Эльф из Преисподней

Глава 20

После недавней тревоги патрулирование усилили, но какое мне до этого дело? Я выбрался через окно, проехался по сточной трубе и минуту спустя уже вовсю нёсся к цели.

Порой, разумеется, приходилось останавливаться, прятаться в кустах или за памятниками, ожидая, пока неторопливые безопасники пройдут мимо. Однако удовольствия от пробежки это не умаляло, напротив — добавляло особую перчинку.

Воздух пах свободой и свежестью. Мельком подумалось: а никак Эллеферия принялась наводить тут свои порядки? Тогда люди, живущие здесь, вскоре почувствуют зуд перемен, захотят бороться, не понимая против чего, искать счастья в новизне. Так бывает с местами, где поселяются боги.

На редкость неуютными эти места становятся.

Но нет, Эллеферия ведь мертва; не стоит валить моё воодушевление на неё. У бедной богини не хватит силёнок, чтобы прогнуть академию под себя. А если бы силы нашлись, ей бы доходчиво объяснили, насколько она неправа, многочисленные приверженцы Иешуа…

Мир бессмертных сущностей временами сильно походил на банку с пауками. Хотелось бы сравнить с косяком пираний, но нет. В реальности рыбки эти очень тактичны и пугливы, и до наглости отдельных разумных им далеко.

Вскоре показалась живая изгородь. Я крадучись пошёл вдоль неё, и кустарники вывели меня к внушительному забору, что ограждал женское общежитие. А точнее, к дремучей его части, куда не забредали охранники.

По территории бродили собаки, да какие! Парочка была мне по грудь. Сплошь зубастые, с огнём в крохотным глазках и слюной, что текла из приоткрытых пастей.

Памятуя о том, как пёсики любили гавкать, к забору я не приблизился. Вместо этого достал припасённую колбасу и (из другого кармана) пакетик со снотворной травой. Много времени работа не заняла: разве сложно втереть ломкие листики в мясо?

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — сказал я, гордо оценив результат своих трудов.

Волей я заставил колбасу проплыть от своего укрытия к территории за забором. Собачки немало раззадорились, но пока лишь поскуливали, посматривая на колбасу.

Если бы академией заправляли серьёзные люди, они бы удостоверились в том, что псы берут еду лишь из рук проверенных егерей — нет, здесь их звали кинологами. В таком случае мой план бы провалился, а сам бы я горестно возопил в небеса.

Но, по счастью, целомудрие своих студенток академия ценила не слишком высоко. Скажем, в той мере, чтобы позволить сметливому ученику обойти защиту и найти в том повод для гордости. А если б тот не смог, то приналёг бы на занятия, чтобы поскорее дорваться до запретного плода.

Обучение через награды — я всецело поддерживал этот метод воспитания. Он всегда давал отличные результаты.

В общем, собачки проглотили наживку. Радостно поскуливая, они набросились на угощение. К ним прибежали их четвероногие коллеги, и я всерьёз забеспокоился, что колбасы может не хватить для всех.

Но травка действовала быстро и мощно, как и предупреждал Тоден. Не успевали псы доесть свою порцию, как их забирал сон. Другие собаки нисколько не смущённые сонливостью родичей, хомячили остатки и тоже валились с ног.

Не прошло и десяти минут, как дорога передо мной была открыта. И пусть её усеивали сопящие тела, дёргавшие со сне задними лапами, я не жаловался.

Перемахнув через забор, я нашёл на стене ближайшего здания номер. Двойка. Слева стыдливым углом выступал дом, отмеченный единицей. Следовательно, если я пойду направо, то вскоре выйду к цели.

Вот по чему я так скучал — приятная прогулка под полной луной! Тихо шумели деревья, оглаживаемые ветерком. Накатило вдохновение, и я насвистел себе под нос маленький стишок, который, впрочем, был так плох, что я стёр его из памяти, едва закончив.

Из серебристой ночи выплыл номер пять.

Дома в Российской империи строили из маленьких блоков, называемых кирпичами. Карабкаться по кирпичным стенам было и вполовину не так удобно, как по обычным, сложенным из камня. Однако ничего такого, с чем бы не справилось эльфийское тело, которое вёл демонический дух!

С крупицей воли я добрался до окна, которое вело в комнату Лютиэны.

