Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ

Глава 30

Лондон укутал туман. Серые улицы, мокрые от влажной взвеси, блестели в свете газовых фонарей. Люди спешили по своим делам, не зная, что в Букингемском дворце, возвышающемся над городом, прямо сейчас в своём кабинете сидел Карл Третий, король Англии и Шотландии.

Он сидел за массивным дубовым столом. Высокий, статный мужчина лет пятидесяти с седеющими волосами и проницательным взглядом серых глаз. На нём был домашний халат из бордового шёлка, расшитый золотыми нитями, а рядом стояла чашка с дымящимся чаем, от которого исходил приятный аромат бергамота. В руках он держал толстую папку с документами, на обложке которой было написано крупными буквами: «Секретно. Анализ военного потенциала Российской Империи».

Карл неторопливо листал страницы, попивая чай и время от времени кивая, когда натыкался на особенно интересную информацию. Цифры, графики, карты дислокации войск, списки вооружения, оценки боеспособности. Всё это было собрано усилиями лучших разведчиков Британского королевства за последний год. И картина вырисовывалась весьма обнадёживающая.

Российская армия насчитывала на текущий момент около шестисот тысяч человек. Звучит внушительно, но бойцы были разбросаны по гигантским необъятным территориям Империи и хорошо, если на квадратный километр приходилось бы по одному гвардейцу. Флот был слаб, всего два десятка боевых кораблей, большинство из которых устарели и требовали ремонта.

Всё указывало на одно: Россия не выстоит против коалиции Европы и Азии. Карл перевернул последнюю страницу, отложил папку в сторону и откинулся на спинку кресла, глядя в пустоту. На губах его играла довольная улыбка. Он поднял чашку с чаем, сделал глоток и произнёс вслух, словно подводя итог своих размышлений:

— Как там говорят у них? «Один в поле не воин»? Да, мы совершенно точно победим. У них всего один невероятно сильный воин, а на нашей стороне технический прогресс и подавляющее численное преимущество. Благодаря артефакту, созданному азиатами, мы…

Договорить он не успел. В центре кабинета воздух вдруг замерцал, исказился, словно поверхность пруда, в который бросили камень. Пространство дрогнуло, разошлось синими трещинами, из которых хлынул яркий свет. Карл вскочил с кресла так резко, что чашка с чаем опрокинулась, разлив ароматную жидкость по столу. Он открыл рот, чтобы крикнуть, позвать охрану, но слова застряли в горле.

Из света шагнула фигура. Высокий мужчина в чёрном плаще, с зелёными глазами, светлыми волосами и короткой бородой. На его лице играла улыбка — спокойная, дружелюбная, но отчего-то невероятно пугающая. Карл мгновенно узнал Великого Кашевара, так как его фотография тоже имелась в папке, которую он только что читал.

Но видеть его на бумаге и видеть вживую — это совершенно разные вещи. Вживую от него исходила такая концентрация силы, что воздух вокруг, казалось, вибрировал.

— Карл! — радостно воскликнул Михаил, широко разводя руками, словно встретил старого друга. — Как же так, родной? Ты ведь клялся мне в вечной дружбе!

Король побледнел, инстинктивно сгрёб со стола секретную папку и попытался спрятать её под столешницу. Движение было настолько суетливым, настолько очевидным, что Михаил едва не расхохотался. Карл сглотнул, пытаясь взять себя в руки, и заставил себя говорить максимально спокойным тоном:

— Э-э-э… А как вы сюда попали? Я же… То есть, дворец охраняется… Магические барьеры и…

Михаил махнул рукой, широко улыбаясь:

— Всё это лишние бюрократические глупости. Друзьям ведь не нужны причины чтобы увидеться, верно?

— Эммм… Михаил Константинович, а вы… Вы решили просто зайти в гости и попить чаю? — с надеждой в голосе спросил Карл Третий.

— Не совсем, — стальным тоном ответил Михаил, заставив короля Англии вздрогнуть. — Дело в том, что я привёл преемника.

