Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ

Глава 7

Грохот и скрежет металла били по ушам, запах гари и жженой плоти щекотал ноздри, а я стоял перед толпой рыцарей смерти. За их спинами скрывались личи, управляющие побоищем. Десяток костяных магов в рваных балахонах и с посохами в руках.

Рванув вперёд призвал Косу Тьмы, и взмахнул ею. Теневой серп сорвался с лезвия и устремился к рыцарям. Ударил в щиты, выбив сноп искр, и разбился на части, не причинив никакого урона. Рыцарей смерти лишь немного оттолкнуло назад.

Я нахмурился и потянулся к мане, активировав магию Молний. С небес ударил яркий разряд, угодил прямо в центр строя. Доспехи рыцарей задымились, сталь почернела, но никто не упал замертво.

— То, что мертво, умереть не может? — произнёс я присказку, старую, как сам мир, и выбросил вперёд волну пламени.

Огонь накрыл рыцарей, лизнул щиты, но не прожёг. Магия Ветра тоже не дала плодов, ураганный порыв лишь пошатнул строй. Магия Льда заморозила ноги, но рыцари разломали лёд и без труда освободились. Зато магия Земли как всегда сработала безотказно. Земля вздыбилась, огромные каменные столбы вырвались вверх, разметав рыцарей в разные стороны.

Пока строй был нарушен, я воспользовался моментом и рванул вперёд, нанося удары руками и ногами. На удивление, рукопашный бой оказался невероятно эффективным, тем более, что я использовал все доступные мне стихийные покровы и мышечные усиления. Удар в щит — он разлетается, словно сделан из снега. Ещё удар — нагрудная пластина рыцаря смерти раскалывается вместе с некротическим ядром. Кулак, локоть, колено, удар пяткой с разворота. Каждый удар сминал рыцарей смерти, будто их били не руками и ногами, а многотонным молотом.

А ещё я смог по достоинству оценить доминанту «Поглощение урона». Я не заметил, как рыцарь сметри подкрался сзади и ударил меня по спине шипастым цепом. Было больно, даже позвонки хрустнули. Вот только повреждений я не получил. Чешуя василиска, усиленная адаптивным доспехом, с лёгкостью сдержала урон, а я почувствовал, как мои мышцы налились силой. Это не было значительное усиление. Может, я стал сильнее на долю процента, но это уже было немало.

В следующий момент я замер, позволив рыцарям смерти хорошенько меня отдубасить. Боец, потерявший шлем, оскалил костлявую пасть и со всего размаха обрушил на мою ключицу двуручный меч. Клац! Клинок сломался у основания. Рыцарь смерти растерянно посмотрел на артефактное оружие и бросился врукопашную, бесполезно колотя по мне латными перчатками.

Ещё один нанёс удар двуручным топором, тот выбил искры из моего доспеха и от лезвия секиры в разные стороны полетели куски стали. Видя, что рыцари смерти, мягко говоря, проигрывают, личи тоже вступили в бой. Направили посохи в мою сторону и синхронно выстрелили фиолетовыми лучами. Лучи извивались в воздухе словно змеи, огибая рыцарей, и ударили меня прямо в грудь. И…

И меня накрыла боль. Резкая боль, словно кожу сдирают заживо. Магия Некромантии выжигала плоть, оставляя глубокие ожоги, которые не могли меня убить при всём желании. Помимо этого, я поглощал шестьдесят пять процентов урона, переводя его в ману с помощью доминанты «Поглощение урона», и, как выяснилось, эта доминанта шикарно работает в связке с «Энергетическим паразитом».

По моим каналам струился океан маны. Казалось, вот-вот он разорвёт меня на части, но я не стал ждать, пока дойду до предела. Вместо этого сфокусировал поток маны в районе солнечного сплетения и резко выбросил его вовне. Чистый поток энергии вырвался из моей груди и синеватым импульсом ударил вперёд, обугливая рыцарей смерти, испепеляя личей.

Это был столь мощный выброс, что он накрыл всё в радиусе пятнадцати метров, оставив после себя лишь искаженный воздух и оплавленную брусчатку. Импульс энергии пронёсся дальше, разрушил два здания за спинами личей. Стены рухнули, крыши обвалились, облако пыли взметнулось вверх. Глядя на это, я невольно присвистнул:

— Ого… Теперь я сам себе Оторва.

Теперь понятно, почему Карим столь силён. Этот подлец распределяет поглощённую энергию по всему телу, усиливая себя в каждом из аспектов. Сила, ловкость, скорость реакции. Какой бы урон он ни получил, с каждым разом он становится всё более грозным противником. Можно сказать, что в прошлой жизни я лишь чудом сумел его одолеть. Хотя, я ведь его так и не одолел. Просто запечатал.

