Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ

Глава 16

Выйдя из фехтовального зала, я остановился на крыльце, вдыхая морозный воздух. Снег перестал идти, и небо затянуло плотными серыми тучами. Тишина. Я прислушался к ощущениям, но выброс энергии, который чувствовал ранее, прекратился. А значит, бой закончился. Осталось только узнать, в чью пользу завершилось сражение.

Собираясь спуститься с крыльца, я сделал шаг, но пространство передо мной взорвалось яркой вспышкой. Воздух исказился, подёрнувшись радужными разводами, и из разрыва вывалились два человека. Точнее, один вывалился, а второго вытащили. Карим весь в крови, изрешечённый стрелами, с вывернутыми суставами и ощмётками гниющей плоти.

Он держал за шею второго человека, Виктора Павловича Ежова. Пальцы Карима впились в горло Ежова с такой силой, что тот начал синеть на глазах. Виктор Павлович дёргался, пытаясь вырваться, бил кулаками по руке Карима, но толку не было. Пальцы сжимались всё сильнее, как стальные тиски. Глаза Карима горели безумным огнём, глядя сквозь Ежова, даже не видя его.

— Карим! Отпусти его! — рявкнул я, спускаясь с крыльца.

Мой голос прозвучал как удар хлыста. Карим дёрнулся, словно через него пропустили разряд электричества. Пальцы разжались, позволив Ежову рухнуть на колени, хватая ртом воздух. Он закашлялся, схватившись за горло, которое покрылось синяками. Лицо медленно возвращало нормальный цвет. Карим стоял над ним, тяжело дыша, и продолжал смотреть в пустоту. Я подошёл к Ежову и протянул руку, помогая подняться.

— Виктор Павлович, всё в порядке? — спросил я, осматривая его шею.

— В… в порядке, — прохрипел Ежов, массируя горло. — Спасибо… что остановили… Я спас этого безумца, а он… вот так со мной поступил!

Ежов возмущённо ткнул пальцем в сторону Карима. Тот продолжал стоять неподвижно, словно статуя. Только грудь вздымалась в тяжёлом дыхании. Я посмотрел на него и вздохнул. Карим, конечно, воинственный идиот и козёл, каких поискать, но даже он не стал бы убивать своего спасителя. Очевидно, это его техника «Берсерк» помутила рассудок, поэтому он до сих пор ещё приходит в себя.

— Это моя вина, Виктор Павлович, — сказал я извиняющимся тоном. — Карим себя не контролирует. Просто рефлекторно атакует всё, что появляется рядом.

Ежов потёр шею, поморщился и покачал головой.

— Ну, хоть объяснение есть, — пробормотал он. — А то я уж подумал, что это благодарность за спасение.

— Благодарить он будет потом, когда придёт в себя, хотя вряд ли. Скорее уж этот болван наорёт на вас за то, что не дали ему погибнуть в славном бою. Поэтому я сам благодарю вас, — с улыбкой произнёс я.

— Да ладно, — махнул рукой Ежов, отряхивая пиджак. — Если вы не против, я пойду. Собирались с Маргаритой Львовной прошвырнуться по магазинам. Она давно хотела новые перчатки купить.

Я кивнул, отпуская… А кого отпуская? Если мама выбрала Гаврилова, то Гаврилов теперь мой отчим. Бабушка выбрала Ежова, и он теперь мой — кто? Дедульчим? Дедулячим? Ладно, найду определение после. А пока пусть идёт отдыхает.

Ежов ещё раз недобро покосился на Карима, потянулся к мане и исчез в разрыве пространства. Теперь, когда Ежов ушёл, можно было как следует рассмотреть, во что превратился Карим. Зрелище было… впечатляющим. Десятки костяных стрел торчали из всего тела. Копья пронзали суставы. Кожа покрыта ожогами от некротики. Одежда порвана в клочья.

— Карим, — усмехнулся я, — ты похож на подушечку для иголок.

— Это… смешно… — скрипя зубами, прохрипел Карим.

Голос звучал едва различимо. Но сознание к работорговцу явно возвращалось. Боевое безумие сменилось болью. Карим поморщился и начал выдёргивать стрелы из тела. Одна за одной они со стуком падали на асфальт. Выдернуть копья оказалось куда тяжелее. Карим схватился за древко, торчащее из левого плеча, дёрнул — и вырвал его с мясом. Наконечник копья оказался зазубрен как гарпун. Кровь хлестанула фонтаном, но тут же остановилась. Рана начала медленно затягиваться. Вскоре вокруг Карима образовалась целая куча разнообразного костяного оружия.