Карл нахмурился, не понимая, о чём речь. Преемника? Какого ещё преемника? Он попытался сделать шаг в сторону, где на стене висел шелковый сигнальный шнур, дёрнув за который. можно было вызвать охрану. Но ноги не слушались, будто приросли к полу. Страх сковал тело, не давая двигаться. Король заставил себя задать вопрос, хотя голос дрожал:

— Преемника? Вы собрались уйти на покой?

Михаил улыбнулся шире, и улыбка тут же стала похожа на оскал хищника:

— Не я. На покой уйдёшь ты.

Прежде, чем Карл успел осознать смысл этих слов, воздух за спиной Михаила снова замерцал. Из ниоткуда возникло портальное окно, из которого вышли двое. Первым был паренёк лет четырнадцати на вид с серыми глазами. Вторым был пожилой мужчина в дорогом костюме, с проседью в волосах и жалостью в глазах.

Если паренька Карл никогда не видел, то вот второго гостя он узнал. Это был Виктор Павлович Ежов, один из приближённых Архарова. Ежов окинул кабинет оценивающим взглядом и спокойно направился к двери, проверяя, заперта ли она.

Карл открыл рот, чтобы закричать. Позвать охрану. Поднять тревогу. Что угодно. Но в ту же секунду мир вокруг него размылся. Михаил исчез из поля зрения и тут же материализовался прямо за спиной короля. Одна рука легла на плечо, вторая закрыла рот, не давая издать ни звука. Карл дёрнулся, попытался вырваться, но сила, которой обладал Хранитель, была нечеловеческой.

— Тихо-тихо, — прошептал Михаил прямо в ухо Карлу. — Всё пройдёт быстро и безболезненно, а после вы отправитесь на заслуженный отдых.

Глаза Карла моментально закатились, а тело обмякло. Король потерял сознание, повиснув безвольным грузом на руках Михаила, и улыбаясь словно умалишенный. Михаил аккуратно опустил его на пол, оперев спиной о стену, и выпрямился, отряхивая руки.

Мимо стоял посреди кабинета и с любопытством разглядывал обстановку.

— Вы уверены, Михаил Константинович, что всё получится? — спросил Мимо, взяв со стола папку, которую недавно пытался спрятать Карл Третий.

Михаил пожал плечами, глядя на бесчувственного короля:

— Должно получиться. А если нет, то мы заварим кашу невиданных масштабов и будем, как всегда, сражаться одни против всего мира.

— Михаил Константинович, вы меня, конечно, извините, но не такие слова ожидаешь услышать от человека, призванного защитить мир от войн.

— Виктор Павлович, где ваш оптимизм? — усмехнулся Михаил, жестом подзывая Мимо ближе. — Мы же не впервые делаем невозможное.

Мимо подошёл, остановился рядом с королём и неуверенно спросил:

— Это… больно?

— А ты знаешь, что такое боль? — усмехнулся Михаил, и Мимо тут же улыбнулся, покачав головой. — Просто расслабься и позволь мне сделать свою работу.

Он протянул руки. Одну ладонь положил на лоб Мимо, вторую на лоб короля. Закрыл глаза, сосредоточился, ощущая, как мана течёт по каналам, а в следующее мгновение утонул в воспоминаниях Карла Третьего.

Из-под ладоней полился свет. Яркий, ослепительный, окрашивающий весь кабинет в синеватые тона. Свет пульсировал в такт сердцебиению, то усиливаясь, то ослабевая. Михаил видел, как ещё ребёнком Карл Третий бегал по саду дворца. Первую любовь, которая разбила ему сердце. Коронацию, когда на его плечи легла корона и груз ответственности. Тайные встречи с азиатскими послами. Планы войны. Страх перед Хранителем. Желание защитить свою страну любой ценой.

Всё это Михаил не просто созерцал, но и переносил в разум Мимо. Он в точности встраивал в Мимо всю информацию из воспоминаний до самых мелочей. Привычки, манеру речи, походку, жесты. Копировал личность целиком, создавая идеальный слепок короля. Это была ювелирная работа, требующая времени. Минуты тянулись как часы. Пот выступил на лбу Михаила, руки начали дрожать от напряжения. Но он продолжал. Слой за слоем, воспоминание за воспоминанием, привычка за привычкой.

