Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ

Глава 21

Когда сталкиваешься с тварью, которая отобрала у тебя любимую девушку, так эта тварь ещё и миры пожирает — в такие моменты возникает лишь один вопрос: как я могу победить такое существо? Оно уничтожило бесчисленное множество цивилизаций. А я всего лишь человек?

Ну не совсем. Во-первых, я архимаг, а во-вторых, у меня есть опыт сражения с иномирными сущностями. Чего только стоит сдохший Император? Да, я никогда не сражался с божествами. Но всё когда-то бывает в первый раз.

Золгот наблюдал за мной, сотни глаз отслеживали каждое моё движение. Существо ждало, когда я бездумно рвану вперёд. Для него это была игра. Забава перед окончательным уничтожением планеты. Я сделал глубокий вдох, игнорируя боль от сломанных рёбер, и потянулся к остаткам маны. Её было более чем достаточно для пары атак, спасибо доминанте Поглощения урона.

Нужно атаковать с умом, найти слабость этой падали. Ведь у меня есть лишь один шанс. Промахнусь? И мне конец. Я сжал рукоять катаны обеими руками, чувствуя, как клинок начинает вибрировать, поглощая ману. Металл нагрелся, засветился тусклым синим светом.

Я рванул вперёд, сокращая дистанцию между собой и Золготом. Катана описала дугу в воздухе, целясь в ближайший глаз на груди существа. Клинок пел, рассекая воздух, оставляя за собой синеватый след. Но Золгот даже не пошевелился. Одна из его рук метнулась навстречу удару с такой скоростью, что я не успел среагировать.

Длинные когтистые пальцы обхватили лезвие катаны, остановив его в миллиметре от цели. Металл визжал, пытаясь прорезать плоть, но чёрная кожа даже не поцарапалась. Золгот сжал пальцы сильнее, и я услышал тревожный звон — клинок начал трещать под давлением.

Вторая рука существа метнулась в мою сторону, и я едва успел отпустить рукоять катаны, отпрыгнув назад. Кулак Золгота пролетел в миллиметре от моего лица, создав ударную волну, от которой кожу обожгло, словно огнём. Я приземлился на корточки, уже готовясь к следующей атаке, но божок оказался быстрее.

Золгот отшвырнул катану в сторону и молниеносно нанёс удар ногой. Я тут же использовал пространственный обмен. Катана очутилась там, где только что стоял я, и получила такой удар, что разлетелась на мелкое крошево, больше похожее на пыль.

— Удивительная прыткость для насекомого, — произнёс Золгот и снова рванул в атаку.

Его кулак метнулся в мою сторону со скоростью выстрела. Рукопашный бой седьмого ранга, Животные рефлексы и прочие доминанты оказались бесполезны перед подавляющей мощью. Я лишь успел выставить перед собой руки, блокируя его выпад

Его кулак врезался в блок с такой силой, что обе мои руки сломались одновременно. Хруст костей слился с воплем боли, вырвавшимся из горла. Предплечья согнулись под неестественным углом, острые осколки костей пробили кожу изнутри. Меня отбросило назад, я покатился по асфальту, оставляя за собой кровавый след. Не успел я остановиться, как Золгот уже завис надо мной.

Существо схватило меня за ногу, подняло в воздух, словно я ничего не весил, и со всего размаха ударило об землю. Спина встретилась с асфальтом, и я услышал, как позвоночник хрустнул в нескольких местах. Боль была настолько сильной, что на мгновение мир померк, сознание едва не отключилось. Золгот повторил манёвр. Поднял и снова ударил о землю, на этот раз лицом вниз.

Нос сломался с влажным хрустом, зубы впились в губу, кровь хлынула в рот. Я попытался закричать, но вместо крика вырвалось только хриплое бульканье. Существо продолжало играть со мной, как кот с мышью. Подняло снова, развернуло в воздухе и швырнуло в ближайшую стену. Я врезался в кирпичную кладку спиной, пробив её наполовину, и рухнул на землю в груде обломков.

Рёбра, которые только начали срастаться, снова сломались, на этот раз в новых местах. Левая ключица треснула, правое плечо вывихнулось. Я лежал в пыли и осколках кирпича, задыхаясь, харкая кровью, и пытался заставить тело двигаться. Регенерация работала на пределе, но повреждения накапливались быстрее, чем она успевала их залечить.

