Физрук: на своей волне 8

Глава 13

Я поставил чайник под кран и открыл воду. Холодная струя глухо ударила по металлическому дну и зазвенела. Пока чайник наполнялся, я достал телефон и увидел всплывающие уведомления. Чат седьмого класса, который я велел создать, ожил и начал мигать новыми сообщениями.

— Так… — улыбнулся я, — дисциплина пошла в рост.

Набрав чайник, я поставил его на подставку, щёлкнул кнопкой и достал кружку. Пока закипала вода, я уже видел десятки кружочков с видео. Один за другим.

Когда чай был готов, я сел за стол, обхватил кружку ладонями и открыл первое видео.

На экране появился кучерявый. Он стоял у стены в своей комнате и явно старался выглядеть серьёзно.

— Вопрос первый, — начал он, глядя чуть выше камеры, — какие особенности культуры Древней Руси вы можете назвать?

Он сделал паузу и на секунду отвёл взгляд. Очень характерное движение.

— Культура Древней Руси была тесно связана с православием, — продолжил кучерявый увереннее. — Основными памятниками культуры являлись летописи, иконы и храмы.

Следом пошли ответы на другие вопросы параграфа. Закончив, пацан замолчал и выключил запись. Я хмыкнул и сделал глоток чая.

— Молодец, — сказал я в пустоту. — Подглядывал, но готовился.

На следующем видео девочка, Маша, сидела за столом, а перед ней лежала тетрадь, которую она даже не пыталась спрятать.

— Вопрос: кто такие летописцы? — прочитала она, честно не скрывая источника. — Летописцы — это люди, которые записывали события по годам, то есть по летам.

Она подняла глаза в камеру и, словно оправдываясь, добавила:

— Самым известным летописцем был Нестор.

Я невольно улыбнулся. В её голосе было столько старания, что ругать за шпаргалку язык не повернулся бы.

Третье видео было коротким и нервным. Пацанёнок держал телефон слишком близко к лицу, и камера показывала его только до носа.

— Почему принятие христианства повлияло на культуру Руси? — быстро сказал он, явно торопясь закончить. — Потому что появились письменность, школы и каменное строительство.

Пацанёнок резко нажал стоп, будто боялся, что его заставят продолжать.

Следующие ролики шли один за другим. Некоторые ребята говорили уверенно, другие путались. Один мальчишка, по фамилии Соколов, держал телефон так, что в отражении шкафа за его спиной прекрасно виднелся лист с текстом. Он честно пытался делать вид, что импровизирует, но глаза у него двигались строго по строкам.

— Назовите памятники архитектуры Древней Руси, — произнёс он и начал перечислять: — Софийский собор в Киеве, Софийский собор в Новгороде…

Я не выдержал и усмехнулся.

— Шпион из тебя пока слабый, — выдохнул я.

Однако раздражения не было. Ни капли. Наоборот, внутри появилось странное, тёплое чувство. Они ведь сделали то, о чём я просил. Не забыли, не забили и не отмахнулись. Для седьмого класса это уже подвиг уровня небольшой военной операции.

Я открыл ещё одно видео. Девочка стояла у окна, за спиной у неё был балкон и кусок зимнего неба.

— Какие виды искусства были распространены на Руси? — спросила она сама себя и тут же ответила: — Иконопись, зодчество и книжное дело.

Я досмотрел ролик до конца и откинулся на спинку стула. Телефон продолжал мигать новыми сообщениями. Чат жил, шевелился, работал.

Я сделал глоток чая. Ну что ж… молодцы.

Я поставил кружку на стол и снова взял телефон. Ещё раз пролистал чат и понял, что тянуть больше нет смысла. Система должна работать быстро и понятно. Иначе она превращается в бюрократию, которую я в прошлой жизни ненавидел почти так же сильно, как предательство.

Я нажал на значок микрофона и на секунду задумался, как именно сформулировать мысль, чтобы дошло до каждого, даже до тех, кто привык слушать вполуха.