Сперва нужно разведать обстановку. Неловко получится, если соседки эльфийки засиделись допоздна и я прерву их девичник.

Горел единственный ночник. Комнаты у девушек были куда лучше, чем у парней, это я подметил сразу: всего две кровати, приличная мебель, обои в ненавязчивый зеленоватый цветочек. И повсюду живые цветы в горшках.

На одной постели спали; вторая манила приветливо откинутым уголком одеяла. У неё стояла Лютиэна, практически раздетая, с влажными после мытья волосами и обёрнутым вокруг тела полотенцем.

Зашевелились губы, произнося заклинание, и волосы вмиг высохли. Выходило ли это за рамки того, что должен знать студент-первогодка?

Сестра достала из тумбочки расчёску и принялась приводить причёску в порядок.

Я не стал мешать. Пусть многие назвали бы мою тактичность лицемерием, однако вмешиваться в таинство призыва красоты посмел бы лишь отъявленный варвар.

Так я и висел, наблюдая за сестрой, и было мне хорошо. Упоение, рождённое близостью к вещи, билось в груди вторым сердцем.

Закончив с волосами, Лютиэна стянула полотенце и предстала передо мной во всём своём великолепии. Её подтянутая фигура, выгодно очерченная ночником, её изящный профиль, её нежный абрис ключиц напомнили мне о цели, и я постучал в окно.

Эльфийка подскочила, развернулась ко мне, готовясь закричать — и замерла, когда узнала меня. Вскинутые в добродетельном порыве руки опустились, не дойдя до груди. Лицо Лютиэны накрыло знакомой тучкой притворного недовольства. Она подошла, осторожно открыла окно — вдруг заскрипит рама — и воззрилась на меня:

— И что ты тут забыл?

— Бегал, чтобы лучше спалось, и вдруг вспомнил, что надо бы проведать тебя.

— Уже комендантский час. На улице кишмя кишат охранники.

— От них и убегал. Заодно и разогрелся. Но, здесь, на высоте, холодновато, и я бы предпочёл оказаться в домашнем тепле.

Мгновение эльфийка смотрела поверх моей головы, затем, вздохнув, отступила. Я шустро вскарабкался.

— Только не ногами по подоконнику! — прошипела сестра.

Поздно — ботинок оставил след. Я стёр его краем футболки, за что удостоился выразительного хмыканья.

— Между прочим, если бы тебя поймали, то тут же исключили бы. Наверное, стоило поболеть за охрану.

— Так я, выходит, злостный нарушитель и преступник? — спросил я, усевшись на постель.

— Выходит, что так. А ещё ты забрался в женское общежитие, и это тоже проступок.

— Верно, дорога мне одна — на рудники! — горестно заключил я, — Последуешь ли ты за мной, милая Софья, пока не искуплю я свои грехи? Будешь ли ждать, пока совесть моя не станет чиста?

— Если истинно ты раскаиваешься, дорогой Родион, то, пожалуй, буду тебя ждать, — подумав, признала Лютиэна. Затем прекратила дурачиться и осведомилась:

— И всё же, что именно тебе нужно?

Она потянулась было к трусикам, приготовленным на одеяле, но я перехватил её руку. Поцеловал предплечье.

— Может, они подождут?

Лютиэна легонько стукнула меня по лбу, однако не отстранилась.

— Балбес ты, братец. Я, между прочим, всё ещё обижена.

— На что? — поинтересовался я, подарив ей второй поцелуй.

— Уже не помню. Но наверняка что-то важное. Я ведь не могла расстроиться просто так?

Лютиэна всё ещё стояла, и целовать её было неудобно. Поэтому я мягко привлёк её к себе, посадил на колени. От неё пахло свежестью и молодостью, пониманием и доброй насмешкой.

Увы, Малдерит, сегодня без подпитки эмоциями. Но утро ещё далеко, и кто знает, что проснётся в этой невинной эльфийке?

— А нам рано вставать, — напомнила она, старательно игнорируя и мои пальцы, что ласкали её, и мои поцелуи, становившиеся всё длиннее. Но вжиться в роль до конца не смогла: слегка наклонила голову, чтобы мне было удобнее целовать шею.

Лютиэна заелозила, устраиваясь удобнее на коленях, и меня бросило в жар.

— Тогда лучше не ложиться.

— И потом опять мыться…

— Жизнь — череда вызовов, от которых никуда не уйти.