Справа прогремел взрыв, и в небо взметнулся яркий луч света. Готов спорить, что это Леший буянит. В таком случае, не буду ему мешать. Лучше отправлюсь к стенам дворца; как я вижу, ситуация там становится всё плачевнее.

Перепрыгивая через груды трупов, я рванул сквозь клубы удушающего дыма. С каждым шагом звуки боя нарастали. Грохот пушек и пулемётов, крики раненых и гортанный вопль нежити, лязг стали и постукивание костей друг о друга.

Приблизившись, я увидел на вершине стены вдоль всего периметра священников в белоснежных одеяниях. Машинально, словно в трансе, они размахивали металлическими кадилами на цепях, из которых валил густой дым. Их губы шевелились без остановки, выкрикивая молитвы.

Магия Света вывалась из окуривателей и устремлялась вниз, на головы мертвяков. Каждый луч, касаясь нежити, испепелял её, оставляя лишь зловонную кучку пепла. Однако была весомая проблема. Их заклинания могли атаковать лишь одну цель за раз. А это довольно бесполезно, когда дворец атакуют целые легионы нежити.

Священники выглядели ужасно. Их тела были истыканы стрелами, торчавшими из плеч, боков, бёдер. Вены на шеях и руках вздулись и посинели под кожей. Судя по всему, это было некротическое заражение. Кожа быстро покрывалась язвами, губы лопались, из глаз текла кровь.

Один священник выронил окуриватель, схватился за грудь и закашлялся кровью. Он упал на колени и пополз вперёд, готовый сброситься со стены прямо в толпу нежити. Но его перехватил другой священник. Он вытащил из сумки шприц с зеленоватой жидкостью, которую я тут же узнал. Регенерационная эссенция Преображенского.

Святоша вогнал иглу в шею упавшему и нажал на поршень. Зараженный задрожал, выгнулся дугой, но через мгновение вены побледнели, язвы начали затягиваться, и он, пусть и с трудом, но встал в строй, продолжив читать молитвы.

Видя эту картину, можно было порадоваться и даже сплясать победную джигу! Мертвяки не пройдут! Эссенция работает, и всё такое. Вот только я точно знал, что этой самой эссенции раз-два и обчёлся. Если я не вмешаюсь, то буквально через пару часов эссенция закончится, а нежить просто по телам перейдёт через стены и сожрёт всех на своём пути.

Мои размышления прервал пронзительный рёв. Звучал он как скрежет металла, смешанный с воем ветра. Я задрал голову вверх и увидел костяного дракона. Огромный, размах крыльев. Рёбра торчали из туловища, позвоночник извивался змеёй, череп светился зелёным. Из пасти капала некротическая слизь.

Однако он даже не думал атаковать защитников дворца. Он был всего-навсего бомбардировщиком. С его спины начали падать мясные шары. Раздувшиеся мертвецы, наполненные некротическими газами. Кожа натянута до прозрачности, вены проступают чёрной паутиной. Они срывались со спины дракона, летели вниз, прямо на дворец. Настоящие живые бомбы, впрочем, они не живые.

Я видел, на что способна некротическая дымка. Если эти колобки взорвутся над дворцом, некротическое облако накроет всех. Священники, маги, самураи, чинуши и даже Император погибнут за считанные минуты и пополнят ряды Туза Крестов.

Однако Сёгун всё предусмотрел. Ну, может, не всё, но что-то явно предусмотрел. На крыше дворца появились фигуры самураев в церемониальных нарядах. Ярко-красных хаори (они же кимоно с золотой вышивкой), широких хакама (они же штаны), с мечами за поясом. Их было двенадцать человек. Выстроились полукругом и синхронно вскинули клинки вверх.

Лезвия засветились золотым, выбрасывая лучи яркого света. Лучи сплелись в воздухе, закружились, начали формировать странный силуэт, который мне был знаком. Кирин. Мифическое существо из японских легенд. Тело льва, покрытое золотой чешуёй. Голова дракона с рогами. Копыта, окружённые пламенем. Хвост, заканчивающийся языками огня. Существо света и праведности, карающее зло.

Кирин материализовался полностью и зарычал. Звук оказался такой мощности, что земля дрогнула. Он резко взмыл в небо и устремился к костяному дракону. Дракон попытался уклониться, но Кирин был быстрее. Врезался в дракона массивной головой, переломив того на две части. В это же мгновение золотое пламя вырвалось из тела Кирина, накрыв собой не только костяного дракона, но и мясные шары, летящие вниз.