— Ребята, слушаем внимательно, — начал я. — Сейчас вводим простое правило. Под тем видео, где ответ засчитан, я ставлю реакцию с большим пальцем. Если палец есть — ответ принят. Если реакции нет — значит, нужно переснять и ответить лучше.

Я отпустил кнопку записи и отправил голосовое. Сообщение мгновенно улетело в чат, и почти сразу появились первые отметки о прослушивании. Кто-то даже поставил реакцию в ответ. Прогресс цивилизации, ничего не скажешь.

Я вернулся к видео и начал методично ставить большие пальцы. Иногда я задерживался, пересматривал кусок ответа и только потом принимал решение, словно ставил подпись под документом, за который потом придётся отвечать.

Внутри возникло странное ощущение удовлетворения. Схема, которую я придумал на ходу, работала неожиданно хорошо. Школьники сами садились, включали камеру и говорили. Пусть с подсказками и с запинками, но всё же говорили. А значит, знания всё равно оставались в голове, хотя бы в виде черновика.

— Неплохая система, — сказал я, делая очередной глоток уже почти остывшего чая.

Я открыл очередной ролик и как раз дослушивал ответ про зодчество Новгорода, когда в дверь подсобки постучали.

Я на секунду замер и автоматически посмотрел на часы. Первая мысль пришла мгновенно. Вернулся адвокат Али — что-то забыл или решил уточнить.

Я допил чай одним глотком, поставил пустую кружку на стол и поднялся. Дверь распахнулась, и я на секунду завис, потому что ожидал увидеть одного человека, а увидел сразу… половину школы!

На пороге стояла делегация школьников. Они толпились в проходе, переминались с ноги на ногу и смотрели на меня так, будто пришли на переговоры, от которых зависит судьба мира.

Лица были знакомые и незнакомые, кто-то из седьмых, кто-то постарше. Ребята стояли плотной стеной, переглядывались и подталкивали друг друга локтями, словно выбирали парламентёра.

Я упёрся плечом в косяк и сунул руки в карманы.

— Ничего себе, это что за несанкционированный митинг у моей подсобки? — спросил я.

Ребята переглянулись, и вперёд вышел высокий худой парень, которого я видел на перемене в коридоре. Он кашлянул, будто собирался выступать на собрании акционеров.

— Мы это… узнали, — начал он осторожно, — что если по предмету пятёрки будут, то… ну… подарки.

Слово «подарки» он произнёс чуть тише, словно боялся, что я сейчас скажу, что всё это слухи и провокация.

Сразу несколько голосов поддержали его.

— Нам сказали, что вы за ответы по параграфу ставите оценки.

— И что можно видео записывать.

— И что это типа честно.

Я молча слушал, наблюдая, как они постепенно перестают стесняться и начинают говорить быстрее и увереннее. Энергия толпы всегда работает одинаково, что в девяностые во дворе, что в современном школьном коридоре.

Наконец одна из девчат спросила прямо:

— Владимир Петрович… а на нас это тоже распространяется?

— Мы готовы учить за подарки, — добавил паренёк сзади и тут же смущённо притих.

Я медленно обвёл их взглядом. Глаза у молодых горели. Конечно, не от любви к знаниям, но от интереса уж точно. Внутри меня возникло знакомое чувство. В девяностые я бы сказал, что пошла волна. Когда что-то запускается само и начинает расти быстрее, чем ты рассчитывал.

Неплохо, очень неплохо.

Я скрестил руки на груди, выдержав небольшую паузу, чтобы напряжение успело накопиться.

— Распространяется, — заверил я.

По толпе пробежал шум. Начали шептаться: «серьёзно?», «внатуре?». Я же поднял руку, требуя тишины.

Я понимал, что момент нельзя упускать. Толпа уже разогрелась, интерес загорелся, и если сейчас не задать рамку, всё превратится в шумный базар. Надо, так сказать, закреплять договорённость, пока люди готовы слушать.

— Давайте так, — продолжил я. — Кто заканчивает четверть без троек, тому на Новый год будет подарок.

