Эльф из Преисподней

Глава 13

Вот оно что, сообразил я, едва увернувшись от глыбовидного кулака, который раздробил бы мне челюсть. Побрякушки-то не простые, а заряженные, артефактные.

То есть прямо сейчас мне противостоят три кабанчика, заряженные не на учебную схватку, а на потасовку армейского размаха, если измерять в понятиях Мундоса. Вероятно, Берий бы сдюжил против этих троих — техника наставника позволила бы ему выйти победителем. А вот я, который полагался на эльфийскую ловкость и скорость, можно сказать, эти преимущества потерял.

Проклятые обманщики! В чём смысл жульничать?! Не можешь победить честно — старайся, пробуй снова и снова, расти. Только честные побеждают в этом мире!

М? Прозвучало лицемерно? Не понимаю, что вы имеете в виду. Я всегда выступал за соблюдение правил. Правила — вот базис, на котором зиждется порядок.

Ура правилам! Ура порядку!

А парни взялись за меня всерьёз. Они почти не махали мечами — с их-то усиленными способностями даже затупленный меч рассёк бы меня пополам. Они били голыми руками. Один удар, промазав по мне, угодил в стену арены; она пошла трещинами. Жуть какая!

Двое громил выступали загонщиками. Работая в паре, они пригоняли меня к третьему кабану, который готовился продемонстрировать на мне коронный финт. Я видел в его глазах готовность отколошматить меня до кровавого фарша.

Конечно же, в обычных условиях мне бы и в голову не пришло воспользоваться волей. Как я уже упоминал (и не уставал утверждать до этого!), трудно найти разумного, более приверженного порядку, чем я. Но гориллы сами нарвались. Они вздумали проучить меня, используя нечестные методы. А раз так, у меня были развязаны руки. Я имел право вбить в их безмозглые черепушки каплю здравомыслия.

Урок первый и последний: не связывайтесь с демонами Эфирия.

Ладно, чересчур общие слова.

Не связывайтесь со мной, великим Малдеритом.

Воздух вокруг руки первой гориллы затвердел. Всего на мгновение, однако мне хватило. С размаха я двинул клинком по локтю. Раздался омерзительный хруст, парень взвыл диким голосом. А мгновение спустя его нос превратился в лепёшку: я вмазал по нему обратным движением. Брызнула кровь, и меня обдало волной неуверенности, исходившей от кабанчиков.

И конечно же, сладкая боль, которую источал первый, стала приятным дополнением.

Однако этого было мало. Воля вынесла меня к изувеченному противнику, и я въехал ему в рёбра двумя ногами. Бедолагу вдавило в стену, из его рта полилась кровь. А я, не останавливаясь, вскочил и треснул по коленным чашечкам — сперва по одной, затем по другой. Вдруг он встанет и схватит меня в самый ответственный момент?

Да-да, не стоило недооценивать артефакты. Они способны заставить сражаться полутрупы.

Вся возня заняла не более пары секунд. Я повернулся к двум оставшимся. Мои руки были выпачканы в крови — к счастью, не моей. Чтобы усилить их страх, я облизнул одну ладонь.

Ну и дрянь! Никогда не понимал тяги некоторых сородичей пить кровь. Железистая субстанция с не слишком приятным запахом и паршивым привкусом. Эмоции смертных куда лучше.

Но, впрочем, на них и был расчёт. Смертные ведь боятся безумцев, которые пьют кровь врагов. И точно — невнятный страх горилл, ошеломлённых быстрой расправой, сменился сладостным ужасом.

Ужас испытывали не только они. Остальные ученики отнеслись к моей выходке не очень позитивно. Даже Пётр, который фехтовал с братом и остановился, чтобы понаблюдать за схваткой, поморщился.

А Лютиэна… смотрела на меня с укоризной.

Признаю, заигрался.

Как я могу быть кровожадным убийцей, когда моя очаровательная вещь смотрит на меня так?

Здорово, что она не пропустила урок. Кто знает, в какую сторону меня понесли бы ветра свободы?..

Я отплевался и взмахнул мечом, подражая увиденному когда-то давно жесту вызова.

