Эльф из Преисподней

Глава 22

Следующее занятие, история России, прошло без заметных событий. К аркам учеников больше не подпускали, заменив интерактивное обучение на лекции.

Я развлекался тем, что глазел на аппетитный, подчёркнутый обтягивающим платьем зад Кристины, расхаживавшей между столами. Наставница рассказывала о зарождении русской идентичности, которая позволила империи стать сильнейшим государством на Земле, я же раздумывал о составе будущего гарема.

По всему выходило, что эльфийское тело к людям относилось без энтузиазма. Мне же, по сути, разницы не было, да и в целом гарем — это больше статусная вещь, чем реальная необходимость. Забить его эльфийками и разбавить остроухое сообщество одной богиней? Или всё-таки найти способ увеличивать Дженни…

В конечном счёте все эти размышления и вправду были не более чем средством скоротать полтора часа. Потребности тела с лихвой закрывала Лютиэна. То же, что она не могла дать ввиду присущей всем смертным неполноценности, можно получить от Эллеферии. Даже воспоминание о поцелуе дриады не приносило заметного возбуждения. Он был продиктован радостью от обретения тела, но она давно ушла.

После окончания занятия я подошёл к Кристине и заявил, что мне нужны учебники по чернокнижию для факультативных исследований. Наставница с подозрением прищурилась, однако не отказала. И хоть все книги, выданные ею, были сугубо теоретическими справочниками и классификациями, я не расстроился.

Базу знаний по Запределью с их помощью я получу, чтобы больше не путать дретей с великим герцогами, а большего мне не нужно. Я ведь искал путь домой, а подчинение дьяволов шло приятным бонусом.

По пути к своей берлоге меня перехватила Дженни. Оказывается, ночью пикси изрядно поволновалась, потеряв меня из виду. Когда она догадалась проведать мою комнату, я уже ушёл оттуда.

Внезапно проснувшаяся в фамилиаре преданность порадовала меня. Я даже погладил её по голове, заслужив тем самым возмущённый писк.

В кармане штанов завалялась парочка кристалликов сахара, их я вручил Дженни с наказом не увлекаться. И заодно приказал ей следить за Ольгой — крайне осторожно и избегая Хаймана.

Когда фея узнала, что сероплащником была княжна, у которой в союзниках ходил вампир, она заметно помрачнела. Однако перспектива на спинах других забраться в хранилище пришлась ей по вкусу, и она не сильно возражала против поручения.

В комнате общежития меня ждал сюрприз. У Петра выдалось свободное окно между уроками, и он счёл за лучшее провести неожиданную перемену в общении с Эллеферией.

Мотивацию богини я понимал прекрасно. Чем больше внимания ей уделяют, тем крепче она становится. А уж если этим занимается кто-то вроде Белавина-младшего, то эффект заметно усиливается.

А всё потому, что глупого соседа угораздило влюбиться в призрака.

Его чувства не были секретом ни для меня, ни, тем более, для Эллеферии. Она воспользовалась свалившимся на голову шансом на полную катушку. Хихикала над неловкими шуточками Петра, внимательно смотрела ему в глаза — и впитывала его привязанность.

На что-то большее бедняге рассчитывать не стоило. В отличие от нас, демонов, боги относились к смертным как к пешкам и ходячим источникам энергии. Связи между богами и людьми происходили крайне редко и ничем хорошим обычно не заканчивались.

Да и о чём такой сущности, как бог, разговаривать со слепым и глухим существом, которое не в состоянии оценить всю прелесть мироздания?

М?.. Я считаю смертных своими игрушками и ничуть не лучше богов? Ложь и провокация!

Боги в своём высокомерии предпочитали избегать присутствия на материальном плане, а мы обожали бродить по земле и ввязываться во всевозможные переделки.

В общем, я почитывал выбранный на сегодня фолиант, периодически поглядывая на Эллеферию. Она заметила внимание к своей персоне и показательно хмыкнула. Отвернулась от меня и принялась с удвоенной силой обрабатывать Петра, от такого обращения разве что не растаявшего.

Беда богини была в том, что я представлял для неё загадку. Смертный, не находящийся под божественным влиянием, но способный управлять мирозданием? Любопытная Эллеферия непременно пожелает распутать эту мистерию.

Так, шаг за шагом, рано или поздно мы сблизимся. Юная и мёртвая богиня не представляет для меня опасности, а значит можно стать её учителем. С моей помощью она познает некоторые тонкости своей бессмертной природы куда быстрее, чем одна.

А пока стоит сосредоточиться на более насущных вопросах.

Чем больше я читал о дьяволах, тем сильнее подозревал, что они — чья-то неудачная шутка. Во-первых, все дьяволы имели материальные тела. Одна эта привязанность вызывала к ним презрение, а уж то, что тут называли одержимостью — гомерический хохот.