В коридоре словно поднялась волна шёпота. Внутри меня мысль уже успела выстроиться до конца. Успеваемость в школе была слабой, это чувствовалось даже без журналов и отчётов. Большинство тянулось на тройках, часть плавала где-то между двойкой и чудом. А здесь появился шанс подтянуть всех разом самым древним стимулом из всех возможных.

Мотивация работает во все времена.

В голове всплыло лицо Али и рассказы о благотворительности, которыми он собирался размахивать в суде, как флагом. Хочет дядя быть меценатом, так пусть будет им по полной программе.

Пауза затянулась. Ребята явно переваривали новые условия. Первоначальный восторг сменился осторожностью. Наконец спросили:

— Без троек вообще? По всем предметам?

Я кивнул, подтверждая вывод.

— По всем. Четверть заканчиваете без троек — подарок получаете.

Снова зашумели. Ребята быстро переключились с эмоций на расчёт, и это было почти трогательно в своей честности.

— А если одна тройка будет? — спросил парень в спортивной куртке.

— Значит, будет повод постараться сильнее, — ответил я.

Колебание длилось несколько секунд, но потом сменилось другим выражением — азартом. Прозвучал самый главный вопрос. Его задали почти хором, но первой решилась девочка с косой:

— Владимир Петрович… а на какой подарок можно рассчитывать?

Я едва заметно улыбнулся. Вот теперь разговор стал по-настоящему деловым.

— Размер подарка зависит от вашего результата, — объяснил я. — Но сразу скажу, что мелочиться никто не будет.

Я на секунду замолчал, прикидывая порядок цифр. Цены сейчас были такие, что задумаешься лишний раз, прежде чем даже чай купить, не то что обещания раздавать толпе школьников. С другой стороны, я прекрасно понимал, как устроено мышление подростков. Для них тысяча рублей — это событие, две — уже повод хвастаться, а пять — почти богатство.

Я скользнул взглядом по их лицам и мысленно прикинул, сколько вообще может оказаться желающих. Получалось прилично. Сумма выходила кусачая, но внутри сразу всплыло спокойное и холодное напоминание, что платить за всё это буду не я.

Так что меценатство, так меценатство.

— Давайте уточним условия, чтобы потом не было недопониманий, — заговорил я.

Школьники притихли мгновенно.

— Те, кто закончит вторую четверть без троек, получат по пять тысяч рублей.

Сначала повисла пауза. Потом в толпе прокатился гул.

— Пять тысяч? — переспросил кто-то почти шёпотом.

— Те, кто закончит четверть на одни пятёрки, получат по десять тысяч рублей.

Вот теперь шум прорвался окончательно. Начали присвистывать, шептать что-то вроде «ничего себе».

Я поднял руку, требуя тишины.

— Деньги будут выдаваться наличными, — добавил я. — Потратите их на что захотите. Хотите — еду покупайте, хотите — подписки, хотите — новый телефон, это для отличников опция, естественно. Это уже ваше дело.

Ответ пришёл почти мгновенно и прозвучал хором:

— Мы согласны.

Я даже не удивился. На их месте я бы тоже не раздумывал.

— Тогда делаем так, — пояснил я. — Всех желающих добавляем в чат.

Ребята зашевелились, достали телефоны, начали переговариваться, кто кого добавит и как это лучше сделать.

— По истории остаётся прежний принцип, — продолжил я. Читаете параграф и отвечаете на вопросы в конце. Записываете видео и присылаете в чат. Я проверяю и ставлю оценки.

Школьники кивали, сосредоточенные и серьёзные.

— По другим предметам раз в неделю присылаете в чат свои оценки. Скриншоты, фото дневников — без разницы. Мне нужно видеть общую картину.

— Раз в неделю? — уточнила девочка в очках.

— Раз в неделю, — подтвердил я. — Чтобы не расслаблялись. И ещё. Те из вас, кто справится лучше всех, получат бонус лично от меня.