— Неужели вашу решимость так легко поколебать? И это нынешние дворяне, наша защита и опора?

Бить по родовой гордости — вот их уязвимая точка. Смертные чересчур всерьёз воспринимают игрища с кланами и фамилиями. Они не сознают простой истины. Либо ты бессмертное существо, что воспринимает мир как площадку для развлечений… либо ты игрушка таких существ. Каким бы статусом ни обладал среди других игрушек.

Объясняется ли моя нелюбовь к богам тем, что они куда лучше умеют играть со смертными? Какая чушь! Никто не может быть способнее меня, высшего демона Малдерита!

Гориллы взревели и помчались ко мне. Меня едва не задело яростным выпадом. Если бы воздух, сгустившийся до плотности стали, не отразил удар, я бы не досчитался одного плеча. А их у меня всего два. Потерять половину столь ценного ресурса в драке с дуболомами! И из-за чего — всего-то оскорбил честь их королевы, когда отнёсся к ней как к простой женщине. Я бы никогда себя не простил.

Зрачки гориллы в изумлении расширились. Пропустить такое надругательство над реальностью с его-то ускоренной реакцией он не мог. Пора бы отвлечь его от раздумий. Ведь раздумья в бою могут стать причиной смерти солдата.

Мои навыки учителя крепли с каждым мгновением.

Преисполненный пухнущими амбициями, я замечтался и пропустил удар. Он пришёл на излёте — сущая мелочь в обычной ситуации.

Но не когда твои враги раздуты от заёмной силы артефактов.

Практически дружеское поглаживание, но кисть мгновенно онемела. Я сбросил боль Нани, отчего он привычно завопил.

«Приятель, постарайся не шуметь», — обратился к нему я, — «Мы в середине боя. Если я проиграю из-за того, что ты меня отвлёк, тебе предстоит взбучка, равной которой ты ещё не испытывал».

Глупый эльф гласу разума не внял и продолжил кричать. И чего я ждал, общаясь с дураком?

Несмотря на досадные случайности, я наслаждался схваткой. Она даровала столько поводов для чувств! Пылкая ненависть громил, их страх проиграть, вкрадчивая неуверенность, изумление и опасения толпы — не пора ли вмешаться, остановить бой… Это было настоящее пиршество.

Если бы не печальный факт, что я был заперт в эльфийском теле, я мог бы поддаться моменту и проиграть. Какую бурю эмоций это бы вызвало! И, наверное, Лютиэна перестала бы дуться.

Увы, безжалостное мироздание бросало меня от одной победы к другой.

Я подсёк второго громилу-загонщика и впаял ему рукоять клинка в грудную клетку. Глаза парня закатились, и он потерял сознание — не то от боли, не то от осознания, что его поколотил простолюдин. Списывать со счетов дворянскую гордость никак нельзя!

— Хочу идти на вас! — театрально провозгласил я, указывая на последнего громилу. В расшифровке же послание звучало так: ты следующий, козья морда.

И козья морда не подвела. Похоже, соображалка у бедняги полностью отключилась, заменившись на слепую ненависть. Я против ненависти ничего не имел — отличная эмоция, как раз по мне. Однако в бою ждать от неё помощи глуповато, если ты не берсеркер, способный сражаться без рук и ног, цепляясь за лодыжки врагов зубами.

Громила подхватил меч павшего соратника, закрутил мельницу, устремившись на меня. А что я — дал ему пройти, только и всего. Да ещё пихнул в напутствие, чтобы бежалось к стене быстрее.

Памятуя о том, чем закончились применение воли в свалке с гномами, я не усилил пинок. Но и родной силы эльфа, помноженной на вектор ускорения гориллы, с лихвой хватило, чтобы противник запутался в ногах.

«Бум!» — сказало его лицо, встретившись со стеной. Я надеялся, что дворянчик усвоит урок, но не тут-то было — он застонал и начал подниматься. Пришлось помочь ему улечься: раз — пинок под рёбра, два — удар по хребту мечом, три — усесться на тушке и как следует отбить ей уши кулаками.

Вскоре последний из громил затих. Я одобрительно похлопал его по макушке, поощряя тихий час, проверил слабый пульс болвана и вскочил. Шлёпнулся на песок бесполезный меч.