Золгот неторопливо вошёл в руины здания. Сотни глаз смотрели на меня с разочарованием. Существо наклонилось, один из больших глаз на груди приблизился к моему лицу, рассматривая меня вблизи. Голос Золгота снова зазвучал в моей голове с весьма ироничной интонацией:

«Драться с тобой не интереснее, чем всерьёз сражаться против блохи».

Один из когтей метнулся вниз и вонзился в мой живот, пробив плоть насквозь. Я закричал, дёргаясь от боли, но Золгот продолжал, медленно вращая коготь внутри раны, разрывая внутренности. Существо вытащило коготь, окрашенный моей кровью, и поднесло к одному из ртов, где длинный язык высунулся и лизнул кровь.

Золгот издал звук, похожий на довольное урчание, а потом выпрямился и сделал шаг назад, словно давая мне возможность подняться. Я заставил себя встать, опираясь на стену одной рукой, которая успела начать срастаться и хоть как-то слушалась. Другая рука безвольно висела, сломанная в двух местах. Лицо распухло, левый глаз заплыл так, что почти не открывался. Рот полон крови, несколько зубов я сплюнул на землю вместе с очередной порцией алой жидкости. Ноги едва держали, дрожа от напряжения. Но я стоял.

Я резко разорвал дистанцию, оттолкнувшись от стены и отпрыгнув на добрый десяток метров назад. Приземлился неуклюже, едва не упав, но удержал равновесие. Золгот наблюдал с любопытством, не преследуя, явно ожидая, что я попытаюсь сделать что-то интересное. И я дал ему желаемое зрелище.

Активировав божественную доминанту «Первоотец стихий», я выплеснул всю оставшуюся ману без остатка. Мир вокруг взорвался яркими вспышками стихий.

Земля под ногами Золгота вздыбилась, каменные шипы размером с дом взметнулись вверх, пронзая воздух. Огненный шторм обрушился сверху, температура подскочила до тысячи градусов за секунду, плавя асфальт в радиусе сотни метров. Ураганный ветер закрутился вихрем, подхватывая обломки зданий и швыряя их в центр воронки, где стоял Пожиратель. Молнии били из облаков непрерывным потоком, каждый разряд нёс энергию, способную испепелить целый квартал Хабаровска.

Вода хлынула из-под земли гейзерами, замерзая на лету и превращаясь в ледяные копья, летящие со всех сторон. Стихии и все их производные обрушились на Золгота одновременно, создавая апокалиптическую картину разрушения. Земля тряслась, небо раскололось, воздух горел. Я вложил в эту атаку всё, что у меня осталось, каждую каплю маны, каждую крупицу силы.

Атака длилась всего секунду, хотя казалось, что прошла вечность. Столб разноцветного пламени поднялся в небо на километр, освещая весь Хабаровск. Ударная волна разметала всё в радиусе трёх кварталов, сравняв здания с землёй.

Когда пыль наконец развеялась, я увидел результат своей атаки. На месте, где стоял Золгот, образовался кратер глубиной в пятьдесят метров. Края кратера оплавились, превратившись в стеклянную массу. Воздух дрожал от остаточного тепла, искажая изображение. И в самом центре этого хаоса стоял Золгот. Абсолютно невредимый.

На его чёрном теле не было ни единой царапины. Сотни глаз смотрели на меня с нескрываемой скукой. Существо зевнуло одним из ртов, обнажив ряды игольчатых зубов, а потом произнесло голосом, полным разочарования:

«Очевидно, это всё, на что ты способен».

В отчаянии я призвал Косу Тьмы и со всего размаха послал теневой серп в Золгота. Серп промчался по воздуху, разрезая пространство на молекулярном уровне. Эта атака могла рассечь если не всё что угодно, то очень многое. Чёрная полоса неслась к Золготу, оставляя за собой искажения в воздухе.

Но Пожиратель просто отмахнулся. Буквально отмахнулся рукой, словно прогоняя надоедливую муху. Его ладонь встретила полосу, и та отклонилась в сторону, изменив траекторию на девяносто градусов.