— Какой бонус? — спросил кто-то осторожно.

Я пожал плечами.

— Такой, который запомнится.

Ответ им явно понравился больше конкретных цифр.

— Мы сделаем всё возможное, — сказал высокий парень. — Правда.

Его поддержали сразу несколько голосов:

— Да, Владимир Петрович, постараемся. Будем учиться.

В этих словах было столько решимости, что я на секунду поймал себя на ощущении удовлетворения. Ребята уходили довольные, и я понимал, что для них это почти революция. Школа внезапно перестала быть местом, где только требуют, и превратилась в место, где можно что-то получить.

Постепенно коридор опустел, и в подсобке снова стало тихо. Я остался один и посмотрел на часы.

— Пора, — сказал я себе.

Пора было отправляться на встречу с Мишей. Время поджимало.

Я вышел из спортзала, выключил свет и подошёл к вахтёрской. Дежурного на месте не оказалось, только старый журнал лежал на столе, раскрытый на середине. Я повесил ключи на привычный крючок и поправил связку, чтобы не упала.

На улице воздух был холоднее, чем я ожидал. Я выдохнул пар и направился к машине.

Через минуту я уже сидел за рулём своего автомобиля и выезжал со школьной парковки.

К ресторану я подъехал уже в сумерках. Вывеска светилась мягким тёплым светом, без кричащего неона и дешёвой показухи. Само здание выглядело так, будто пережило несколько эпох и ни одной из них не позволило себя испортить. Каменный фасад, тяжёлые окна, массивные двери…

Я заглушил двигатель и на секунду задержался за рулём. Было ощущение, будто место знакомое, хотя раньше я здесь не бывал. Такие рестораны… здесь решают вопросы. И неудивительно, что Миша выбрал для встречи именно это место.

Я вышел из машины и поднялся по ступеням. Тяжёлая дверь открылась мягко, почти бесшумно, и сразу ударило тепло, запах кофе, жареного мяса.

Ко мне сразу подошла администратор — молодая женщина в строгом чёрном костюме с профессиональной улыбкой.

— Добрый вечер. У вас забронирован столик?

— У меня встреча с Михаилом, — ответил я.

Улыбка у девушки мгновенно стала чуть шире, а голос чуть теплее.

— Конечно, прошу за мной.

Она повела меня через зал, где за столиками почти не было людей. Мы остановились у столика в глубине зала. Миша уже сидел там и ел, не обращая внимания ни на кого вокруг. Перед ним стояла тарелка, он что-то быстро доедал, запивая водой. Увидев меня, он поднялся и протянул руку.

— Я уже не стал ждать, честно. Не обедал сегодня вообще, мотался весь день, как белка в колесе…

Я пожал ему руку и сел напротив.

— Понимаю, — ответил я.

Миша кивнул на вторую тарелку.

— Я тебе сразу заказал, чтобы не сидел голодный.

Я посмотрел на блюдо и на секунду завис. Передо мной стояла тарелка с дымящимися пельменями в глубокой миске, с кусочком сливочного масла сверху и сметаной в отдельной соуснице.

Я взял вилку, аккуратно подцепил первый пельмень и только тогда заметил, что Миша внимательно наблюдает за моей реакцией.

— Ну что, угадал? — спросил он с улыбкой.

Я кивнул и на секунду прикрыл глаза, потому что вкус оказался именно таким, каким и должен был быть

— Угадал, — подтвердил я. — Это как раз то, что я больше всего хотел съесть.

Миша довольно усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— А знаешь, почему я угадал?

— Почему?

Миша на секунду задумался, будто решая, стоит ли рассказывать.

— Отец твой это блюдо обожал. Всегда заказывал…

Миша сделал глоток воды и обвёл взглядом зал.

— Я этот ресторан уважаю. Сколько лет сюда хожу, а здесь по-прежнему готовят с душой. Как раньше. Сейчас так почти никто не делает.

Он посмотрел на меня внимательнее и вдруг хлопнул ладонью по столу, словно возвращая разговор в нужное русло.