Ежов стоял у двери, скрестив руки на груди, и наблюдал за процессом с профессиональным интересом. Когда свет начал ослабевать, он произнёс задумчиво:

— Удивительная это вещь Ментальная магия. Не думал, что можно украсть чужие воспоминания.

Михаил открыл глаза, убрал руки и тяжело выдохнул:

— Виктор Павлович, мыслите масштабнее. Мы тут воруем не только воспоминания, но и саму личность.

Мимо, стоявший неподвижно всё это время, вдруг вздрогнул. Его тело начало меняться. Рост увеличивался, конечности удлинялись. Кожа побледнела, приобретя светло-розовый, почти белёсый оттенок. Волосы на голове изменили цвет, став седыми. Чёрный миниатюрный костюм трансформировался в роскошный домашний халат из бордового шёлка.

Через минуту перед ними стояла точная копия Карла Третьего. Такой же высокий, такой же статный, с такими же серыми глазами и величественной осанкой. Мимо-Карл огляделся по сторонам, провёл рукой по волосам, делая привычный жест настоящего короля, а после произнёс голосом, абсолютно идентичным оригиналу:

— Михаил Константинович, время для аудиенций давно прошло. Прошу покинуть Букингемский дворец и впредь заранее оповещать, если решите что-то обсудить со мной.

Михаил самодовольно посмотрел на Ежова:

— Ну что, Виктор Павлович, где оригинал, а где подделка?

Ежов замер, разинув рот от изумления, ведь Мимо был похож на Карла Третьего куда больше, чем сам Карл Третий — на себя любимого. Михаил наклонился и схватил настоящего короля за шиворот, а после потащил к порталу, который Ежов ошарашенно стал открывать. Михаил подтащил бесчувственное тело к краю портала и без церемоний швырнул внутрь. Карл исчез в синем свечении, и Михаил отряхнул руки, поворачиваясь к Ежову:

— Виктор Павлович, позаботьтесь о новом жильце.

Ежов кивнул, отвесил короткий поклон и шагнул в портал. Михаил обернулся к Мимо-Карлу, который стоял у стола и с интересом разглядывал секретную папку с военными планами. На лице друга играла печальная усмешка:

— Странно. Я помню, как планировал эту войну. Помню, как боялся вас. Помню, как хотел защитить свою страну. И в то же время понимаю, что это не мои воспоминания. Раздвоение личности какое-то.

— Привыкнешь, — успокоил его Михаил, подходя ближе. — Через неделю эти воспоминания станут частью тебя, к тому же, скоро у тебя будет не раздвоение сознания, а как минимум, разтридцатирение. Но ты станешь лучшим правителем, чем любой из них.

Мимик кивнул, сел за стол, принял точно такую же позу, в которой ещё недавно сидел оригинальный король, и нажал кнопку на селекторе. Из динамиков раздался нежный девичий голос, очевидно, это была секретарша монарха.

— Лиза, будь добра два чая с бергамотом и печеньем.

«Будет исполнено» — прозвучал мелодичный голосок, и селектор отключился.

— Ну что, мой друг? — спросил Михаил, подходя к столу и опираясь о него ладонями. — Теперь ты будешь править этим миром. Всегда. Ведь ты бессмертен. Можно сказать, что я, как Хранитель Мира, нашел лазейку как сбросить всю ответственность на тебя.

Мимо-Карл молчал, переваривая услышанное. На его лице мелькали разные эмоции, страх, волнение, сомнение и даже радость. Наконец он тихо произнёс:

— Это великая честь для меня.

Михаил прошёлся по кабинету, заложив руки за спину, и остановился у окна, глядя на ночной Лондон:

— Я знаю, что ты справишься. Я верю в тебя. Всегда верил. Ты умный, сообразительный, верный. Ты не жаждешь власти ради самой власти. Ты хочешь помогать. Защищать. Делать мир лучше. Именно такие правители и нужны человечеству.

— Я не подведу вас, — твёрдо сказал Мимо-Карл.

— Конечно не подведёшь. Ведь если мы облажаемся, то погибнет не только человечество, но и ты вместе с Галиной.