— Неслабо, — присвистнул я. — Когда наступит мирное время, можешь эти экспонаты в музеях выставлять. — Кариму моя шутка явно не понравилась, и я перешел к делу. — Ладно, рассказывай, как он смог тебя одолеть?

Карим выдернул последнюю стрелу из бедра и швырнул её в кучу.

— Он ещё не одолел меня, — прорычал Карим. — Я жив. А значит, не проиграл.

Я кивнул, соглашаясь.

— Тут не поспоришь, — признал я. — Так что скажешь насчёт Туза Крестов?

При упоминании имени некроманта лицо Карима исказилось. Зубы заскрежетали так громко, что я услышал это, стоя за три метра от него.

— Он подлый ублюдок, — прорычал Карим, сжимая кулаки. — Даже подлее тебя, — с усмешкой добавил он.

— Даже так? Обидно. Я-то был уверен, что самый хитрый засранец это я, а оно вон как. Уже и титула лишили, — хмыкнул я.

— Он постоянно посылал в бой своих марионеток, а сам прятался за их спинами. Бил исподтишка. А ещё… — Карим замолчал, и на лице появилось недоумение. — Он не может умереть.

Я нахмурился.

— Как так?

— Я собственноручно убил этого деда больше сотни раз, — объяснил Карим. — Ломал кости, вырывал хребет, сносил его дурную голову. Но каждый раз он воскресал. Каждый чёртов раз! Пока старикашку окружает нежить, убить его невозможно. Каждый раз, когда он умирает, один скелет рассыпается в прах, а старый мертвец восстанавливает свою гнилую плоть.

Информация оказалась неожиданной и чрезвычайно ценной. Значит, секрет бессмертия Туза Крестов заключался в его армии. Он использовал нежить как якоря для души. Убей его — и он воскреснет, используя энергию одного из скелетов. Хитрая схема. Практически непробиваемая, если сражаешься один против четырёхсот миллионов мертвяков. Но если знать слабость… На моём лице расцвела широкая улыбка. Я шагнул к Кариму и хлопнул его по спине так, что работорговец едва не рухнул.

— Родной, за эти сведения я тебе орден выдам! — искренне сказал я.

Карим недоумённо посмотрел на меня, но промолчал. Краем глаза я заметил проходящего мимо гвардейца, а после свистнул, привлекая внимание. Боец подбежал и вытянулся по струнке.

— Слушаю, Михаил Константинович!

— Накорми и одень вот этого товарища, — кивнул я в сторону Карима.

Гвардеец посмотрел на Карима, и его глаза расширились от ужаса. Окровавленный великан с вывернутыми суставами, покрытый с головы до ног кровью, выглядел, мягко говоря, паршиво. Гвардеец сглотнул, побледнел и осторожно спросил:

— Михаил Константинович… может, сперва в лазарет?

Я отмахнулся.

— Ничего страшного. Выживет. У него регенерация как у тролля. Накорми, одень — и будет как новенький.

Гвардеец не выглядел убеждённым, но спорить не стал. Он кивнул, подошёл к Кариму и осторожно взял его под локоть.

— Топайте за мной… э-э-э… товарищ, — пролепетал боец.

— Убери чёртовы руки! Я тебе что, баба? Под ручку водить меня собрался. Идиот, — возмутился Карим, отчего гвардеец тут же отскочил назад на пару метров.

— Прошу извинить, — проблеял он. — Идёмте за мной.

Карим молча последовал за гвардейцем, едва волоча ноги. Я проводил их взглядом и улыбнулся. Информация получена. Слабость Туза Крестов известна. Теперь оставалось придумать, как использовать эти знания. От мыслей меня отвлёк телефон, завибрировавший в кармане. Я достал его и увидел на экране имя профессора Преображенского. Ответив на звонок, я услышал его бодрый голос:

— Михаил Константинович, ваш заказ готов. Можно забирать.

Сердце ёкнуло. Значит, всё получилось? Шустро он.

— Благодарю. У вас полно дел, но вы не забыли о моей просьбе.

— Михаил Константинович, как можно? Вы спасли моего мальчика, а ещё и меня самого. Я вам по гроб жизни обязан. Служу роду!

Я положил трубку и потянулся к мане, призывая Снежану и Галину. Обе материализовались передо мной в своих привычных образах. Снежана — высокая, стройная, с ледяными волосами, в белом платье из инея и с пышной грудью. Галина — миниатюрная, с фиолетовыми глазами, волосами и четырьмя кристаллами, парящими над её головой. Они выжидающе смотрели на меня, не понимая, зачем я их призвал. Я сделал самое скорбное лицо, на какое только был способен, и печально произнёс:

— Девочки, с этого дня наши пути расходятся.

