Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ

Глава 19

Говорят, что старость может дать фору молодым за счёт опыта. Это так, однако сегодня я встретил очередного непоседливого старика, который двигался быстрее, чем ожидаешь от дряхлой развалины. Посох свистнул в воздухе, целясь мне в голову. Я отбил его рукой в сторону, отчего из навершия посоха посыпались зеленоватые искры, обжигая мою кожу некротической энергией.

Древко посоха оказалось прочнее стали, а я-то надеялся переломить его пополам. Туз Крестов развернулся вокруг своей оси, нанося второй удар снизу вверх. Я отпрыгнул назад, уклоняясь. Но тут же был снова атакован. Из глазниц черепа на навершии посоха вылетел зелёный луч некротики, метя прямо мне в грудь. Я молниеносно сотворил стену льда на его пути.

Преграда выросла между нами за долю секунды. Луч врезался в неё, прожигая насквозь. Дыра расширялась, лёд таял на глазах. Но мне хватило и мгновения, чтобы отскочить в сторону. Я потянулся к мане и выбросил правую руку вперёд. Над моей головой сформировались сотни огненных шаров величиной с тыкву и устремились к некроманту.

Туз Крестов лишь ухмыльнулся и ударил посохом о землю, выплеснув волну зеленоватой некротики. Шары огня взорвались, не недолетев до старика жалких двадцать метров. Пламя рассеялось, не причинив ему вреда. Туз Крестов мерзко засмеялся и ткнул посохом в землю. Из-под снега вырвались острые кости, желая пронзить меня, словно пики рыцарей смерти.

Я подпрыгнул вверх, избегая атаки, и в воздухе призвал молнию. Синий всполох ударил прямо в макушку Туза Крестов. Воздух наполнился ароматом жжёной плоти. Я приземлился в трёх метрах от некроманта и тут же рванул вперёд, формируя в руке катану.

Меч прочертил дугу, целясь в шею старика. Но Туз Крестов отбил удар древком посоха и ткнул черепом мне в лицо. Зелёный луч обжёг щеку, оставив полосу гниющей кожи. Боль полыхнула огнём, заставив меня зарычать от переполняющей ярости.

Моя нога врезалась в живот некроманта, согнув его пополам. Я собирался ударить его по затылку, но почувствовал, как костлявые пальцы некроманта схватили меня за лодыжку. Некротика потекла по коже, разъедая плоть. Я заорал от боли и выбросил свободную ногу вперёд, врезаясь коленом в лицо старика. Череп треснул, нос сломался, зубы вылетели фейерверком во все стороны. Туз Крестов отпустил меня и, отшатнувшись, рухнул на землю.

Я присел на одно колено и посмотрел на лодыжку. Кожа почернела, мышцы гнили на глазах. Регенерация боролась с некротикой, но процесс шёл медленно, а значит, нужно его ускорить. Взмахнув катаной, я отсёк гниющую плоть — и регенерация пошла заметно быстрее, восстановив удалённые мышцы за считанные секунды.

Я поднял взгляд на Туза Крестов. Старик стоял, качаясь из стороны в сторону. Его лицо было разбито, но уже восстанавливалось. Кости срастались, плоть нарастала заново. Где-то в орде один из скелетов рассыпался в прах, отдав свою энергию для воскрешения хозяина. Туз Крестов сплюнул сгусток чёрной крови и усмехнулся.

— Неплохо, дитя. Весьма неплохо.

Он взмахнул посохом, и земля вокруг меня ожила. Руки мертвецов пробились сквозь снег и схватили меня за ноги. Я попытался вырваться, но их было слишком много. Десятки гниющих конечностей пытались затащить меня под землю.

— Это какая-то шутка? — усмехнулся я и потянулся к магии Земли.

В сантеметре под землёй я создал каменную пластину, которая пронеслась подо мной, перемалывая костлявые руки. Кости мертвецов с хрустом ломались, вынудив кисти ослабить хватку и отпустить меня. Освободившись, я рванул вперёд и нанёс горизонтальный удар катаной. Туз Крестов отбил его посохом и развернулся, целясь древком мне в рёбра. Я заблокировал удар лезвием, а следом нанёс удар пяткой с разворота прямо в висок некроманта.