Дракон испарился, будто его никогда и не было, а мясные шары взрывались в воздухе один за другим. На удивление, некротическое облако, появившееся после взрыва, моментально рассеялось под действием золотого пламени Кирина, так и не достигнув земли. Кирин развернулся и устремился обратно к крыше дворца, растворяясь в лучах света, которые втянулись обратно в клинки самураев.

Воины опустили мечи и устало пошатнулись. Один упал на колени, другой оперся на меч, третий закашлялся кровью. Заклинание выжало из них все силы. Что тут скажешь? Весьма эффектный трюк, вот только у Туза Крестов множество драконов и мясных шаров, а самураев, способных повторить этот фокус, единицы. К тому же, есть проблема посерьёзнее…

С южной стороны послышался леденящий кровь скрежет. Я обернулся на звук и увидел, как убитые мертвяки, валяющиеся грудами у стен, начали двигаться. Нет, они не ожили, просто двигались, будто их кто-то заарканил и тянул на верёвке к себе. Трупы тянулись друг к другу, превращаясь в бесформенную массу плоти, сливающейся воедино.

Кости хрустели, плоть с чавканьем склеивалась, черепа вплавлялись в рёбра гигантской махины. Тысячи трупов стягивались в одну точку, образуя нечто чудовищное. В Дреморе эту мерзость называли костяной голем, но столь огромного я не видывал никогда.

Он рос, поднимался всё выше. Десять метров высотой, потом двенадцать, пятнадцать. Тело усыпано тысячами глаз, смотрящих во все стороны, позвонки пробили плоть и торчат острыми костяными лезвиями. Руки толщиной с вековой дуб заканчивались острыми когтями. Грудь выглядела словно щит, сотканный из рёбер и черепов. Голова в виде гигантского черепа с тремя вертикальными глазами, горящими зелёным пламенем.

Голем наклонился и поднял с земли дубину, так же состоящую из множества тел нежити. Костяную дубину, сплетённую из позвоночников, увенчанную гигантским черепом. Распрямившись, голем нанёс удар. Маги на стенах позабыли про мелкую нежить и тут же сосредоточили атаку на големе. Они выбросили в него всё, что было. Огненные шары, ледяные копья, молнии, ветряные серпы и много другое. Всё это обрушилось на голема одновременно.

Но было слишком поздно. Чудовищная дубина, сметающая всё на своём пути, врезалась в барьер, который маги создали в последнее мгновение, и с лёгкостью разнесла его в клочья. Удар. Стена взорвалась мелким крошевом, разбрасывая во все стороны булыжники и изломанные трупы защитников дворца. Образовалась брешь порядка десяти метров шириной, в которую тут же хлынули мертвецы.

Десятки тысяч зомби, скелетов, рыцарей смерти, гулей и прочей нежити неслись вперёд, топча друг друга и карабкаясь через обломки. Клацали челюстями, размахивали оружием, ревели, словно раненые звери.

Оборона прорвана. Сёгун отправится к праотцам через три, два, один…

Сжав кулаки, я сорвался с места и помчался к бреши. Перемахнул через груду обломков, приземлился прямо в центре проёма. Мертвецы неслись на меня неукротимой волной. Зомби с гниющими лицами, скелеты с ржавыми мечами, рыцари смерти в потемневших от пролитой крови доспехах. В этот момент я пожалел, что у меня больше нет моего молота. Отличное было оружие, сейчас бы очень пригодилось.

Я ударил первого зомби кулаком в грудь. Грудная клетка проломилась, тело отлетело назад, сбило ещё десяток мертвецов. Второй удар — ногой в челюсть скелета. Череп разлетелся мелкими осколками и посёк мертвяков, стоящих справа. Третий удар — локтем в висок рыцаря смерти. Сломались позвонки, а он, словно пушечное ядро, улетел прочь.

Позади послышались крики. Японские самураи выстроились за моей спиной и подняли винтовки, начав стрелять поверх моей головы. Пули просвистели мимо, впились в мертвецов, разрывая их на части.

— Ого! Экспансивные пули? — присвистнул я. — Нужно позаимствовать технологию их изготовления, когда отобьёмся.

Кто-то из самураев заорал:

— Не заденьте гайдзина! Он на нашей стороне!

Я усмехнулся и призвал Косу Тьмы. Взмахнув ею, я швырнул теневой серп перед собой, рассекая по меньшей мере пятьдесят мертвяков пополам. Ещё взмах — падают новые полсотни. Взмах! Серп натыкается на артефактный щит рыцаря смерти и с грохотом исчезает. Не беда, к такому исходу я был готов. Резкий рывок вперёд, и бью пяткой прямо в щит, разбивая его на части, а рыцаря отправляя в полёт.