— Как бы сказал Леший, «Такого мне нахрен не надо», — усмехнулся Мимо.

— Вот и славно, — кивнул Михаил. — Тогда я пошёл. Нужно посетить множество столиц и проконсультировать десяток новых правителей.

Михаила окутала синеватая дымка, и он исчез, оставив мимика в гордом одиночестве. Он постоял немного, глядя на то место, где только что был Михаил, а потом подошел к двери и открыл её, пропуская внутрь рыжеволосую девушку с веснушками и подносом в руках.

— Оставьте на столе, — небрежно произнёс Мимо, набросив на себя королевскую отстранённость.

Девушка так и поступила, а когда выходила из кабинета, заметила, что король улыбается. «Должно быть, случилось что-то хорошее» — подумала она. И девушка не ошиблась. Для этого мира действительно настали светлые времена.

Прошла неделя.

За это время я изменил мир так, как не могли изменить его десятилетия войн и дипломатических переговоров. Семь дней, за которые политическая карта планеты была перерисована невидимой рукой. Но мир этого не знал. Для обывателей всё шло своим чередом. Короли правили, императоры издавали указы, парламенты заседали.

Никто не замечал тонких изменений в риторике, в политических решениях, в том, как внезапно потеплели отношения между странами, которые ещё вчера готовились воевать друг с другом.

Тронный зал Екатеринбургского дворца был залит утренним солнечным светом, пробивающимся через высокие окна. Артём сидел на троне в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и листал какие-то документы. Корону он не надевал в моём присутствии. Это было глупо — выделываться статусом перед богом? Вздор.

Император выглядел заметно посвежевшим. Круги под глазами стали меньше, плечи расправились, на лице играла лёгкая улыбка. Груз, который давил на него последние месяцы, внезапно испарился.

Я стоял у окна, глядя на город, раскинувшийся внизу. Екатеринбург просыпался, наполняясь привычным гулом. Стук молотов в кузницах, крики торговцев на рынках, визг ребятни, несущейся чёрт знает куда. Я повернулся к брату и тихо произнёс:

— Артём, вызови Виктора Павловича. Хочу показать тебе результат наших трудов.

Император кивнул, отложил документы и потянулся к телефону. Как только он сказал пару слов и положил трубку, в тронном зале материализовался Ежов.

— Ваше Величество? — вежливо отозвался Ежов, склонив голову.

— Виктор Павлович, покажите нам мир высокой моды и голубых кровей, — с улыбкой попросил я.

Ежов кивнул и тут же открыл портал.

— Прошу, — жестом пригласил Виктор Павлович, удерживая портал открытым.

Я первым шагнул внутрь, Артём последовал за мной. Спустя мгновение мы очутились на поляне, и Император замер, ошарашенно глядя на открывшуюся картину.

Поляна была огромной. Несколько километров в диаметре, окружённая густым лесом. Трава зелёная, сочная, усыпанная полевыми цветами. Пение птиц, жужжание пчёл, лёгкий ветерок, колышущий листву деревьев, и глубокий ручей, бегущий у самого леса. Идиллия, которая была бы прекрасна, если бы не одна деталь.

На поляне сидели человек пятьсот. Мужчины и женщины разных возрастов, от тридцати до восьмидесяти лет. Все они были одеты в дорогие наряды — расшитые золотом камзолы, платья из шёлка и бархата, мантии из тончайших тканей. Украшения сверкали на солнце, золотые цепи, бриллиантовые броши, жемчужные ожерелья. Эти люди явно принадлежали к высшему обществу. А точнее, когда-то принадлежали.

Сейчас они сидели на траве, сгрудившись небольшими группами, и тихо переговаривались. Кто-то выглядел растерянным, кто-то напуганным, кто-то смирившимся. Но были и те, кто с ненавистью зыркал в нашу сторону. Артём медленно обернулся ко мне и спроси:

— Это… это они? Все тут?

Я кивнул, обводя поляну широким жестом:

— Здесь вся политическая верхушка мира. Ну, почти вся. Король Англии Карл Третий, сидит вон там, у дуба. Император Китая чуть левее, в группе с азиатскими дипломатами. Японский сёгун — вон там, с краю. Корейский правитель, Вьетнамский император, министры обороны, советники, главы разведок, генералы. Все те, кто планировал войну и даже те, кто не планировал её.