Поскольку дьяволы не могли вселяться в тела жертв, они управляли ими издалека. Простейшее кукловодство, вот чем была их хвалёная одержимость!

Я уж молчу о том, что они действительно не могли благодарить. Даже через жертв, которыми управляли.

А вот что было интересно, так это то, что по предположениям учёных Запределье во множество раз превышало размеры Земли. Более того, согласно рассказам дьяволов, оно представляло собой один из множества перекрёстков, на котором сходились различные измерения.

Означало ли это, что через Запределье реально вернуться в Эфирий? И раз так, выходило, что Мундос был заштатным мирком, оторванным от глобального многомерного сообщества.

С другой стороны, кто в здравом уме поверит дьяволу? Земляне не посещали Запределья, а точнее, никто оттуда ещё не возвращался.

И ни одного упоминания Изнанки. Я думал, что, возможно, её посчитали запретной областью знания и запихнули в один раздел с чернокнижием. Но нет — земляне просто не были в курсе её существования.

Дальше шла классификация дьяволов, даты открытия различных видов, описание контактов с ними, объяснение исходившей от них опасности — ничего особенного.

С гордостью заявляю, что демоны куда изобретательнее. Хотя лично я, в силу присущего исключительно мне милосердия, злодействами не увлекаюсь.

Наконец сладкая парочка освободила помещение. Пётр потопал на занятие, а Эллеферия, закреплённая за брошью, последовала за ним. Но надолго остаться одному мне было не суждено.

В дверь слабо, на грани слышимости постучались.

— Войдите! — крикнул я, продолжая лениво листать страницы.

В комнату, застенчиво озираясь, прокралась Кана. Девчонке и в лучшие времена не хватало уверенности в себе, а сейчас она выглядела так, будто вот-вот грохнется в обморок. Когда же Кана увидела, что здесь никого, кроме меня, нет, к страху её добавилось разочарование.

— Пришла поблагодарить меня за то, что вступился перед Николаем? Раскрыть давно сдерживаемые чувства?

Кана заморгала. Встала посреди комнаты, не понимая, куда приткнуться, затем уселась на краешек кровати Петра.

— Нет… то есть… ты — хороший парень, и спасибо тебе, но…

Её взгляд упорно не сходил с крошечной пентаграммы, начерченной на корешке моей книги. Мои нестандартные увлечения и, чего уж там, предельная серьёзность, с которой я когда-то предложил расплатиться ей телом, пугали бедняжку.

Хотя её вообще много что пугало.

— Ах, моё разбитое сердце… Прихватила бы совок и веник, чтобы убрать с пола осколки.

— Какие осколки? — не поняла Кана; затем, распознав шутку, вежливо улыбнулась, — Если уж говорить о разбитых сердцах… обрати внимание на Софью. Мне кажется, она… иногда она на тебя странно смотрит. Не так, как сестра должна смотреть на брата. И словно бы ревнует… — Тут девушка залилась румянцем, — То есть я, конечно, ничего не предполагаю, однако… может быть, то, что она испытывает к тебе… Если я права… — Она замолчала. Спустя пару вздохов закончила, — Это не моё дело. Извини. Наверное, ты лучше меня знаешь, о чём она думает.

— Не переживай, я не дам её в обиду. А смотрит она на меня так, потому что понимает — лучше брата на всей планете не сыскать. Вот и завёлся у неё комплекс старшего брата, хоть я и младше её на несколько минут.

— Надеюсь, у вас всё будет хорошо.

А меня этот разговор заставил заскучать по своей очаровательной вещи. Как ни крути, когда вещь живая и передвигается самостоятельно, держать её при себе всё время не получается.

Интересно, что заставляет Лютиэну отираться рядом со мной? Сомнительно, чтобы её покорил эльф-недоумок, который семьдесят лет копался в пентаграммах.

Скорее всего, дело в родственных связях. Эльфы и на Мундосе всегда принимают сторону сородичей. А уж на Земле, где сама природа подталкивает к кровосмешению, это принимает совсем уж абсурдные формы.

Опять же, трудно не сжиться с кем-то, с кем провёл бок о бок почти век.

— Я бы хотела кое о чём попросить.

В смущении Кана затеребила край одеяла. Её голос, и без того не слишком-то громкий, упал почти до шёпота.

— Я бы хотела поближе познакомиться с Петром… Если ты не против… Мне сложно приблизиться к нему одной, — выдохнула девушка и закрыла лицо руками. Бушевавший в ней стыд окатил меня сладостной волной.

Сегодняшнее рыцарство оставило в душе робкой серой мышки отчётливый след.