Я работал без остановки. Махал косой, посылал серпы один за другим. Они летели через брешь, рассекая нежить на куски. Тела падали, дёргались в агонии, но продолжали ползти вперёд, жаждая крови. На место павших мертвяков приходили новые.

Справа просвистел топор, от которого я успел лишь чудом уклониться. Лезвие резануло, рассекая кожу на моём виске, а в следующее мгновение я ударил магией Ветра, разбросав истлевший костяк скелета по всей округе.

Личи пытались воссоздать костяного голема, но теперь святоши на стенах были готовы. Видя, что гнилая плоть тянется друг к другу, они обрушивали на неё лучи света, испепеляя все попытки создать монстра в зародыше. Битва стала весьма предсказуемой и шла к своему логическому завершению, когда в проёме показались рыцари смерти.

Сотня воинов выстроились стеной, подняли щиты и двинулись вперёд. Артефактные доспехи светились синими рунами. На плечах шевроны с флагами конфедерации.

Я хищно улыбнулся, чувствуя, что сейчас станет весело, и вытер кровь, сочащуюся из виска, зараза. Регенерация начинает замедляться из-за обилия полученных ран. Я так голоден, что готов сожрать любого из этих мертвяков. Вот только перекусить мне никто не даст. Против обычной нежити я ещё выстою часок-другой, но против строя рыцарей смерти в узком проходе… Чем вообще занимается Ле…

За стеной слева взорвался луч золотого света. Ослепительный и жгучий, как солнце. Луч испепелил несколько сотен покойников, и через расчищенный путь в бой влетел Леший. Лицо залито кровью, грудь рассечена в нескольких местах, а в руках два кинжала, светящиеся ярко-белым.

Со спины он врезался в строй рыцарей смерти и стал методично вырезать их одного за другим. Замахнулся, ударил кинжалом в сочленение брони на шее и оторвал голову. Вогнал сталь между лопаток, пробивая некротическое ядро, заставив рыцаря взорваться, разметав доспехи по всей округе.

Леший крутился как волчок, резал, колол и смеялся как умалишенный. Кинжалы мелькали так быстро, что я едва замечал их движение. Каждый удар — убитый рыцарь. Каждый взмах — расколотый доспех. Артефактная сталь, напитанная некротикой, не защищала от клинков света. Они прорезали её, словно бумагу.

Я рванул ему навстречу, развеяв Косу Тьмы, и принялся крошить черепа голыми руками. Хруст, скрежет металла, вой гибнущей нежити — всё слилось в безумную какофонию, от которой резало уши и болела голова.

Я даже не могу сказать, сколько раз меня ранили. Может, двадцать, а может, сотню. Кислотная кровь растворяла сталь, регенерация, пусть и медленно, но сращивала мою плоть. В какой-то момент я даже успел призвать шоколадный батончик и закинуть его в себя вместе с упаковкой. Жевать целлофан — то ещё удовольствие, но регенерация требует жертв.

Постепенно напор начал слабеть. Мертвецов становилось всё меньше. Они больше не неслись толпой, а шли разрозненно, по одному, по двое. А вскоре всё и вовсе затихло. Лишь на окраине Токио продолжали греметь выстрелы и взрывы от заклинаний.

Я стоял тяжело дыша, упираясь руками в колени. Леший присел на корточки, убрав кинжалы в ножны. Мы переглянулись и устало улыбнулись.

— Справились, — выдохнул Леший.

— Справились, — подтвердил я и спросил, осматриваясь по сторонам. — А где лысый?

В этот момент над дворцом взметнулись флаги. Красные с золотой хризантемой — символ сёгуна. Загудели трубы, возвещая победу. Самураи закричали «Банзай!» и подняли оружие вверх. Маги обнимались, священники упали на колени, благодаря богов за то, что даровали спасение. Токио устоял.

Я обернулся и заметил, что из-за спин самураев вышла процессия. Впереди шли телохранители. Шестеро бойцов, одетые в чёрные хаори, с мечами на поясах. За ними сёгун. Мужчина лет пятидесяти. Высокий, худощавый, с волосами, убранными в строгий узел. Лицо усталое, но гордое. Одет в церемониальное кимоно, белое с красными журавлями, перевязанное широким поясом. В руках он сжимал веер.

Процессия остановилась передо мной, после чего сёгун сделал глубокий церемониальный поклон. Настолько низкий, что спина согнулась параллельно земле. Выпрямившись, он посмотрел мне в глаза.

— Так вот какой вы, Великий Кашевар.