Эльф из Преисподней

Глава 14

На кушетке устроился мужчина, в котором без труда узнавался Берий. Похоже, на собрании учителей или куда он там торопился… в общем, дражайшему преподавателю резко поплохело. Судя по позе, его укусила змея. И кто только притащил гадюку на совещание?

Бравая медсестра, склонившись над пахом Берия, трудилась над ранкой — высасывала яд. Точнее сказать нельзя: самое интересное закрывала её причёска. Но по положению легко угадывался контекст, а разве это не самое важное?

Берий постанывал. Влажное причмокивание разлеталось по кабинету. Видимо, яд проник глубоко, и несчастной медсестричке приходилось из кожи вон лезть, чтобы спасти учителя. Голова, устроившаяся между его ногами, двигалась взад-вперёд, и её труды срывали с губ Берия приглушённые стоны.

М? Какой ещё яд? Какая змея? Известно какая, но называть вслух — шокировать детей, которые учатся со мной. А такие слухи расползаются быстро… Даже у стен есть уши. Одна случайная обмолвка, и на следующий день весть разлетится по всему высочайшему заведению.

Прерывать сладкую парочку мне не хотелось. Их эмоции меня устраивали и так, а мастерство и её отдача девушки вызывали неподдельное уважение. К тому же она приспустила халатик, оголив плечи и стянув лямки бюстгальтера. Видимо, вид роскошных достоинств медсестры — единственное, что ещё удерживало Берия среди живых.

С ядом гадюк не шутят!

Нехитрые забавы учительского состава академии пробудили во мне желание научить Лютиэну стараться столь же самозабвенно. Возможно, если я аккуратно перемещусь так, чтобы взять ракурс получше и исследовать технику медсестры, её получится преподать эльфийке.

Лучше всего было бы взять урок прямо сейчас, но, скорее всего, начнутся скучные разборки. Смертные не могли отдаваться моменту без оглядки — вероятнее всего, потому что внутри них засел неизбывный экзистенциальный страх. Слишком многое стояло на кону их мимолётных жизней, чтобы позволить себе развлечься без преград.

По правде говоря, я чересчур размяк на Земле. Ходить путями смертных не означало уподобляться им. Я беру их развлечения, но не их скрепы. А значит…

Я распахнул дверь и шагнул в кабинет. Простёр руки в стороны и объявил:

— У вас тут не заперто…

Наглая ложь.

— …а у меня болит кисть. Надо бы подлечить. И, пожалуй, с тем же сервисом, что у многоуважаемого наставника Берия.

Бедняжка чуть не подавилась. Учителю повезло, что её испуг не шёл бок о бок с укусом!

Ох, как они засуетились. Медсестра поспешно вскочила, едва не врезав по челюсти Берию. Развернулась, продемонстрировав миловидное личико, которое слегка портила ниточка слюны в уголке рта. Она утёрлась; осознала, что перед её распахнут в вызывающей манере, запахнулась, запуталась в полах халата и едва не рухнула мне в ноги. Бюстгальтер, чьи лямки призывно свисали с плеч, соблазнительно подпирал открытую грудь.

Паника едва не свела девчушку с ума. Я впитывал её растерянность, её страх, остатки возбуждения, что не успели раствориться из-за крутой смены перспективы, и ощущал себя поистине волшебно.

Вскоре девушка вернула себе относительный порядок. По крайней мере, больше походила на работницу академии, чем на припортовую путану.

Берий же порадовал куда меньше. С трудом натянул штаны — и что за вражда у него с этими двуногими тряпками! — и соскользнул с кушетки. Он тоже боялся, но значительно слабее — огромную часть его естества занимала злость.

Бей или беги! Ты любишь бить, дражайший инструктор. Иначе с чего бы тебе идти дорогой меча?

А как у тебя с переговорами?