Туз Крестов отлетел в строноу, словно тряпичная кукла, а его голова разлетелась на части. Слева от меня скелет рассыпался прахом, а шея некроманта полыхнула зелёным пламенем, восстанавливая утраченную голову. Старик вскочил на ноги в момент, когда я собирался выпустить ему кишки. Он схватился за лезвие голыми руками, и некротика потекла по клинку. Катана начала чернеть, разъедаемая скверной.

Я выдернул клинок и отпрыгнул назад. Старик шатнулся, держась за пробитый живот. Чёрная кровь сочилась между пальцев. Но он всё ещё улыбался. Рана начала затягиваться, питаясь энергией павших воинов. Я посмотрел на катану. Лезвие, несмотря на некротику, всё ещё было в порядке, лишь слегка потемнело. Всё же японцы знают толк в хороших мечах.

Я потянулся к мане. Огонь вспыхнул в правой ладони. Лёд в левой. Я соединил руки вместе, объединяя стихии. Энергия закипела, сплавляясь в нечто большее. Туз Крестов почувствовал опасность и ударил посохом по земле. Из-под снега поднялась стена из костей, рёбер и черепов. Я выбросил руки вперёд, выпуская накопленную мощь. Огонь и лёд слились в единый поток, врезавшийся в костяной барьер.

Лёд заморозил кости, а огонь тут же создал такой перепад температур, что стена взорвалась, разлетаясь на осколки. Ударная волна откинула Туза Крестов на несколько метров назад, заставив кувыркаться по земле, заваленной останками нежити.

Туз Крестов медленно поднялся на ноги. Роба на нём дымилась, кожа обуглена, волосы спалены. Но он был жив. И снова улыбался. Три скелета в орде одновременно рассыпались в прах, и некромант полностью восстановился. Он ударил посохом по земле, и воздух наполнился зелёным туманом. Некротическое облако поползло в мою сторону.

Зная, что туман не причинит мне вреда, я даже не стал его разгонять. На побережье Берингова пролива я уже дышал этой мерзостью, и ничего страшного не случилось. Туз Крестов вырвался из тумана в метре от меня и ткнул черепом посоха прямо в грудь.

Зелёный луч пробил мою кожу, выжигая дыру. Я почувствовал, как некротика разъедает плоть, проникая всё глубже. Сердце пропустило удар, лёгкие отказали. Боль прокатилась по телу, но таков уж был мой план. Я схватил посох обеими руками и дёрнул на себя, одновременно нанося удар головой в лицо некроманта. Череп Туза Крестов треснул, и он выпустил посох, рухнув навзничь. Я отшатнулся назад, широко улыбаясь.

— Этот трофей куда ценнее того, что недавно притащил Леший. Готов спорить, он обзавидуется, — произнёс я, позволяя адаптивному доспеху поглотить посох некроманта.

Некротика продолжала разъедать мою плоть, но я не обращал на это ровным счётом никакого внимания. Просто призвал пламя и прижёг рану как снаружи, так и изнутри. Боль была неописуемой, а ещё аромат собственной горелой плоти… М-м-м. Непередаваемые ощущения! Скорчившись от боли, я шагнул вперёд и, вытащив из пространственного кармана шоколадный батончик, запихнул его в рот. Скверна была выжжена, а рана начала быстро затягиваться.

Туз Крестов поднялся с земли и усмехнулся.

— Живучий. Очень живучий. Ты станешь идеальным сосудом.

— Я фтану тфоим нофьным кофмаром, — чавкая, произнёс я.

— Чего? Тебя родители не учили не разговаривать с набитым ртом? — нахмурился некромант и тут же, получив боковой удар в висок, отлетел в сторону.

— А ещё они учили меня уважать старших. Но видать, из меня паршивый ученик, — усмехнулся я, проглотив шоколадную кашицу и набросился на Туза Крестов, вколачивая его в землю.

Тысячи ударов градом падали на некроманта, перемалывая его кости, заливая меня чёрной кровью с головы до ног. Каждый удар обладал такой мощью, что земля невольно проседала под нами, создавая подобие кратера. Тело Туза Крестов то и дело вспыхивало зеленоватым отсветом, и тут же гасло, когда я снова его убивал.