Снежана замерла, словно её ударили. Галина открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Обе смотрели на меня с таким ужасом, словно я только что сообщил им о смертном приговоре. Я не выдержал и громко расхохотался. Держась за живот, я выдавил сквозь смех:

— Вы чего скукожились? Наоборот, радоваться надо! Идите за мной!

Не дожидаясь ответа, я потянулся к мане и открыл портал прямо в лабораторию Преображенского. Оказавшись в лаборатории, огляделся по сторонам. Повсюду бегали Мимо, копошась с пробирками и колбами. Они производили регенерационную эссенцию, стараясь делать это как можно быстрее.

Один из мимиков заметил Галину и радостно помахал ей рукой. В следующее мгновение сотни мимиков синхронно помахали ей, нелепо улыбаясь. Галина смущённо помахала в ответ. Я хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и обратился в пустоту:

— Ну и куда нам идти?

Из-за стеллажа выполз небольшой роботизированный паук. Его металлические лапки цокали по полу, приближаясь ко мне. Остановившись у моих ботинок, он постучал одной лапкой по носку, привлекая внимание. Я присел на корточки и посмотрел на него.

— Ты покажешь путь?

Паук кивнул головой, насколько это было возможно для механического существа, и развернулся, направляясь вглубь лаборатории. Мы последовали за ним.

Коридоры сменялись один за другим, пока наконец мы не оказались в стерильно-белом помещении. Здесь стояли огромные колбы, каждая размером с человеческий рост. Они были заполнены зелёной жижей, которая тускло светилась в полумраке. Я насчитал три десятка таких колб и присвистнул. Мимо пробежал мимо меня, таща очередную партию пробирок с эссенцией. Я придержал его за руку и спросил:

— Скажи мне, что это не регенерационная эссенция?

Мимо развернулся, посмотрел на меня своими огромными глазами и кивнул.

— Вы правы, Михаил Константинович. Это она и есть.

Я выругался сквозь зубы.

— Вот же чёртов профессор! Теперь понятно, почему процесс производства эссенции такой медленный. Он ведь по триста литров, по меньшей мере, вливает в каждую из колб, а их тут три десятка!

Подсчитав в уме, я понял, сколько ресурсов ушло на этот проект. Девять тысяч литров регенерационной эссенции. Это же… Да тут же… Проклятье! Половину Империи можно было привить от некротического вируса! Я подошёл к ближайшей колбе и вгляделся в зелёную жижу. Там внутри плавал женский силуэт. Черты лица размыты, но общие очертания угадывались. Я обернулся к Снежане и поманил её рукой.

— Подойди ближе.

Снежана нерешительно шагнула вперёд. Она смотрела на колбу с опаской, не понимая, что я задумал. Протянула руку, и я нежно взял её за запястье. В следующее мгновение потянулся к связи, скрепляющей наши души — и разорвал. Снежана вскрикнула от боли, и её тело распалось в лучах света, растворяясь в воздухе. Галина ахнула от ужаса.

— Господин! Что вы наделали⁈

Я улыбнулся и указал рукой на колбу. Женщина внутри открыла глаза. Они были ярко-голубыми, как лёд. Снежана обрела новую оболочку. Живую и настоящую. Она начала стучать кулаками по стеклу, пытаясь вырваться наружу. Я подошёл к панели управления и нажал кнопку «Сброс». Зелёная жижа начала сливаться через трубки в нижней части колбы. Уровень жидкости быстро падал, обнажая тело Снежаны.

Когда жидкость ушла полностью, стеклянная дверца колбы с шипением открылась. Снежана вывалилась наружу, тяжело дыша. Она упала на четвереньки, кашляя и отплёвываясь от остатков эссенции. С трудом поднявшись на ноги, совершенно обнажённая, она широко распахнула глаза. Посмотрела на свои руки, провела ладонями по телу, словно не веря в реальность происходящего.

— Это что получается? — выдохнула она. — У меня теперь есть тело? Настоящее тело?

Я кивнул.

— Да. Теперь у тебя есть тело и возможность быть с Огнёвым в реальном мире, а не только в Чертогах Разума.

Снежана прикрыла рот рукой и разрыдалась. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с остатками зелёной жижи. Я не стал её трогать и дал время прийти в себя, а сам взял Галину за руку и повёл к другой колбе. Галина разинула рот от удивления, глядя на силуэт, плавающий внутри.