Я замолчал, давая брату время переварить информацию. Артём медленно прошёлся по краю поляны, всматриваясь в лица пленников. Здесь сидели те самые люди, которые ещё месяц назад улыбались ему на приёмах, клялись в дружбе, подписывали договоры. А за спиной точили ножи, готовясь воткнуть их в спину России при первой возможности.

— И кто теперь правит их странами? — спросил Артём, хотя ответ был очевиден.

— Мимо, — подтвердил Михаил. — Точнее, множество копий Мимо. Каждая копия получила личность того человека, которого заменила. Воспоминания, привычки, манеру речи, походку, всё до мельчайших деталей. Они идеально вписываются в роли. Никто в мире не заметил подмены. А когда правители состарятся и будут готовы отдать богу душу, то династия мимиков продолжит правление, создав целую плеяду детишек, которые будут наигранно ссориться из-за власти на потеху народу.

— А… А что он делает сейчас? Я имею ввиду Мимо, чем он сейчас занимается? — Артём повернулся ко мне, и в его глазах читалось смешанное чувство восхищения и ужаса одновременно.

— Сейчас он продвигает по всему миру братскую политику по отношению к соседям, — пояснил я, скрещивая руки на груди. — С самых верхов транслируют идеи о том, что все люди братья. Что войны — это зло, которому нет оправдания. Что нужно сотрудничать, торговать, помогать друг другу, а не резать глотки. Указы издают, реформы проводят, речи произносят. Уже через год политический ландшафт изменится до неузнаваемости. А ещё мы полностью уничтожили коррупцию. Везде…

— Так быстро? Как такое возможно… А, точно. Ты же Великий Кашевар, для тебя возможно всё.

— Всё так, братишка, — кивнул я. — На будущей неделе Англия предложит России торговое соглашение на взаимовыгодных условиях. Китай отзовёт войска от границ. Япония сократит военный бюджет до нуля, перенаправив средства на восстановление городов и помощь гражданам. Везде одна и та же картина. Внезапное прозрение правителей, которые вдруг осознали ценность мира.

Артём, задохнувшись от восторга, с трудом выдавил из себя:

— Это же… это же переворот. Самый масштабный переворот в истории человечества. Ты захватил власть над миром за одну неделю.

— Именно так. И об этом знаем только ты, я, Мимо и Ежов. Так и должно оставаться впредь.

— Само собой! — кивнул Артём и с надеждой в голосе спросил. — Может, ты и мои воспоминания передашь Мимо, а я возьму короткий отпуск?

Я хищно улыбнулся:

— Конечно передам. Но лет через пять. Я хочу, чтобы ты насладился правлением и вырос над собой. Ты и так хорош, но можешь стать лучше.

— Эй! Какие ещё пять лет! Давай хотя бы через два года! — возмутился Артём.

— У тебя фамилия, случайно, не Шульман? Торгуешься прямо как Измаил Вениаминович, — усмехнулся я.

— Да пошел ты! Скинул с себя всю ответственность на мимика, а я пахать должен?

— Именно так, брат мой. Именно так, — хихикнул я и добавил. — Ладно, через три года, если всё ещё будет желание уйти в отставку, я, так и быть, приму твоё прошение.

— Не забывай, что ты разговариваешь с Императором! — наигранно возмутился Артём.

— Ой, простите меня, Император Свинина. Я совсем позабыл, — усмехнулся я и тут же телепортировался Артёму за спину, уходя от пламенного копья, которое он метнул в меня.

— Жулик, — фыркнул он.

— Кстати, обрати внимание на во-о-он ту опушку! — я похлопал брата по плечу и указал туда, где поляна заканчивалась и начинался лес.

Артём прищурился, всматриваясь, и побледнел. Даже с этого расстояния было видно, что трава там не зелёная, а тёмно-багровая. Залитая кровью. Тела лежали беспорядочными кучами. Тысячи тел. Там были все те, кто годами паразитировал на простых людях, кто набивал карманы за счёт народного горя, кто продавал должности, брал взятки, прятал награбленное в заграничных банках.