Я ощутил угрозу слева, но благодаря рассказу Карима, я уже знал, что старик привлечёт к сражению своих марионеток — и я был готов. В небо взметнулись каменные стены высотой в сорок метров, окружив нас со всех сторон, а я продолжил бить.

От моих ударов образовался кратер, уходящий вглубь метра на четыре, не меньше. Земля вокруг покрылась паутиной трещин, расходящихся во все стороны. На дне кратера, вбитый в землю, как гвоздь в доску, лежал Туз Крестов. Его тело наполовину погрузилось в грунт, руки и ноги были вывернуты под неестественными углами.

Я же тяжело дышал, чувствуя, как по спине и лицу стекает пот, несмотря на мороз. Руки дрожали от напряжения, в висках пульсировала тупая боль. Я занёс ногу для удара, целясь в голову. Но в этот момент Туз Крестов поднял руку. Медленно, словно преодолевая невыносимую боль, его окровавленная ладонь поднялась вверх, останавливая меня.

Я остановился, не опуская ногу. На лице некроманта появилась широкая улыбка. Жуткая, растянутая от уха до уха, обнажающая кровавые дёсны. Несколько зубов, выбитых во время боя, отсутствовали. Глаза горели зелёным пламенем, но в них читалось что-то новое. Не ярость, не ненависть. Скорее… расчётливость.

Я не стал ждать его объяснений. Нога рванула вниз и врезалась в грудину, переломав кости, которые успели восстановиться. Я замахнулся снова, но Туз Крестов сквозь грохот взрывов, доносящихся снаружи, прохрипел одно-единственное слово:

— Довольно!

Туз Крестов откашлялся, сплюнул кровью прямо себе на грудь и продолжил, тяжело дыша:

— Я готов… отозвать свои легионы… — Каждое слово давалось ему с трудом. — И отпустить собранные души… на новый круг перерождения…

Я нахмурился и поставил ногу ему на грудь. Внезапная покорность врага вызывала подозрения. Каждая душа в его армии была ценным ресурсом, источником силы и власти. Просто так отказаться от этого и предать своего целованного в задницу владыку? Нет, здесь что-то нечисто. Я скрестил руки на груди и холодно спросил:

— С чего вдруг такая щедрость?

Туз Крестов хитро улыбнулся, глаза сверкнули зелёным, и в них промелькнуло что-то, что я не смог сразу опознать. Отчаяние? Или… надежда? Старик кашлянул и медленно произнёс, делая паузы между словами:

— Если убьёшь… моего хозяина… — он выдержал драматическую паузу, глядя мне прямо в глаза. — То я буду… служить тебе… принеся клятву… на душе…

Я едва сдержал смех, рвущийся наружу. Вот она — безграничная преданность своему богу! Под страхом смерти сначала продался Король Червей, а теперь и Туз Крестов. Восхитительно! Туз Крестов предлагал мне сделку. Но не просто сделку, он готов принести мне в дар собственную душу. Клятва на душе считалась нерушимой. Нарушивший её терял не только душу, но и право на возрождение.

— В смысле, убить? — переспросил я, склоняя голову набок. — Если вы не найдёте сосуд для перерождения, то этот выродок не сможет возродиться при всём желании.

Туз Крестов расхохотался. Смех вышел надтреснутым, булькающим от крови в горле, но в нём слышалось торжество. Некромант посмотрел на меня с жалостью, и его глаза вспыхнули ярким зелёным пламенем. Улыбка на лице стала ещё шире, почти маниакальной. Он поднял дрожащую руку и ткнул пальцем в небо, словно указывая на что-то невидимое. Потом опустил руку и проговорил фразу, от которой у меня ёкнуло сердце:

— Сосуд уже найден.

Хабаровск.

Ворота родового поместья Водопьяновых возвышались на добрых три метра в высоту. Массивные, окованные сталью, украшенные фамильным гербом с двуглавым орлом. К воротам направлялся блондин лет двадцати, в шубе с расстёгнутым воротом, зелёными глазами и улыбкой висельника на губах.

Снег хрустел под его ногами, морозный воздух жёг лёгкие, но он этого почти не замечал. Его голова занята была весьма забавными и трагичными мыслями одновременно.