— А это… то, о чём я думаю?

Я улыбнулся.

— Да. Это твоя свобода.

Голос Гали дрожал, когда она заговорила:

— Спасибо, господин! Я буду верой и правдой…

Я прервал её, подняв руку.

— Ничего не обещай. Если всё пойдёт по моему плану, мы все будем жить долго и счастливо. А если нет, то вы с Мимо проведёте незабываемую неделю. Если повезёт, то месяц, а после мы все отправимся в могилу.

Галина сжала кулачки и закричала так громко, что по лаборатории разнеслось эхо:

— Галя гарантирует, что всё пойдёт по плану! Господин великий стратег! Главный межгалактический Кашевар Всея Руси! — её глаза озарила ярко-фиолетовая вспышка, заставив меня улыбнуться.

В следующее мгновение я разорвал нить, связывающую наши души, и перенаправил душу Гали прямиком в новое тело. Галина распалась на лучи света и растворилась в воздухе. Пока откачивали зелёную жижу из второй колбы, Мимо принёс два медицинских халата. Он смущённо протянул один Снежане, которая всё ещё стояла, стыдливо прикрываясь руками. Та с благодарностью приняла халат и быстро натянула его на себя.

В этот момент открыли вторую колбу. Галина, тяжело дыша, вывалилась наружу. Мимо заботливо накинул на неё второй халат, прежде чем она успела встать. Галя подняла голову и посмотрела на свои руки. Сероватая кожа изменила цвет, став розовой как у младенца. Теперь это была обычная человеческая плоть, тёплая и живая. И Мимо немедленно прижал её тонкую ладошку к своей щеке.

Я посмотрел на них обеих и удовлетворённо кивнул. Я всё делаю правильно. Нужно закончить все дела перед тем, как сражаться с Тузом Крестов, ведь из этой битвы я могу банально не вернуться. Кашлянув, я привлёк к себе внимание влюблённой парочки:

— Галя, можешь остаться с Мимо. А я пока соединю ещё одну пару.

Взяв Снежану за руку, я активировал телепортационную костяшку, перенося нас в Хабаровск. Синеватая вспышка осветила тронный зал дворца. И мы материализовались прямо посреди помещения, где несколько гвардейцев несли караульную службу, а Артёма нигде не было.

Едва портал закрылся, как я услышал дружный вздох. Обернулся и увидел, что все бойцы впились похотливыми взглядами в Снежану. Та стояла в медицинском халате, который едва прикрывал самое необходимое. Халат был коротковат и довольно откровенно облегал фигуру. Гвардейцы пускали слюни, словно голодные псы, увидевшие кусок мяса.

— Глаза опустили, пока я их не выколол! Живо! — рявкнул я.

Бойцы вздрогнули и нехотя подчинились. Некоторые даже прикрыли ладонями пах, уж слишком их впечатлили формы Снежаны. Я покачал головой и взял Снежану под локоть, уводя из тронного зала. Она смущённо куталась в халат, пытаясь прикрыть ноги. Мы поднялись на второй этаж и направились в покои бабушки. Постучав в дверь, я услышал её спокойный голос:

— Входите.

Открыв дверь, я увидел Маргариту Львовну, сидящую в кресле-качалке с книгой в руках. Она подняла взгляд, посмотрела сначала на меня, потом на Снежану, и приподняла бровь.

— Бабуля, опять наслаждаешься книгами своего покойного мужа? — подначил я старушку.

— Увы, нет. Все запасы его книг я давно осушила до дна, — улыбнулась Маргарита Львовна, поняв, что я имел в виду фляжки с алкоголем, которые её покойный муж старательно прятал в книгах.

— Это Снежана, — представил я девушку. — Ей нужна одежда для встречи с князем Пожарским. Что-то… торжественное. И…

Маргарита Львовна отложила книгу и поднялась с кресла. Она подошла к Снежане, взяла её под руку и улыбнулась так тепло, что девушка тут же расслабилась.

— И не такое вульгарное, — кивнула старушка. — Милочка, через полчаса ты будешь ослепительно прекрасна, — пообещала бабушка и повела её в смежную комнату.

— А вы с Ежовым ещё не ушли за покупками? — спросил я, вспомнив об их планах.

— Обязательно уйдём. Но вечером. Романтический ужин при свете дня — не такой уж и романтический, если ты понимаешь, о чём я, — улыбнулась Маргарита Львовна, закрывая дверь перед моим носом.