— Я… Мы не… Мы… наставник Берий жаловался на… и…

Я поднял руку, всё ещё покрытую кровью одного из громил. Я не слизал всю — она же невкусная. Как и любая физическая пища. У медсестрички сработал профессиональный переключатель, и она засуетилась по иной причине.

— Что с ней? Сломана? Глубокий порез?

— Кровь не моя, а вот с ушибом надо что-то сделать, — ответил я.

— Умывальник в углу.

Тут я приметил крошечную раковину, что стояла напротив входа. До того в кабинете находились предметы, на которые глазеть было интереснее.

— Дверь была заперта, — сказал Берий. Он не сдвинулся со своей позиции у кушетки, напряжённый, готовый к бою — в форме разговора или драки, неважно.

— Я не эксперт по дверям, но раз я вошёл, не так уж она была и заперта. Если хотите, проверьте замок. Он цел.

— Допустим. Чего ты хочешь?

Воспользовавшись раковиной, я протянул кисть к медсестре. Она подскочила, горячо зашептала слова заклятия, и из-под её пальцев заструился зеленоватый свет. Минуту спустя тупая боль в руке исчезла.

М-да… не идёт ни в какое сравнение с навыками Лютиэны. Скорость совсем не та. Я покрутил кистью, убедился, что с ней всё в порядке, и кивнул. Девушка, на лице которой выступила испарина от усердия, с облегчением выдохнула. Вкрапление эльфийского наследия явственно проступали в её облике: изящные скулы, чуть раскосые глаза, вздёрнутый носик. Увы, немного портила впечатление штукатурка готического толка на её мордашке.

— Как тебя зовут, дорогая?

— Лада… — выдохнула она, затем, сообразив, как я её назвал, приготовилась отчитать меня. Наткнувшись же на мой скептический взгляд, подавилась словами и уставилась в пол.

— Лада, на арене валяются три прилично отделанные туши. Скорее всего, жизни их ничего не угрожает, но если не поспешить, то они могут стать инвалидами. Так что двигайся в темпе! Это же твоя работа.

Медсестра с недоумением посмотрела на Берия.

— Вторая восточная, — процедил он, и Лада убежала. Наверное, она и сама не сумела бы ответить, что гнало её сильнее: ответственность за учеников или жгучий стыд.

Атмосфера в медпункте ощутимо сгустилась. Лично я не особо переживал на тему того, что увидел, однако того же нельзя было сказать о Берии.

— Так чего ты хочешь? — прервал молчание он, когда стало ясно, что я не заговорю первым.

— Для начала — неплохо сработано. Если бы тем гориллам удалось меня отделать, то это сошло бы за достойную месть за унижение. А если бы победил я, то в тех придурках бы зажглась страсть к обучению и реваншу. А такое учителя всегда поощряют. Я только надеюсь, что им хватит ума не заниматься кровной местью или чем там привыкли занимать досуг аристократы?

— Кровная месть простолюдину — абсурдная вещь. Обычно такие конфликты решаются парой наёмников, и дальше — тело, найденное плавающим возле доков, раздутое от воды, за пределами возможности опознания… И прочие штампы протокола. Но в твоём случае…

Он покачал головой.

— Не думаю, что за них официально вступятся их кланы. Это было бы сверх того внимания, на которое может рассчитывать чернь, а ресурсов на твоё исчезновение ушло бы непозволительно много. К тому же — в стенах академии все равны. Формально нет повода. Ты нажил врагов, но пока что все они — среди учеников.

— Среди учеников, — повторил я и улыбнулся, — звучит не так уж страшно.

— Чего ты хочешь?

— Вообще-то, я хотел разжиться магопием… Он тут есть? — Я огляделся, изучая ряды шкафчиков, заставленных баночками, — Не хочется тратить всё утро на поиски. Особенно если его здесь нет.

На мгновение маска невозмутимости слетела с Берия. Похоже, его здорово ошарашил мой скромный запрос. Ладно, забудем про Изнанку, но неужели магопий не в ходу у местной молодёжи?