— Какой же ты тряпкой оказался, Николай.

От перенапряжения слегка шатало. Ноги жутко ныли; ещё бы, поскачи обезумевшим кузнечиком, уклоняясь от этаких медведей! Почему-то ныла грудь, а кисть поскрипывала при вращении. Хоть удар пришёлся вскользь, последствия его оказались не столь легкомысленными. А ещё защекотало знакомое желание. Забилось в груди вторым сердцем — особенно мучительным порыв становился, когда я видел Лютиэну.

После боя с Берием истома не приходила. Означало ли это, что организм не верил, будто тот бой может стать по-настоящему опасным для жизни?

Словно спал невидимый барьер, ограждавший меня от благодарной публики. Ученики подбежали к нам. Не все решились засвидетельствовать своё почтение с глазу на глаз, но Пётр, Кана и Лютиэна подошли ко мне. Остальные окружили обезьян, разлёгшихся в слегка неестественных позах.

Как поза может быть слегка неестественной? Очень просто. Достаточно взглянуть на парней, и всё становилось на свои места.

— Они живы, — успокоил я свой круг приближённых, — Отлежатся в больничной постели и будут как огурчики.

— Я видел твою схватку с Берием, но и не подозревал, что один юноша может справиться с тремя бойцами с дорогими артефактами, — сказал Пётр.

— Говоришь, артефакты дорогие? Тогда надо бы прихватить парочку — для возмещения морального вреда, — задумался я.

— Плохая идея. Они наверняка заявят о пропаже, и найдут их вещи у тебя, — тихо заметила Кана.

— Верно, — поддержал её Белавин-младший, — почти все присутствующие здесь дворяне укажут на тебя. Идея того, что простолюдин может отметелить лучших из лучших, будущую надежду отечества, им пришлась не по вкусу. Артефакты отыщут, а тебя исключат за воровство.

— Интересно, донесли бы на этих ребяток за то, что они использовали зачарованные бирюльки, чтобы избить одного человека?

— Это же тренировочный бой. Травмы случаются, — пожал плечами сосед.

— Верно, травмы! Кисть ноет, — пожаловался я, покосившись на Лютиэну. Пусть поймёт намёк и излечит меня.

— Тебе только в медпункт дорога, — сказал Пётр, — магию исцеления знает лишь местная медсестра. Вряд ли в академии найдётся ещё один такой талант.

— Талант? Что в исцелении такого?

Вроде бы хотелось похвастаться сестрой — вот же она, владеющая редким даром. Но плотно сжатые губы Лютиэны намекали, что этой тайной она делиться не готова.

— Ты этого не знаешь? — заморгал Пётр, — Странные нынче стандарты обучения у безродных… Драться учат, а базовым знаниям нет.

— И много бы проку мне было от знаний, если бы эти аристократики раскатали меня тонким слоем?

— Тоже верно. В общем, магией исцеления владеют лишь те, у кого в роду есть капля эльфийской крови. А таких очень мало. Эльфы с людьми редко… пересекаются. А уж после того как большая часть уехала за Пелену, и подавно.

Большая часть? Я-то полагал, что за ней сидят все Ат'Эде. А тут выясняется, что даже эльфы не все сбежали. Что там Кристина говорила про Америку? Что Дженни оттуда?

Следующий урок — история мира, возможно, там и прояснятся детали. А пока что…

— Ну, в таком случае я в медпункт. Заодно скажу медсестре, чтобы забежала сюда подлатать этих героев.

— Им не поможет, — тряхнул плечами Пётр, — больно знатно ты их обработал.

— Значит, полежат на лечении и подумают о своём поведении. Подарил им бесплатные каникулы. Благодарности, так и быть, не жду.

— Всё чуть сложнее, — вмешалась Кана, — По правилам академии получить больничный могут только студенты, которые пришли в медпункт и заполнили соответствующее заявление.

— Так, и в чём трудности? Очухаются и напишут. Или кто-нибудь за них под диктовку.

— А другое правило гласит, что для того, чтобы тебе подтвердили направление, нужно пребывать в коме или другом состоянии, которое характеризуется потерей сознания, — дополнил девушку сосед.