И посреди этой бойни стоял Карим. Огромный как гора мужчина с мускулатурой, способной внушить ужас одним своим видом. В руках он держал здоровенную окровавленную дубину. Карим стоял неподвижно как статуя и зло зыркал в сторону политических заключённых на основной поляне. Взгляд его был красноречивым: «Один шаг в мою сторону, и вы отправитесь к праотцам».

— Как ты понимаешь, всех казнокрадов и прочих упырей Карим совсем недавно превратил в фарш, чем и шокировал наших особ голубых кровей. Зато они заткнулись. Ты бы слышал, какой галдёж тут стоял трое суток назад. Размахивали ручонками, угрожали, даже драться кидались. А потом осознали своё положение.

— И что с ними будет? — спросил Артём.

— Да ничего. Будут сытно есть от пуза и наслаждаться свежим воздухом, пока богиня смерти не придёт, чтобы забрать их жалкие жизни. Возвращаемся обратно?

— Да. Я видел более чем достаточно, — ответил брат.

Мы вернулись в тронный зал. Артём опустился на трон и постучал по подлокотнику пальцами, о чём-то размышляя. Несколько минут он молчал, переваривая увиденное, а потом хмыкнул:

— Да уж… Не думал, что жалкий клочок серой слизи сможет остановить войны.

— Теперь у нас есть бессмертный правитель, который не стареет, не болеет, не понимает ценности богатств и власти. Он не подвержен жадности, гордыне и страху. Мимо идеальный правитель, каких в истории человечества ещё не было.

— Что тут скажешь? — выдохнул Артём. — Ты создал утопию, и нам остаётся надеяться на то, что Мимо не спятит.

— Мир без войн — и есть утопия, невозможная без подобного рода вмешательств. Если угодно, то это идеальная театральная постановка, в которой мы будем режиссёрами. Люди не могут быть статичны в своих эмоциях, поэтому порой нам придётся создавать встряску. К примеру, вооруженный переворот, — улыбнулся я.

— Да-а-а! Представляю, как толпа мимиков, принявших вид гвардейцев, несётся по площади, вытаскивает императора на улицу и вешает его на ближайшем фонарном столбе. Император — тоже мимик, и после смерти его место займёт новый мимик, которому народ симпатизирует. — Артём засмеялся, глядя вдаль.

— Театр одного актёра. Главное, что раскрыть его фактически невозможно.

— Тогда я, властью данной мне моим братом!.. — громогласно рявкнул Артём, вскочив с трона, и принял величественную позу. — Объявляю операцию «Принуждение к миру» успешно завершенной!

Я расхохотался и захлопал в ладоши. Глупые мальчишки поднялись на вершину мира и даровали этому миру спасение. Осталось только сохранить тайну и наслаждаться спокойными деньками.

Я вспомнил милую улыбку моего сына Вовки и понял, что я сохраню эту утопию. Даже если придётся стать монстром. Даже если потомки проклянут моё имя. Главное, чтобы эти потомки жили, росли, любили и мечтали. В прошлой жизни я облажался, но в этой — преуспел, благодаря верным друзьям и любящим родственникам.

— Даже удивительно, что маленький спектакль способен создать рай на земле, — сказал я брату на прощание, а после отправился домой.

В Ленск. Туда, где меня ждалаи Венера и Вовка. Моя семья, ради которой стоило умереть в прошлой жизни и пройти множество испытаний в этой. Одним словом, я не зря заварил эту кашу.

Ломбард дядюшки Шульмана. Екатеринбург.

Макар стоял в привычном полумраке, вдыхая аромат антиквариата, пропитанного историями прошлых владельцев. Пыль танцевала в скупых лучах солнца, пробивающихся сквозь витражное окно. Полки ломились от разного барахла.

Макар провёл целых триста семьдесят пять бессонных ночей, обдумывая предложение старого иудея. Офисная работа вконец доконала парня. Бесконечные отчёты, встречи, согласования. День за днём одно и то же, пока не начинаешь сходить с ума от монотонности.