Серп промчался мимо Золгота и врезался в башню, стоящую за ним. Верхняя половина конструкции медленно отделилась от нижней, срезанная идеально ровно. Многотонная махина накренилась, зависла на мгновение в воздухе, а потом рухнула вниз с грохотом, сотрясающим землю. Столб пыли взметнулся в небо, накрыв половину квартала серым облаком. Обломки разлетелись во все стороны, врезаясь в соседние здания.

Я стоял, глядя на результат своей атаки, и чувствовал, как надежда на победу тает на глазах. Зевнув, Золгот, исчез. Вот он стоял в кратере, а в следующее мгновение материализовался прямо передо мной. Я почувствовал его присутствие слишком поздно. Холодные пальцы обхватили моё горло и подняли над землёй.

Ноги болтались в воздухе, руки инстинктивно схватились за запястье Золгота, пытаясь ослабить хватку, но это было бесполезно. Существо держало крепко, неумолимо, сжимая горло так, что дышать становилось невозможно. В моей голове прозвучал голос, пропитанный разочарованием:

«Скука смертная. Впрочем, от смертного глупо ожидать чего-то большего.»

Золгот поднял руку вверх, когти раздвинулись, готовясь разрезать меня на части. Рука иномирного божка приближалась пугающе медленно. Как будто мир замер, давая мне возможность рассмотреть собственную смерть. Похоже, это конец. Буквально через мгновение моя жизнь оборвётся, а мир будет уничтожен. Или нет?

Слева резко сгустились тени, приняв форму человека. Высокого, плечистого, с густой седой бородой и шрамом через всё лицо. В руках он держал чёрный клинок, из которого изливался чудовищный поток энергии. Энергия была настолько плотной, что воздух вокруг меча искажался, словно реальность не могла выдержать его присутствия. Это был мой дед.

Максим Харитонович Багратионов материализовался в метре от Золгота и нанёс резкий удар, отсекая сразу обе руки иномирного божка. Я рухнул на землю вместе с отрезанными конечностями, всё ещё сжимающими мою шею, а дед заорал во всё горло:

— Беги, внучёк!

Золгот даже никак не отреагировал на потерю рук. Существо стояло неподвижно, сотни глаз смотрели на отсечённые конечности, лежащие на асфальте, всё ещё сжимающие мою шею. Культи, из которых должна была хлестать кровь, не истекали ничем, там просто зияла пустота, абсолютная чернота, поглощающая свет.

Золгот медленно перевёл взгляд с рук на Максима Харитоновича, рассматривая деда с чем-то похожим на любопытство. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только моим хриплым дыханием и отдалённым грохотом расширяющегося поля аннигиляции. А потом Пожиратель заговорил, и голос его прозвучал почти радостно, многоголосием, в котором слышались нотки искреннего веселья:

«А теперь становится немного интереснее. Обожаю семейные драмы».

Из культей начали прорастать новые руки. Они вырастали, словно ветви дерева, чёрная плоть формировалась из ничего, создавая новые конечности взамен утраченных. Процесс занял не больше пяти секунд, и Золгот снова обзавёлся полным комплектом, как будто ничего не произошло.

Существо подняло новые руки, повертело ими перед лицом, словно проверяя работоспособность, а потом опустило и сделало шаг в мою сторону. Я всё ещё лежал на земле, пытаясь содрать с шеи отрезанную руку, продолжающую сжимать горло мёртвой хваткой. Дышать было почти невозможно, в глазах плясали чёрные точки. Золгот остановился, глядя на меня и деда поочерёдно, словно раздумывая над чем-то, а потом задал вопрос, от которого кровь застыла в жилах:

«А теперь скажи мне, Михаэль Испепелитель, кого из вас двоих мне убить первым?»

Существо выдержало театральную паузу, наслаждаясь моментом, наблюдая за нашими реакциями всеми сотнями глаз одновременно. Я наконец оторвал последний палец от шеи и с отвращением швырнул его руку в сторону, после чего судорожно вдохнул, жадно глотая воздух.

«Что-то мне подсказывает, что старик по тебе будет горевать куда сильнее, чем ты по нему, верно? А значит, молодую поросль я сорву первой».