Я мечтательно улыбнулся, представляя, какая драма вскоре развернётся в нашей компании. Страдающий от неразделённой любви Пётр проигнорирует Кану, а та, в свою очередь, будет таскаться за ним, не понимая причин, по которым её отвергают. Может быть, в конце для них всё сложится хорошо; может быть — нет. Но в любом случае я получу причитающиеся мне эмоции.

— Ах вот оно что, — понимающим тоном сказал я, и Кана дёрнулась как от удара.

Её слишком легко выбить из душевного равновесия.

— Разумеется, я помогу тебе, — продолжил я и отложил фолиант. Взял тёплые ладони Каны в свои и с воодушевлением сжал их, — Но моя помощь мало что даст, если ты бросишь попытки, почуяв неудачу. Ты должна стараться, добиваться своего, даже если считаешь, что шансов на победу нет. Понимаешь меня?

Густо покраснев, девушка кивнула. Я ободряюще похлопал её по плечу.

— Не переживай. Дорогу осилит идущий.

— Спасибо… — прошептала она, — Ты и правда… хороший человек.

Кану сильно растрогали мои слова. Она даже зашмыгала носом. Горячая её благодарность мной не усваивалась, и я отстранился, позволяя ей купаться в светлых мечтах.

Вскоре она ушла, лучась наивным счастьем.

День перетекал в вечер. Явился Виктор, и мы с ним скоротали часок за картами. Играл парень ещё хуже обычного, и по обрывочным его фразам я догадался, что он сегодня проигрался в пух и прах. Оттого он нервничал, а это вело к новым поражениям.

— Если с таким настроем сядешь играть с серьёзными людьми, от тебя даже косточек не оставят, — заметил я.

— К дьяволам настрой! И твои советы туда же! — внезапно взорвался Виктор. В его голосе прорезались истеричные нотки. Он забрал колоду и убрался из комнаты.

К его вспышке я отнёсся благосклонно. Смертные — поразительные создания. С ними никогда не заскучаешь.

Дотянувшись до последних крох ярости, что витали в помещении, я вернулся к книге и закончил с ней уже за полночь.

Пятница была целиком посвящена магии. Сперва нас долго потчевали магической теорией. Занудный сухопарый мужчина, назвавшийся Эммануилом, вещал, как важно глубинное понимание процессов, творившихся при произнесении заклинания.

При каждом шаге наставника буйная грива его волос похлопывала по плечам, щедро осыпая их перхотью. Лошадиные черты лица учителя тоже не располагали к доверию, а его исключительная уверенность в собственных словах немало раздражала.

Особенно меня, как демона, который понимал в истинной магии куда больше него.

Зато получила объяснение нелепая система, сложившаяся на Земле. Местные разумные расщепляли бытие на мельчайшие клочки, притом уделяя внимание сугубо механической составляющей процесса.

Проще всего разобрать на примере.

Что требуется мне для того, чтобы получить огонь?

Наименее трудозатратный способ — забрать эссенцию из источника пламени, тех же светильников.

Вторая возможность — воспользоваться латентным флогистоном в местах повышенного его скопления.

Наконец, я мог изменить суть явления, сплести нити реальности так, как угодно мне, и получить огонь — не из пустоты, но чего-то, что совершенно к нему не относилось.

В то же время землян куда больше интересовала материальная сторона вопроса. Они не знали о существовании флогистона и не видели ткани мироздания. Вместо этого они брали тот огонь, который был им доступен, и изучали его. Без помощи Изнанки других источников знания у них не было.

Потому нас потчевали тем, как воздействовать заклинаниями на воздушные газы, запускать физико-алхимические процессы внефизическими методами и прочей дрянью.

С такими вводными неудивительно было, что магия превратилась в иерархическую лестницу со всеми её рангами и кругами.

После теории последовала практика. Здесь бесплатное образование академии раскрылось во всей красе. Если другие занятия проходили за полтора часа, то в совокупности на теорию и практику ушло практически девять. Причём некоторые моменты для себя узнавали и аристократы, которые, казалось бы, давно изучили основы.

К слову, уроки почтила своим присутствием княжна Ольга. Причём она частенько посматривала на меня с подозрительностью и даже открытой враждебностью, но ничего не предпринимала.

Хайман раскрыл меня? Нет, вряд ли. Скорее, она просто расстроилась, что ей не удалось меня запереть среди мертвецов.

После затянувшихся уроков чувствовал я себя препаршиво. Не потому что устал (устало тело, а демоническая сущность могла бы выдержать куда больше), а потому что сильно раздражала вся эта глупость. Да и Эммануил симпатий не вызвал.

Лёг спать пораньше, компенсируя пропущенный вчера сон. Организм заслужил, тем более что завтра суббота — никаких уроков. Целый день на личные дела.

Но кое у кого были другие планы.

Утром меня выдернули из безбрежной черноты, а тело — из постели. В буквальном смысле — вытащили из-под одеяла за ногу и уронили на пол.