Ночами он с улыбкой вспоминал об опасностях аномальной зоны, о сражениях на волосок от смерти. Всё это он прошел вместе со своими друзьями, а теперь… Теперь он просто офисный планктон, с огромной зарплатой и «перспективами», которые ему и даром не нужны.

Сделав глубокий вдох, он позвонил в колокольчик, стоящий на прилавке. Из подсобки выглянул Шульман с хитрой улыбкой на лице:

— Таки кого я вижу⁈ Макар Константинович собственной персоной! Какими судьбами? Желаете что-то приобрести?

Макар опёрся о столешницу и выпалил, не давая себе возможности передумать:

— Измаил Вениаминович, меня уже достала офисная работа. Я согласен на ваше предложение.

Повисла пауза. Шульман постучал пальцами по прилавку и, помедлив, промолвил:

— Голубчик, вы не торопились давать ответ. Больше года прошло. — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь растерянностью на лице Макара, и продолжил. — Но порой человеку требуется закончить дела, прежде чем идти дальше. Я вас понимаю. Ну что тут скажешь? Таки вы приняли лучшее решение в своей жизни! — воскликнул Шульман, протягивая Макару руку для рукопожатия. — Обещаю, что вы проклянёте меня и моих потомков до десятого колена. Будете жалеть о принятом решении тысячи раз, но в конечном итоге, вам понравится.

— Что значит, пожалею? — настороженно спросил Макар, и сам не заметил, как пожал протянутую руку.

— А-а-а. Не обращайте внимания. Это форма речи, — отмахнулся Шульман. — Я вижу, у вас есть куда более важный вопрос, который вы жаждете задать. Спрашивайте.

Вопрос и правда был. Он вертелся в голове Макара снова и снова, но ответа не было.

— Измаил Вениаминович, вы говорили, что ваши торговые интересы простираются далеко за пределы нашей планеты. Что вы имели в виду?

Глаза Шульмана вспыхнули азартом. Он похлопал Макара по плечу и произнёс заговорщицким тоном:

— Разумеется, я имел в виду торговые пути с другими мирами, друг мой.

Макар моргнул, не сразу осознав услышанное:

— С… другими мирами?

— Именно так, — кивнул Шульман, отводя Макара к дальней стене ломбарда. — Этому миру моя помощь больше не нужна. Михаил Константинович справился блестяще. Мир спасён.

Шульман замялся, запустил руку под рубашку и вытащил амулет в виде серебряной шестиконечной звезды, покрытой замысловатыми рунами. Шульман сжал амулет в ладони, и воздух перед ним треснул. Разлом в пространстве расширился, превратившись в овальное портальное окно высотой в человеческий рост. Но это был не обычный портал, ведущий из одной точки мира в другую. Нет. Сквозь это окно виднелось нечто совершенно невероятное.

Бесчисленное множество звёзд. Целые галактики, спиральные туманности, сверхновые, пульсирующие красными и синими огнями. Космос во всём своём величии и ужасе. Макар стоял, разинув рот, не в силах произнести ни слова. Его разум отказывался принимать увиденное. Шульман усмехнулся, видя реакцию молодого человека, и, приобняв его за плечи, втолкнул в потрал:

— Не стойте столбом. Идёмте, я покажу вам такие чудеса, от которых сердце будет замирать, а мозг отказываться верить в увиденное.

Макар сглотнул, заставил ноги двигаться и шагнул в портал. Они очутились на бескрайнем складе. Склад уходил в бесконечность во всех направлениях. Потолок терялся где-то высоко вверху, скрытый в полумраке. Стеллажи тянулись рядами настолько далеко, что их концы скрывались в туманной дымке.

На полках лежали, висели, стояли тысячи, миллионы предметов. Оружие, доспехи, артефакты, книги, свитки, кристаллы, механизмы, существа в стазисных капсулах, растения в прозрачных боксах. Всё это мерцало, светилось, вибрировало магической энергией.

Макар медленно обернулся вокруг своей оси, пытаясь охватить взглядом всё это богатство, и почувствовал, как кружится голова. Это было невозможно. Один человек не мог собрать столько сокровищ за целую жизнь. За десять жизней. За сто.