По спине меж тем побежал пот. Я потянул вверх футболку — тихо смеясь, Лютиэна дёрнула её вниз, отчего я на пару секунд запутался. И пока я разбирался с предательством одежды, сестра поднялась с насиженного места. Прозвучала тихая скороговорка заклинания.

Наконец поборов футболку, я увидел, что сестра склонилась над соседкой. Теперь, с другого ракурса, я узнал в ней Кану.

— У неё чуткий сон, — ответила Лютиэна на невысказанный вопрос, — И даже с моей помощью она проснётся, если мы будем шуметь.

— А мы разве будем?

Скептически вздёрнутая бровь эльфийки сказала мне всё, что она думает на этот счёт.

— Так что никаких игр, — продолжила Лютиэна, увернувшись от моих ищущих рук.

— Как, — возвёл очи горе я, — разве напрасно проделал я весь этот путь? Где привал, положенный страннику?

Лютиэна времени зря не теряла. Накинула футболку, натянула трусики — и отчего-то, полуодетая, полуприкрытая, стала ещё соблазнительнее. Пушистые тапочки, извлечённые из-под кровати, стали заключительным мазком этой картины.

— Ну, совсем без награды оставлять тебя будет глупостью. Ты потеряешь аппетит и зачахнешь, — сказала она с задумчивым видом. Её глаза блестели ехидством, — Если хочешь, проведу для тебя экскурсию по общежитию. У парней такие пустые коридоры, а тут — на каждом шагу редкие растения, а ещё есть диванчики у окон.

— А скрипят ли диванчики?

— Если на них не прыгать, то не должны.

Смирившись с тяжкой своею судьбой, я, побеждённый, согласился на экскурсию. У двери Лютиэна меня остановила — стянула с пальца кольцо перевоплощения. Сама она уже приняла истинный облик.

А я вновь поразился тому пожару, что вызывает смесь эльфийского возбуждения и демонической радости при виде вещи.

Диванчики практически не скрипели, а сама Лютиэна вела себя на редкость молчаливо. Увы, обошлось мне это в несколько укусов и яркое пятно засоса на шее, однако я не жаловался.

А вот когда мы перебрались на подоконник и в порыве страсти эльфийка чересчур сильно сжала его деревянный выступ, то прозвучавший треск, казалось, всколыхнул коридоры. Мы замерли, вдыхая друг друга, разгорячённые, влажные и, несмотря на лёгкий мандраж, совершенно счастливые.

Никто не выбрался из своей комнаты, чтобы узнать, что случилось. Экскурсия продолжилась, пока не завершилась — её острый конец я чувствовал в царапинах на спине.

Охваченный волной неги, я едва не забыл кольцо перевоплощения. Его сестра всучила мне, когда я собирался слезать по стене. Я поцеловал припухшие губы, услышал сонные пожелания доброй дороги — и взглянул на кромку неба. Её тронуло красным.

Скоро рассвет.

Может быть, удастся выкроить полчасика сна для тела.

Собачки пока не проснулись. Осторожно, чтобы не наступить на какую-нибудь псинку, я вышел к забору и перебрался через него.

Невольно задумаешься: зачем нужно другие смертные, когда моя очаровательная вещь способна подарить столько блаженства?

Это не означало, что я отказывался от той же Эллеферии. Связь с ней будет лежать в совсем иной плоскости, больше ментальной, чем физической. И к тому же зачем было спасать её, если не ради этого?

Но вот другие люди… Нет, эльфийской половине не доставят удовольствия люди. Демонической же… положим, можно пленить Ольгу и всласть поизмываться над ней. Опыт ничем не хуже прочих.

Выкрасть княжну из общежития и провести с ней ночь, применяя лёгкие пытки? Заодно удалось бы выяснить, является ли она апостолом.

Но нужно подготовиться. Скрыть лицо, натренировать голос звучать по-другому…

Столько возни.

А сейчас тянуло расслабиться. Я скинул ботинки и пошёл по мокрой от росы траве, размахивая ими.

Тут меня и настигла суровая реальность в виде суматошной пикси, приземлившейся на макушку. Вредная фея не извинилась за своё непочтение, напротив — рванула волосы, захлёбываясь голосом:

— Там-там-там! Та…там такое! Такое!

— А ты, выходит, жива, — заключил я, прикидывая, не зашвырнуть ли Дженни в кусты. По всему выходило, что отодрать её от себя удастся лишь с изрядным клоком волос.