Хотя вещь сама по себе жутко вредная, разумеется. Но люди — существа подчас непредсказуемые и способны употреблять опасные субстанции не по назначению.

— Тебе нужен магопий?

— Ага. И, по всей видимости, в кабинете им не разжиться. В таком случае, полагаю, вы не откажетесь заняться поисками для меня.

— Я… Я не… — Он приблизился ко мне и отчеканил, — Тогда ты будешь молчать?

Его намерения были для меня открытой книгой. С его точки зрения, он действовал разумно. Припугнуть зарвавшегося ученика, установив доминирование над социальной дистанцией, было верной стратегией.

Беда в том, что людские трюки не слишком хорошо работали даже на эльфийском теле, в подкорку мозга которого было зашито пренебрежение к людям. А уж о том, чтобы смутить меня этим лепетом, не шло и речи.

— Вы счастливый человек, если ваши упражнения ведутся по обоюдному согласию. Лада — симпатичная девчушка, и у меня нет намерений вредить ей. Она и без того достаточно развлекла меня. И у меня нет претензий к вам, наставник. Заметьте — всё ещё на вы. Это хороший знак. Пусть так и продолжается. Так что найдите мне магопий, и будем считать, что мы в расчёте. Чем быстрее, тем лучше.

Моё беззаботное отношение к тому, что Берий нависает надо мной, убедило мужчину, что заниматься угрожающими плясками бесполезно. Он отступил.

— Принято. Но если ты…

Я замахал ладонью, прерывая его.

— Я в курсе, что у вас на уме. Пока я не сделал ничего дурного. Пошутил над вами пару раз, что с того? Это не заслуживает решительных мер, таких как убийство. Но, скажем, я зарвусь. Не отстану от вас и Лады, буду продолжать шантажировать… угрожать… требовать большего. Начну пугать тем, что обращусь к ректору или в какой-нибудь комитет нравственности, если его здесь придумали. Тогда в вашей груди зародится чувство, что так не может продолжаться. Вы поймёте, что единственный выход — устранить опасность раз и навсегда. И одной безлунной ночью вы, сжимая в руке рукоять клинка…

Я расхохотался. Знал бы Берий, сколько раз этот сценарий претворялся в жизнь — и я всё ещё стою тут, невредимый. Признаться, наскучило.

— Такой вздор! Я — человек слова. Обещаю, что не расскажу никому о том, что здесь произошло.

И хоть я не был человеком, слово намеревался сдержать. Скорее всего. Может быть.

Берий долго рассматривал меня, внутренне колеблясь и не позволяя колебаниям проступить наружу. Наконец он протянул ладонь.

— Договорились.

И состоялось рукопожатие — твёрдое и сухое, как положено порядочным мужчинам. Ведь, как ни крути, порядочнее нас едва ли кто сыщется в округе.

Следующее и последнее занятие на сегодня было историей России. Последним оно было лишь для меня и других обделённых заметными богатствами ребят. У дворянчиков, готовых платить за уроки, расписание тянулось дальше, нагруженное, как рыбацкая лодка к полудню.

Поскольку из всего спектра предметов меня интересовало лишь чернокнижие, я не огорчался. Более того, думал прогулять и историю. В памяти и без того теснились истории тысяч стран и народов, сгинувших в безжалостных песках времени.

Зачем запоминать очередные байки? Как непосредственный участник множества событий эпического масштаба, уверяю — официальные версии грешат неточностями и предвзятостью. Особенно они любят опускать влияние демонов.

От прогула удержали два момента.

Во-первых, кто-то обмолвился, что преподавать будет Кристина. Она вела несколько предметов, поскольку до меня желающих заняться общением с дьяволами не было — и, соответственно, не было зарплаты за направление.

Я решил понаблюдать за ней, чтобы составить впечатление заранее. Если она покажет себя компетентной, то с её советами можно будет считаться. Если нет — что ж, вряд ли чернокнижие сложнее демонологии, легко справлюсь и один. Главное — оборудованный кабинет и книги.