В этот момент Максим Харитонович рявкнул нечленораздельный боевой клич, состоящий на сто процентов из матерной брани, и набросился на Золгота с яростью, которой позавидовал бы и сам Карим. Чёрный клинок описывал дуги в воздухе, оставляя шлейфы тёмной энергии, целясь в шею, грудь, живот Пожирателя.

Золгот же уклонялся от каждой атаки с невероятной лёгкостью; он будто танцевал, отклоняя корпус то в одну сторону, то в другую. Удары деда были мощными, точными, отточенными десятилетиями боевого опыта, но они не достигали цели. Существо играло с ним, дразнило, позволяя почувствовать ложную надежду. И вдруг Максим Харитонович изменил тактику.

Вместо очередного удара мечом, дед просто бросился вперёд и схватил Золгота за руку свободной рукой. Пальцы сжались на чёрном запястье, удерживая существо на месте. Золгот замер, несколько глаз уставились на место контакта с недоумением.

«Это шутка какая-то? Хочешь взять меня за ручку и сводить в кино?» — прозвучал голос Пожирателя, полный искреннего непонимания.

Я вскочил с земли, игнорируя боль во всём теле, и закричал, поняв, что задумал дед:

— Старый хрен! Не смей!

Но Максим Харитонович не слушал. Он посмотрел на меня через плечо и улыбнулся, а потом со всего размаха вогнал свободную руку себе в грудь. Пальцы пробили плоть, раздвинули рёбра, проникли в грудную клетку. Кровь хлынула алым фонтаном, окрасив рубашку и шинель деда, падая на асфальт густыми каплями.

Максим Харитонович не закричал, не застонал, только стиснул зубы. Его рука нащупала что-то внутри груди, схватила это и резко выдернула наружу. В окровавленной ладони дед держал синеватый артефакт размером с кулак, пульсирующий ярким светом.

Это был его источник жизни, то, что заменяло ему сердце все эти годы, поддерживая существование вопреки смерти. Вокруг синеватого кругляша концентрировалась энергия, собранная за десятилетия сдерживания аномальной зоны Калининграда. Я почувствовал исходящую от него мощь, это была сила, способная при высвобождении уничтожить всё в радиусе нескольких километров.

Максим Харитонович посмотрел на Золгота, оскалив окровавленные зубы, и прохрипел голосом, полным решимости:

— А теперь сдохи, падаль иномирная.

Пальцы деда начали сжиматься вокруг артефакта, готовясь раздавить его и высвободить всю накопленную энергию одним взрывом. Я видел, как свечение усиливается, как воздух вокруг искажается от нарастающей мощи. Ещё мгновение — и всё будет кончено, по крайней мере, для Харитоновича и меня.

Рванув вперёд, я преодолел расстояние в три метра и вырвал артефакт из рук деда. Максим Харитонович, истекающий кровью из зияющей дыры в груди, посмотрел на меня с удивлением, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему произнести ни слова/ни звука. Вместо этого я заорал, обращаясь к Ут:

— Немедленно передай деду Сердце Василиска!

«Запрос принят», — послышался вибрирующий голос.

В следующую секунду я ощутил всю прелесть бытия обычным человеком. Боль, которая казалась чудовищной, когда у меня была химерическая регенерация, оказалась лишь детским лепетом в сравнении с тем, что я испытывал прямо сейчас. Но времени на страдания не было, я призвал телепортационную костяшку, припечатал её к груди деда и влил в неё крупицы маны, активируя.

Плоть вокруг телепортационной костяшки быстро начала восстанавливаться благодаря конгломерату Сердце Василиска. Максим Харитонович уставился на меня с непониманием, попытался схватить за руку, закричать что-то, но синее сияние окутало его, и дед исчез. Последнее, что я увидел в его глазах перед исчезновением, был ужас. Не за себя, а за меня.

Дед отправился в Калининград, а я со всего размаха обрушил артефакт на голову Пожирателя миров. Синеватая сфера врезалась в чёрный череп, треснула, а потом взорвалась.

Мир исчез в ослепляющей вспышке света. Взрыв был настолько мощным, что я ничего не слышал. Звуки просто перестали существовать, оставив после себя абсолютную тишину. Ударная волна накрыла меня прежде, чем я успел что-либо сделать. Меня подбросило в воздух, закрутило, швырнуло в сторону с такой силой, что тело превратилось в тряпичную куклу, не контролирующую движения.