Теперь нужно было заняться второй половиной пары. Огнёв, он же Князь Пожарский. Тот самый дурень, который утонул на дне бутылки, расставшись со Снежаной. Я знал, где его искать. За последние недели он облюбовал один кабак в нижнем городе. Там и проводил время, топя горе в огненной воде. Я спустился вниз, вышел из дворца и направился в сторону кабака «Вольному воля — три дня запоя!», по пути набирая телефонный номер Ежова.

Заведение встретило меня смешанным запахом перегара, табака и кислой капусты. Несколько посетителей сидели за столами, мрачно уставившись в кружки. Играла заунывная музыка, заставляя всех пить ещё больше. За барной стойкой разместился Огнёв. Сидел, ссутулившись, и мрачно глушил водочку, занюхивая коркой чёрного хлеба. Щетина покрывала его лицо, и от него несло перегаром за километр. Все признаки морального разложения налицо. Я подошёл к нему и сел рядом.

— Ну, как жизнь? — спросил я, стукнув ладонью по барной стойке.

Огнёв медленно повернулся ко мне. Глаза мутные, красные. Он криво ухмыльнулся и прохрипел:

— Жизнь дерьмо.

Я улыбнулся.

— Как только приведём тебя в порядок, жизнь сразу наладится, — пообещал я.

Огнёв непонимающе посмотрел на меня и прямо позади него воздух исказился, формируя пространственный разлом. Из разлома высунулась физиономия Виктора Павловича Ежова. Он оценивающе посмотрел на Огнёва, схватил его за шиворот и дёрнул на себя. Огнёв даже охнуть не успел.

Разлом закрылся с тихим хлопком. Я вылил на пол его недопитую рюмку и постучал пальцем по стойке, ожидая, когда наш гадкий утёнок превратится в прекрасного лебедя. Спустя секунду разлом снова открылся, и из него вывалился Огнёв. Но это был уже совсем другой человек. Трезвый, выбритый, пахнущий мылом. Одежда чистая, глаза ясные. Правда, очень злые. Огнёв вскочил на ноги и возмущённо заорал:

— Обязательно было меня на неделю запирать хрен пойми где⁈

Я усмехнулся.

— Тебе, алкашу, нужно было освежиться для важной встречи. Топай за мной.

Не дожидаясь ответа, я схватил его за рукав и потащил к выходу. Огнёв упирался, задавая вопросы:

— Куда ты меня ведёшь? Зачем? Какая встреча? Миша, ты что творишь⁈

Я не отвечал, продолжая тащить его за собой. Мы дошли до дворца, поднялись на второй этаж и остановились у дверей покоев бабушки. Я постучал, и Маргарита Львовна тут же открыла дверь. Я толкнул Огнёва внутрь. Тот зашёл, оглядываясь по сторонам, и замер.

У окна стояла Снежана. Она была одета в изящное голубое платье, волосы уложены, лицо слегка подкрашено. Она выглядела ослепительно. Огнёв открыл рот от изумления. Снежана увидела его, и её глаза расширились. Она завизжала от радости и бросилась к нему, прыгая в объятия. Огнёв, помедлив мгновение, поймал её в последнюю секунду и страстно поцеловал.

Маргарита Львовна тактично взяла меня под руку и вытолкнула в коридор, прикрывая за собой дверь.

— Пусть молодые помилуются, — тихо сказала она, — а мы пока прогуляемся.

Я кивнул, и мы направились по коридору прочь от покоев. За спиной доносился счастливый смех Снежаны и взволнованный голос Огнёва. Я невольно улыбнулся. Отныне я известен как сильнейший маг Дреморы. Михаэль Испепелитель. Владыка хаоса, покоритель драконов, глава пламенного ордена, сеятель смерти! Заносчивый засранец, Великий Кашевар, хозяин дракона Смерти, Первоотец Стихий, а ещё покровитель влюблённых.

Бабушка взяла меня под руку и повела по коридору. Мы миновали парадную лестницу и свернули в узкий проход, ведущий вниз. Лампы на стенах загорались ярче при нашем приближении, освещая каменные ступени. Маргарита Львовна шла уверенно, словно уже не раз бывала здесь. Я молча следовал за ней, гадая, куда она меня тащит? Лестница казалась весьма знакомой, и тут меня осенило! Проклятье, да это ведь путь в пыточные камеры прошлого Императора!

Спускались мы долго. Один пролёт, второй, третий. Воздух становился всё более затхлым и влажным.

— А ты знал, что прошлый Император любил зоопарки? — вдруг спросила бабушка, не оборачиваясь.

Я усмехнулся.

— Ага, знал. Только вместо животных он держал там людей.

— Не только, — сказала она хитро прищурившись.