всё?

Экзаменатор нахмурился, вставая.

— Инкогнито?

— Верно.

— Сказал бы раньше… — Он махнул, — Иди дальше, сдал.

Парень сел за стол и вперился взглядом в какую-то коробку. Запорхали пальцы над доской с кнопками. Скорее всего, артефакт.

Вторая комната была куда меньше. В ней было два стола. За одним сидел мрачный старик, перед которым стояла такая же коробка, как в первой комнате. Но вдобавок к ней на столе разместилась прямоугольная табличка с инструктированными в неё самоцветами. Рядом был пустой стакан.

— Садись, — показал старик и, дождавшись, пока я устроюсь, набрал воды в стакан из прозрачной бутылки, стоявшей под столом. Шумно глотнул и поставил воду передо мной.

— Твоя задача — вскипятить наполовину полный стакан.

Мой ответ ему, по всей видимости, не требовался. Он уселся обратно за свой стол и вперился взглядом в прямоугольник с камнями.

— Он наполовину пуст, — сказал я, — а не наполовину полон.

Кустистые брови старика соединились в явном раздражении.

— Какая разница?

— Разница интуитивно понятна для любого мага, который чувствует мироздание. Для определения пустоты или наполненности стакан нужно смотреть на его роль. Он был полон, из них отпили. Следовательно, его роль — роль отдающего, он — символ Упадка, Исхода. Если бы его набрали наполовину, то его роль была бы ролью Прибытия, Насыщения. Он был бы наполовину полон.

— Хватит молоть языком. Сдавай тест или выметайся.

— Да я, в общем-то, закончил, — заметил я. Я и завёл этот разговор, чтобы скоротать время, пока нагреется стекло. Если бы я приказал вскипеть воде сразу, то стакан мог бы лопнуть из-за перепада температур.

Старик вытаращился на стакан, словно впервые увидел его. Склонился над своими самоцветами.

— Но как? Не было сигналов… — Он перевёл взгляд на коробку и спросил:

— А, инкогнито?

— Родион.

— Мой тебе совет, мальчик: не используй магию рода впустую там, где можно обойтись общей. Сдать-то ты сдал… но тяга к эффектам однажды может аукнуться. А пока — на выход.

Я слабо представлял, что такое магия рода. По-другому эту проверку было не пройти. Земной магией я не владел совершенно.

После прохождения кабинетов я вернулся в приёмную и получил бумагу, которая подтверждала моё право на посещение экзамена. На ней были отпечатаны моё имя, дата экзамена и три пустых квадрата. Выйдя на улицу, я дождался Лютиэну.

— Люди совершенно деградировали, — сходу заявила она, — Смехотворные требования.

— А ты ведь в людской магии разбираешься, да? Научи меня паре приёмов.

— Ты прошёл тест без знания людской магии? Но как?! — изумилась сестра, — Ах да, твои силы из Запределья… Будь с ними осторожнее. Кто знает, как на них могут отреагировать продвинутые детекторы, а не здешнее барахло.

Тут дверь открылась, и к нам присоединилась Кана.

— Я сдала! Никогда бы не подумала, что смогу чего-то добиться, — воодушевлённым шёпотом сообщила она. Вероятно, для неё это был аналог радостного крика. Девушка увидела бумажки у нас в руках и добавила:

— Поздравляю. Можем теперь встретиться на экзамене.

Перспектива повидаться с ней вновь была заманчивой, и я радушно с ней попрощался. Когда Кана скрылась из виду, мне на ухо тихонько прошептали:

— Если будешь волочиться за каждой юбкой в округе, я тоже заведу себе пару десятков поклонников. Ты меня услышал?

Неслыханная дерзость! Лютиэна — моя вещь. От мысли о том, что моей вещью будут пользоваться другие, тем более смертные, я здорово разозлился. Однако её присутствие поблизости не позволило чувствам взять верх.

Видимо, на моём лице отразился отголосок внутреннего возмущения, потому что сестра хихикнула и с удовлетворением произнесла:

— Вот и славно.

В глубине души я знал, что делать Лютиэну вещью было чревато проблемами. С другой стороны… прежде мне не приходилось скрывать измены. Это открывало новые горизонты. Новые эмоции, новые ситуации — я был готов ко всему.

Кроме, разумеется, того, чтобы отдать Лютиэну. Она была моей и только моей.