Гвардейцы у ворот сразу узнали парня. Старший сержант Тимуров, служивший роду Водопьяновых всю жизнь, отдал честь, пропуская статного гостя. Рядом с ним стоял молодой боец, совсем зелёный, наверное, недавно присягнул. Оба были вооружены: автоматы на груди, пистолеты на поясах. Стандартная экипировка для охраны периметра.

Тимуров махнул рукой, подавая сигнал открыть ворота. Массивные створки медленно разошлись в стороны, скрипя на петлях. Блондин шагнул вперёд, не останавливаясь и не поднимая головы, будто он что-то скрывал.

— Михаил Константинович! — окликнул его Тимуров.

Парень замер в шаге от ворот. Он медленно повернул голову, посмотрел на гвардейцев. Тимуров нахмурился, разглядывая его внимательнее. Молодой боец тоже напрягся, инстинктивно сжав автомат покрепче. Старший сержант сделал шаг вперёд, и на его лице появилось беспокойство.

— С вами всё в порядке? — спросил он, прищуриваясь.

Лицо парня, которого Тимуров принял за Михаила Константиновича Архарова, было бледным, глаза красноватыми, а рукава шубы окровавлены. Но дело было не только во внешности. Тимуров служил достаточно долго, чтобы научиться читать людей. И сейчас он видел что-то в глазах парня. Что-то, что заставило его насторожиться.

Блондин не стал отвечать, вместо этого он резко сократил дистанцию. Его корпус словно растворился в воздухе, преодолев три метра за долю секунды. Тимуров не успел даже глазом моргнуть. Его боевой опыт подсказывал, что нужно отреагировать, но тело не успевало за разумом.

Блондин оказался в миллиметре от него, правая рука врезалась в грудную клетку служивого с такой силой, что рёбра разлетелись на мелкие куски. Дёрнув руку на себя, незваный гость вытащил ещё бьющееся сердце Тимурова и раздавил его на глазах у растерявшегося молодого гвардейца.

Молодой боец замер, его лицо побелело, руки задрожали, автомат едва не выпал из пальцев. Он попытался отступить, открыть огонь, хоть что-то сделать, но ноги не слушались. Страх парализовал его полностью. В следующее мгновение блондин оказался позади паренька и со всего размаха ударил ребром ладони в основание шеи, начисто срубив голову. Два трупа синхронно упали на снег у ворот.

Блондин посмотрел на руки, покрытые кровью, а после безэмоционально произнёс:

— В порядке ли я? Конечно, в порядке. Ведь я иду на верную смерть.

Слова прозвучали так буднично, словно он обсуждал погоду или меню на ужин. Он шагнул через ворота, оставляя за спиной трупы и лужи крови. Впереди виднелось главное здание поместья, в котором жила любимая Михаила Константиновича Архарова — человека, пленившего Короля Червей.

Гостиная в восточном крыле поместья Водопьяновых утопала в мягком свете торшеров, бросающих на стены причудливые тени от резной мебели из карельской берёзы. Венера сидела на диване, обитом бархатом цвета слоновой кости, и внимательно слушала организатора свадеб, которая без устали тараторила уже второй час подряд.

Женщина лет сорока с высокой причёской и в строгом деловом костюме раскладывала на журнальном столике образцы тканей, каталоги с цветочными композициями и фотографии различных банкетных залов. Её руки порхали над столом как бабочки, хватая то один образец, то другой, демонстрируя их Венере с таким энтузиазмом, будто от выбора цвета скатертей зависела судьба всей Империи.

— И вот, посмотрите, дорогая моя, эти розы просто божественны! — защебетала организатор, тыча накрашенным ногтем в фотографию пышного букета. — Мы можем украсить ими весь зал, плюс арку для церемонии, плюс столы для гостей. Представляете, какая красота получится? А цветовая гамма! Я предлагаю сочетать нежно-розовый с золотым, это классика, проверенная временем. Хотя, если вы предпочитаете что-то более современное, можем добавить серебристые акценты или даже лавандовые оттенки. Очень модно в этом сезоне! А место проведения! У нас есть несколько вариантов: старинная усадьба за городом с видом на озеро, роскошный отель в центре столицы с панорамными окнами, или, если хотите чего-то совсем необычного, можем организовать церемонию в оранжерее с экзотическими растениями!