Во-вторых, на решение повлиял ночной щебет Дженни.

У двери в кабинет висела отполированная табличка «Аудитория истории и памяти». Знакомо? Знакомо!

Если таинственная фигура в сером плаще наследила поблизости, вполне вероятно, что я обнаружу что-нибудь интересное. С Изнанкой и магопием вышло бы куда проще, но и без магии я был способен кое-что ощутить.

Ко звонку прибежала запыхавшаяся Кристина, впустила студиозов. И где её носило? Неужели все здешние преподаватели считали своим долгом вляпаться в рабочий роман? Было бы весело.

Сама аудитория удивила. Вместо столов и кафедры вдаль тянулись ряды причудливых, будто оплавленных рам. Взглядом проследить за их изгибами не получалось. На середине терялся фокус, глаза цеплялись за малоприметную деталь, и волей-неволей я отвлекался.

Любой простак угадает, что эти предметы — артефакты, причём сложные.

Но не любой простак способен почувствовать едва заметный остаточный след чей-то ауры. Практически знакомой по структуре — и всё же не той.

Я сосредоточился, проверяя догадку. Нет, с воспоминаниями не совпадает. И замечательно — в текущей форме встреча с кем-то подобным обернулась бы сплошными проблемами. Даже для меня, великого Малдерита.

И всё же нечто странное ощущалось в зале. Некая неправильность, предопределённость. Бытие этого клочка земли изменили. Но как? И кто?

Второй вариант — работа с Изнанкой. И вновь не вполне подходит, да и не было в этом мире техники по общению с её обитателями. Если только сюда не заявился Карниван.

Что сомнительно. Земля большая, я видел глобус. Пусть ищет меня до скончания отмеренного тысячелетия!

— Поскольку вы все обладаете базовыми знаниями по истории, — начала Кристина, встав перед передним рядом артефактов; увидела меня и кашлянула, — Почти все, по крайней мере… Так вот, большая часть наших занятий будет проходить не за скучными лекциями, а за изучением застывших воспоминаний. Эти арки — не что иное, как проходы в закольцованные пространственно-временные карманы, в которых реконструированы важнейшие события для нашей империи. И прежде чем кто-нибудь спросит — это абсолютно безопасно. Вы останетесь наблюдателем, которого никто не увидит и не услышит. Но даже если бы вас видели, это бы ничего не изменило. В карманах нет людей, в них находятся лишь относительно примитивные магические конструкции, которым придали человеческий облик. В их программу не входит реакция на гостей из внешней среды. Поскольку сегодня вводное занятие, разбейтесь по парам и пройдите к любой арке на свой вкус.

Поблизости оказался Пётр. Я против его компании ничего не имел. Он против моей тоже.

Мы встали перед аркой, по которой вились слова: «Первый Земский Собор».

Кристина дала простые инструкции. Дотронуться до камешка на раме, отдать мысленную команду… Следовало отдать должное местным: с их примитивной магической системой они создали изощрённые инструменты.

За миг до того как ладонь коснулась камня, предчувствие взвыло дурным голосом, и я увидел. Мириады тончайших нитей, что сплетались в причудливую паутину; шрам на ткани мироздания, оставленный небрежной рукой. Увидел — и осознал, что первая догадка была верна. Или опасно близка к верной.

Потому что если это была не работа существ с Изнанки… Похожим образом обращаться с реальностью могли лишь боги. И хоть работа была грубовата, некто знакомый с божественным влиянием расставил на меня ловушку.

Именно на меня. Я выбрал эту арку, поскольку неведомый враг захотел, чтобы я её выбрал.

Пальцы коснулись камня. Не могли не коснуться — реальность подготовили так, чтобы этого нельзя было избежать.

А в следующее мгновение из арки вырвался столп пламени.