— Жива-жива! И я только что видела сероплащника! С ним были другие!

А вот это было серьёзнее.

— Веди, — приказал я, обуваясь, и Дженни взлетела, указывая направление. Попутно она рассказала, что совсем не виновата в переполохе и, хоть усердно следила всю ночь, ничего подозрительного тогда не заметила. А вот сейчас…

Главный корпус академии встретил нас тишиной. Хорошо смазанные петли входной двери не скрипнули.

Надо же, открыто. Очень неаккуратно — забыть запереть за собой. А если охрана подёргает за ручку?

В холле я махнул Дженни: уйди, не мешай. Она бы лишь отвлекала меня.

Вверх по витой лестнице, второй этаж, третий… И ни следа бравых вояк из безопасности. Не то мертвы, не то махнули на свои обязанности.

А впрочем, я поспешил с выводами.

На третьем этаже, возле ниши, которую образовывали две статуи сфинксов, стояли четыре человека. Всё как и говорила пикси.

Я приник к постаменту, на котором устроилась гигантская ваза. С этой точки открывался хороший вид на то, что происходило впереди.

А происходило с точки зрения смертного не так уж много. Два мужчины в форме охраны прислонились к стене. На первый взгляд, собрались вздремнуть. Но эти поникшие лица, эти безвольно брошенные руки — кто-то их обработал.

И гадать, кто виновник, долго не пришлось. По-хозяйски сунув руки в карманы, рядом с ними прохаживался Хайман. Всё ещё пустой эмоционально, внешне он демонстрировал нетерпение:

— Надо уходить. Светает, да и придурки скоро очнутся, а кусать их снова, чтобы не запомнили нас… — Его передёрнуло, — Человеческая кровь такая дрянь.

Сероплащник, замерший у сфинксов с воздетыми руками, не ответил. Он был занят, подчиняя пространство. Я видел, как перебирает нити реальности — не врождённое наитие бога, но и не грубое вмешательство демона.

— Сколько провозишься с поиском входа?

— Столько, сколько потребуется, — снизошёл до ответа сероплащник. Вру: снизошла. Женский голос, привыкший повелевать, сомнений не оставил.

Я прикинул шансы. Напасть сейчас? Но таинственная девушка владела силами, которые неподвластны простому смертному. Плюс к этому с ней был вампир, неизвестная величина в этом неравенстве.

Всё, чего я добьюсь, — привлеку внимание. Открыть вход в сокровищницу они не успели, а значит, мне туда хода нет.

Зачем беспокоить охрану академии, если я ничего от этого не выиграю?

Утвердившись в мысли, что нужно убираться, я начал отползать от постамента.

И Хайман заметил меня. Проклятый ублюдок!

— Тут кто-то есть! — бросил он. Сероплащница опустила руки:

— Убей его!

Я побежал. В мгновение ока добрался до лестницы и прыгнул вниз. Зацепился за перила — в кисти отдало. Прыгнул снова, с грохотом приземлился на полу, чудом не разбив паркет.

Тончайшим касанием воли я собрал влагу вокруг себя и соорудил полог. Теперь ни Хайман, ни охранники, если они попадутся по дороге, не смогут узнать меня по внешности.

Я рванул, петляя как заяц. Грохотало сердце, дыхание мгновенно сбилось. Пару раз я поскользнулся и едва не упал, но сохранил равновесие.

Добравшись до женского общежития, я помчался к тренировочным площадкам, а от них — к лабиринту из зарослей.

Мелькнула мысль принять бой, однако это лишило бы меня преимущества. Пока что я знал, что на стороне врагов Хайман. Он про меня не знал ничего. Если мы встретимся и ему удастся спастись, то викарь найдёт рычаги влияния, чтобы попортить мне крови.

Выдать их? Но тогда я сам должен буду искать вход. И к тому же у руководства академии возникнет резонный вопрос: почему я шлялся по ней в неурочный час?

Так я добежал до мужского комплекса. Телу мучительно хотелось согнуться, горящие лёгкие изнывали от недостатка воздуха, но я отбросил их жалобы.

Примерившись к сточной трубе, я обхватил её — и за спиной заговорили:

— Тоже хочешь добраться до артефакта, родич?

До омерзения знакомый голос.

Хайман.