Венера задумчиво слушала этот водопад слов, улыбаясь краешком губ и периодически кивая. Её мысли были далеки от выбора цветов и тканей. Она думала о Михаиле, о том, как он сейчас сражается где-то на севере с армией нежити, рискуя жизнью ради спасения Империи. Сердце сжималось от тревоги каждый раз, когда она представляла его в бою, окружённого врагами, истекающего кровью.

Но Венера знала, что должна оставаться сильной, должна верить в его возвращение. Свадьба казалась чем-то нереальным, словно красивым сном, который может в любой момент рассыпаться. Венера провела рукой по шелковому платью, ощущая мягкость ткани под пальцами, и невольно представила себя в подвенечном наряде, идущую по алому ковру навстречу любимому. Образ был таким ярким, таким желанным, что у неё перехватило дыхание.

— Дорогая, вы меня слушаете? — спросила организатор, заметив отсутствующий взгляд Венеры.

— Да-да, конечно, — очнулась Венера, возвращая улыбку на лицо. — Розы прекрасны. И место… усадьба с видом на озеро звучит очень романтично.

— О, замечательно! — обрадовалась организатор и тут же принялась копаться в своих бумагах. — Тогда давайте обсудим меню. У нас есть несколько вариантов: традиционная русская кухня, европейская, азиатская фьюжн…

Венера уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь комнаты постучали. Стук был негромким, почти осторожным, но отчётливым. Организатор недовольно поджала губы, явно раздражённая тем, что кто-то прерывает её болтовню. Венера встала с дивана, расправив складки платья, и направилась к двери.

Сердце вдруг забилось чаще, хотя она не понимала, почему. Какое-то смутное предчувствие шевельнулось в груди, но она отмахнулась от него. Наверное, это просто слуга пришёл что-то сообщить или принести чай. Венера повернула ручку, потянула дверь на себя — и замерла.

На пороге стоял Михаил, её любимый. Живой, целый и невредимый. Светлые волосы слегка растрепаны, зелёные глаза смотрят на неё с такой нежностью, что у Венеры подкосились ноги. Он был одет в шубу, слегка припорошенную снегом, на щеках румянец от мороза. Венера не поверила своим глазам. Она думала, что он далеко на севере, что не вернётся ещё несколько дней, а он здесь!

Радость взорвалась в груди, смывая все тревоги и страхи. Венера даже не заметила, как бросилась вперёд, обхватила его руками за шею и прижалась губами к его губам. Поцелуй был страстным, долгим, полным облегчения и счастья. Она зарылась пальцами в его волосы, притягивая ближе, не веря, что он действительно рядом.

Но через мгновение что-то насторожило её. Губы Михаила были холодными. Не просто прохладными от мороза, а леденящими, словно она целовала труп. Венера попыталась отстраниться, но руки Михаила обхватили её талию, не давая отступить. Она всё-таки оторвалась от поцелуя, отклонив голову назад, и заглянула ему в глаза. И то, что она увидела, заставило кровь застыть в жилах.

В его зелёных глазах, таких родных и любимых, копошились черви. Десятки мелких красных червей извивались в радужке, ползали по зрачкам, выглядывали из уголков глаз. Они шевелились, сплетались друг с другом в отвратительном танце. Венера вскрикнула пронзительно и громко, и попыталась вырваться из объятий.

— Нет! Нет! На помощь! — закричала она, отталкивая его руками.

Но существо, выдававшее себя за Михаила, не отпустило её. Его пальцы впились в её талию, как железные клещи, причиняя боль. Организатор вскочила с дивана, уронив каталоги на пол, и замерла с открытым ртом, не понимая, что происходит. Венера дёргалась, царапала руки Михаила ногтями, пыталась ударить, укусить, вырваться любой ценой. Но он был сильнее. Намного сильнее.

Тварь, прикинувшаяся Михаилом, притянула Венеру и, улыбнувшись, произнесла:

— Владыка всегда побеждает. Всегда.

— Какой ещё владыка⁈ Пусти меня! — закричала Венера и потянулась к мане, но было уже поздно. Секундное промедление стало фатальным.

Тварь широко разинула рот. Челюсть раскрылась под неестественным углом, словно на шарнирах, обнажая ряды белых зубов. И из глубины горла посыпались черви.