Я летел, кувыркаясь в воздухе, проносясь над руинами зданий, над улицами, над людьми, убегающими в панике. Жар от взрыва обожёг кожу, испепелил одежду, выжег волосы. Каналы маны разорвались окончательно, не выдержав перегрузки. Кости ломались одна за другой, руки, ноги, рёбра, позвоночник. Кожа лопалась от чудовищного давления, кровь летела каплями, оставляя за мной алый шлейф в воздухе. Я не чувствовал боли. Шок отключил все ощущения, оставив только смутное осознание происходящего.

Полёт закончился внезапно. Моё тело врезалось в асфальт на огромной скорости, отскочило, как мяч, снова ударилось о землю, а потом покатилось. Меня волокло по асфальту сотни метров, кожа сдиралась, оставляя кровавые следы на дороге. Я врезался во что-то твёрдое — может быть, в стену здания, может, в столб — и наконец остановился.

Лежал неподвижно, глядя на кружащийся в воздухе пепел, и пытался понять, жив ли я ещё. Я с трудом дышал, наполняя лёгкие лишь на десятую часть общего объёма. Видел только одним глазом, второй заплыл полностью или был раздавлен взрывом. Регенерация не работала. Спас деда, чтобы он прожил на пару мгновений дольше меня, но я ни о чём не жалел.

Я попытался пошевелить рукой и понял, что не чувствую её. Не чувствую ног. Не чувствую большую часть тела. Позвоночник сломан в нескольких местах, нервные окончания разорваны. Я был парализован, обездвижен и беспомощен. Единственное, что я мог, так это лежать и смотреть в небо, надеясь, что взрыв всё-таки уничтожил Золгота. Надеясь, что жертва не была напрасной.

Вдали, там, где произошёл взрыв, поднимался огромный столб дыма, смешанный с пылью и обломками. Грибовидное облако росло, расширялось, затмевая солнце. Земля продолжала дрожать от остаточных толчков, здания рушились одно за другим, не выдержав повреждений. Крики людей доносились отовсюду, сирены завывали, но всё это казалось таким далёким, нереальным. Я закрыл единственный видящий глаз и хрипло прошептал:

— Старый друг… сейчас твоя… помощь… была бы… как никогда кстати…

Следующее, что я почувствовал, так это как мою голову бережно приподнимают и в рот вливают какую-то мерзость. Пахло отвратительно, на вкус ещё хуже. Но в ту же секунду мне стало легче. Боль стала отступать, чувствительность в теле резко начала возвращаться. Я невольно улыбнулся, открыв глаза. Надо мной со скорбным видом склонился Мимо.

— Помоги встать… — попросил я.

— Михаил Константинович, вы погибнете, если снова… — с тревогой в голосе сказал Мимо, помогая мне подняться. В руке он держал пустую колбу регенерационной эссенции. Как же прекрасно, когда твоя душа связана с кем-то столь верным.

— Если я не уничтожу эту тварь, то вы с Галиной не доживёте до следующего дня, — ответил я, харкнув кровью.

Мои руки дрожали так сильно, что я едва мог опереться на Мимо. Регенерационная эссенция работала, но слишком медленно, если сравнивать её с моей химерической регенерацией. Мир вокруг плыл, раздваивался, терял чёткость, но я моргнул несколько раз, прогоняя пелену, и посмотрел по сторонам.

Добрая половина Хабаровска была стёрта с лица земли. Здания испарились, оставив после себя только обугленные основания и груды расплавленного металла. Улицы превратились в кратеры, асфальт оплавился и застыл причудливыми волнами, словно чёрное море внезапно замёрзло в момент шторма. Деревья обуглились до состояния чёрных скелетов, торчащих из земли, как пальцы мертвеца.

Машины лежали перевёрнутыми, смятыми, некоторые всё ещё горели, извергая в небо столбы чёрного дыма. Всё было покрыто серой пылью, оседающей медленно, словно снег, превращающий руины в мёртвый пейзаж из кошмарного сна. В воздухе появились энергетические искажения, я видел их даже без Всевидящего Ока. Мана здесь отказывалась подчиняться.