А в следующее мгновение Макар непроизвольно вздрогнул от женского вибрирующего голоса, раздавшегося из ниоткуда:

— С возвращением, Измаил Вениаминович.

Макар огляделся по сторонам, пытаясь найти источник звука, но никого не увидел. Голос доносился отовсюду и ниоткуда одновременно, окутывая складское пространство, словно невидимый туман. Макар с опаской спросил:

— Кто это говорит?

Шульман усмехнулся, поправляя очки:

— Да так, одна помощница, которая уже выполнила свою роль.

Ответ был настолько туманным, что лишь породил новые вопросы. Макар с хитрым прищуром посмотрел на Шульмана, изучая его. Торговец выглядел так же, как всегда. Невысокий мужчина средних лет, в потёртом, но добротном костюме, с хитрыми глазами и постоянной улыбкой на губах. Но после всего увиденного Макар начал сомневаться. Обычный человек не мог путешествовать между мирами. Обычный торговец не мог владеть складом размером с целую страну. Обычный смертный не мог…

— А вы точно человек? — прямо спросил Макар, не видя смысла ходить вокруг да около.

— Таки я вас умоляю! Что есть человек, если не набор клеток? Белки, жиры, углеводы, немного минералов. Вода на восемьдесят процентов. Я такой же комок плоти, как и вы, Макар Константинович. Только имею в своём распоряжении чуть больший инструментарий, — уклончиво ответил Шульман.

Макар нахмурился, не удовлетворённый таким ответом:

— Что именно вы имеете в виду под «инструментарием»?

Шульман задумался, подбирая слова. Прошёлся между стеллажами, прикоснулся к корешку древнего фолианта, а потом повернулся к Макару и произнёс слова, от которых у Макара волосы встали дыбом:

— Нууу, скажем так… Я привёл душу вашего друга в этот мир, благодаря чему мир спасён, а я обрёл нового помощника в вашем лице. Не правда ли, это прекрасная сделка?

Душу друга? Неужели он говорит о Михаиле? Но как? Вопросы роились в голове, сталкиваясь друг с другом, порождая новые вопросы. Макар открыл рот, закрыл, снова открыл, и наконец неуверенно выдавил:

— Наверное…

Шульман рассмеялся снова, но на этот раз смех был мягче, теплее:

— Таки вам не стоит ломать голову. Жизнь полна тайн, и не все из них нам следует раскрывать. Со временем вы всё поймёте. А сейчас идёмте! Бесчисленные миры скрывают богатства, которые мы обязаны заполучить!

Шульман бодрым шагом направился между бесконечными стеллажами туда, где виднелись яркие звёзды. Макар, помедлив, двинул за ним, чувствуя, что-либо он совершил лучшую сделку в своей жизни, либо вскоре этой самой жизни лишится. Но любой из исходов куда лучше, чем гнить в министерстве. Не правда ли?

От автора:

Дамы и господа, благодарю вас за то что следили за историей Михаила. Для вас возможно она длилась пару месяцев, а у меня ушло полтора года на её написание. Надеюсь вам понравилось и получили удовольствие от скитаний Галактического господина громящего гадов!

На днях я запустил новый цикл в котором вы встретите парочку ушлых торговцев из Эволюционера. Почитайте, думаю вам понравится. Ссылка на новый цикл: https://author.today/work/536919

Аннотация:

Каково быть магом воды в мире, где вода стоит дороже золота? К сожалению я узнал это на собственной шкуре. Для таких как я путь один — рабство. Но качать воду до скончания времён — так себе работёнка, верно?

Ещё вчера я был менеджером среднего звена, и моей главной проблемой являлся квартальный отчёт. А сегодня я в теле двадцатипятилетнего наследника опального рода посреди великой Пустыни, и местные маги считают меня ходячим колодцем.

Я выжил после резни в древнем лабиринте. В погребённом под песками Воронеже надеялся найти ответы, но встретил лишь безумного шамана, кричащего, что Печать Девяти заберёт у меня кое-что поважнее жизни.

Ну хотя бы я узнал первое правило пустыни: не становись монстром, охотясь на монстров. Так уж вышло, что я его уже нарушил.