Я задумался.

— То есть… чтобы иметь возможности не ходить на занятия, нужно валяться овощем, но без заполнения бумажки больничный не одобрят? И заполнять обязаны сами овощи?

— Всё так, — подтвердил Пётр, — если же студент в состоянии написать бумагу, значит, у него есть сознание. В таком случае в больничном ему отказывают.

— Вот же уловка! — восхитился я.

— Ещё какая, — сказал Пётр, — студент Петроградской академии или ходит на занятия, или мёртв. Уважительное отсутствие не вариант.

Он похлопал меня по плечу.

— Рад, что у тебя всё в порядке. Ну, почти. А мне пора к Виктору. Будем отрабатывать двадцать вторую стойку.

Он ушёл к брату. Кана, поймав взгляд Лютиэны, последовала его примеру, давая пространство для семейного разговора.

— Догадываюсь, что ты сейчас испытываешь, — сказала сестрица, — Пусть это служит тебе наказанием. Когда я говорила об осторожности, то не имела в виду, чтобы ты избивал подхалимов Ольги!

— С каждым днём ты всё сердитее и сердитее.

— Ну, не думала, что ты снова воспылаешь страстью к чернокнижию. У тебя не голова, а сборище дурных идей. Ещё эти глупые заигрывания с людьми…

Лютиэна скрестила руки, окатив меня обвиняющим взором.

— Может быть, тебе и весело, а я…

От эльфийки всполохом донеслись истинные эмоции.

— Ты волновалась? — шепнул я. Подмигнул ей, — Не бойся, я же твой брат! И хоть ты не устаёшь повторять, что я хуже тебя, в глубине души ты веришь: мы выше всех вокруг. Так что не беспокойся и дай мне уладить все проблемы. Я не дам себя в обиду.

— Хотелось бы верить, — пробурчала Лютиэна, слегка успокоившись, — Но ещё семьдесят лет твоего затворничества я не вынесу, так и знай. Вернусь домой и не оглянусь напоследок.

— Этого не случится. Я умерил свои аппетиты.

Лютиэна вдруг показалась мне крайне уязвимой; маленькая, хрупкая девушка, в прекрасных глазах которой так легко утонуть… Обнять, прижать, защитить — как такты в танце. Эльфийка потянула меня за щёку, и наваждение исчезло.

— Терпи, Нани, скоро пройдёт. У нас тут учёба, а не медовый месяц.

Я стряхнул с себя любовное наваждение. То ли я учился с ним бороться, то ли три хряка — недостаточная сила, чтобы пробудить инстинкт в полной мере, но совладать с его пленом было относительно просто.

Я помахал сестре и, разузнав дорогу к медпункту у Каны (она уже выучила карту академии, подумать только!), отправился в дорогу.

Коридоры пустовали, и по ним далеко разлетались гулкие шаги. Студенты прилежно учились, никто не прогуливал — скучнейшее повиновение правилам! Я не уставал повторять, что лишь нарушение порядка — это путь к прогрессу.

По пути в медпункт мне пришла в голову замечательная мысль. Что, если в нём окажется магопий? В качестве обезболивающего, например. Я твёрдо намеревался проверить здешнюю Изнанку на прочность, и для этого наркотик был необходим.

Несмотря на то, что расписание на двери медпункта указывало на его доступность, дверь была заперта. Я подёргал за ручку. Не поддалась.

Пойдём иным путём. Раз никого в кабинете не будет, кто помешает мне обзавестись магопием? Правильно, никто.

Повинуясь воле, щёлкнул замок. Я приоткрыл дверь — смазанные петли и не подумали скрипнуть — и скользнул внутрь.

Пахло лекарствами и стерильностью. В прихожей никого не было, а вот в основной кабинете… Я остановился. Судя по эмоциям, там находились два человека. Два человека, занятые крайне прелюбопытным делом.

Со всей возможной осторожностью я нажал на ручку и слегка подтолкнул. Получилась щель, через которую просматривалась большая часть комнаты.

Я приник к проёму.

Зрелище стоило затраченных усилий.