Я попытался потянуться к внутренним резервам энергии, поглощённой после взрыва, и почувствовал пустоту. Абсолютную, всепоглощающую пустоту. Каналы маны были уничтожены, разорваны в клочья после того, как я использовал доминанту Поглощения урона, конвертируя большую часть взрыва в чистую энергию.

Это спасло мне жизнь, позволило пережить то, что должно было испепелить меня мгновенно, но цена оказалась чудовищной. Теперь я не мог использовать магию. Великий архимаг снова стал бездарем. Просто восхитительно! Покачиваясь, я заставил ноги двигаться, шагнул вперёд, потом сделал ещё один шаг, и ещё. Каждый шаг давался с трудом, тело протестовало, требовало отдыха, но я игнорировал его. Мимо рванул было за мной, но я остановил его:

— Можешь идти. Ты ничем не сможешь помочь.

Мимик замер, не в силах ослушаться приказа человека, которому подчинялся всю жизнь по собственной воле, а после, закусив губу, исчез.

Я шёл по разрушенному городу, вдыхая запах смерти, висящий в воздухе густым облаком. Благодаря мне Золгот явился сюда. Это я даровал Венере силу, способную выдержать мощь иномирной твари. Это я обрёк мир на гибель. Забавно всё вышло. Как и в прошлой жизни, я стремился к тому, чтобы остановить войны, но всё пришло в ту же самую точку. Мир рушится, а я ничего не могу с этим поделать. Впрочем, пока я жив, всё можно изменить.

Я посмотрел в сторону эпицентра взрыва, туда, где должен был находиться центр воронки. И увидел его Пожирателя Миров. Существо, которое должно было быть уничтожено взрывом, но всё ещё продолжавшее существовать. Правда, оно выглядело иначе.

Тело Золгота было сильно ранено, я видел это даже с расстояния в несколько сотен метров. Левую руку оторвало по самое плечо, из культи сочилась не кровь, а какая-то серая субстанция, испаряющаяся в воздухе. Чернота его тела стала подрагивать, словно помехи на телевизоре, когда сигнал прерывается.

По поверхности пробегали белые пятна, мерцающие, исчезающие и появляющиеся вновь в случайных местах. Божок выглядел так, будто вот-вот растворится в воздухе. Сотни глаз закрылись, остались открытыми лишь десять штук, тускло светящихся алым. Золгот стоял неподвижно, словно для поддержания стабильности формы требовалась вся его концентрация.

Я смотрел на раненого бога и чувствовал, что прожил эту жизнь не зря. А ещё я невольно вспомнил про проклятое пророчество. Я должен убить собственное дитя, чтобы спасти мир. Я хотел верить, что это метафора, что это предупреждение о возможном будущем, которое можно изменить. Но сейчас, глядя на Золгота, носящего тело Венеры как костюм, я понял. Понял, чего от меня хочет судьба.

Она желает пойти нахрен! Я долбаный Михаэль Испепелитель, и если потребуется, я уничтожу само Мироздание, подчинив его своей воле!

Золгот медленно повернулся в мою сторону. Движение было неуверенным, дёрганым, словно марионетка двигалась на порванных нитях. Существо посмотрело на меня десятком оставшихся глаз, и я почувствовал, как его голос вливается в мой разум. На этот раз не многоголосием, а одиночным потоком мыслей, транслирующимся напрямую в сознание, минуя барьеры:

«Ты ранил бога. Можешь гордиться собой, Михаэль».

В голосе не было злости или ярости, исчезла даже насмешка. Золгот пребывал в шоке от случившегося. Его голос зазвучал снова.

«Только это никак не повлияет на итог. Ваш мир обречён».

Силуэт Золгота начал размываться, терять чёткость, словно акварельный рисунок, по которому провели мокрой кистью. Чёрная плоть растворялась в воздухе, превращаясь в дым, уносящийся ветром. Глаза мерцали, гасли один за другим. Я ощутил, как мощный энергетический импульс Золгота исчез и появился там, где ещё недавно было поместье Водопьяновых.

— Хочешь спрятаться? — усмехнулся я. — Да кто ж тебе позволит?