— Так, ладно, Володь. Мы с тобой всё-таки не ужинать сюда пришли. Предлагаю не тянуть и перейти к делу.

Суть предложения я изложил чётко, по пунктам. Миша слушал молча, иногда кивал и слегка хмурился, когда доходило до деталей. В какой-то момент он откинулся обратно на спинку стула и выдохнул.

— Серьёзно ты зашёл, Володь…

Я пожал плечами.

— Иначе смысла нет начинать.

Когда я закончил говорить, за столом на несколько секунд воцарилась тишина. Музыка в зале звучала так же негромко, официанты так же спокойно ходили между столиками, но за нашим столом всё будто остановилось. Я сделал глоток воды и подвёл итог.

— Я думаю, Миш, что это будет реальный вклад в помощь нашему подрастающему поколению. Мы всё-таки должны оставить после себя тех, кто подхватит знамя дальше.

Миша молчал. Сидел и смотрел в стол, словно перекладывал услышанное внутри себя с одной полки на другую. Я даже успел подумать, что он сомневается, прикидывает риски и ищет мягкий способ отказаться.

Но потом он поднял глаза, и выражение лица у него было совсем другим.

— Ты знаешь, Володь… — сказал он медленно. — Очень сильно сказано. Честно, я впечатлён. И рад, что остались люди, которые понимают, что нужно заботиться о подрастающем поколении. Что мы вложим им в головы сегодня, с тем они и будут жить дальше, когда нас не станет. А потом они передадут это своим детям, а те — своим. И если всё это сработает, можно будет быть спокойным за страну… Более того, Володь… это, пожалуй, и будет лучшая компенсация, которую можно получить от этого Али.

Миша подался вперёд и неожиданно улыбнулся.

— И я тебе так скажу, Володя, — выдал он. — Я не просто поддерживаю твою инициативу обеими руками и уверен, что мужики тоже поддержат. Я готов ещё и от себя денег вложить. Всё равно мы с собой ничего не унесём. А лучшая инвестиция — это подрастающее поколение.

— Я знал, что ты поддержишь, Миша, — ответил я.

— А сам Али на это согласен, как я понял?

— Не просто согласен, — заверил я. — Скажу больше: ему этот расклад даже выгоднее.

Миша тихо хмыкнул.

— Да, Володя, переговоры ты провёл мастерские… Тогда давай сделаем правильно. Я поставлю задачу своему адвокату, пусть всё оформит грамотно вместе с адвокатом Али.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Как тебе, кстати, мой адвокат? Помог? Могу делегировать ему эту работу?

— Отличный адвокат. Сработал чётко. У меня нет никаких возражений, если он займётся документами вместе с юристом Али.

Мы замолчали почти одновременно, разговор сам собой пришёл к логической точке. Всё, что нужно было сказать, уже прозвучало, и дальше оставались только формальности.

Миша протянул руку через стол.

— Значит, договорились.

Я пожал ему руку крепко.

— Договорились, — ответил я.

Миша же снова вернулся к своей тарелке, быстро доедая остатки ужина.

— Извини, — сказал он между делом. — У меня сегодня ещё куча дел. Вечер расписан по минутам.

— Понимаю.

Он махнул рукой официанту, и тот появился почти мгновенно, словно ждал сигнала.

— Счёт, пожалуйста. За всё сразу, — сказал Миша.

Официант принёс терминал, и через минуту вопрос с оплатой был закрыт. Миша поднялся из-за стола, поправил пиджак.

— Ты не спеши, Володь. Спокойно поешь. Тут готовят как надо.

Некогда мой лучший ученик протянул руку, но на этот раз всё не ограничилось рукопожатием. Мы обнялись.

— На связи, — обозначил он.

— На связи, — ответил я.

Миша развернулся и пошёл к выходу. Через несколько секунд его фигура растворилась среди людей и мягкого света зала.

Я остался один за столом. Взял вилку и продолжил есть. Внутри было редкое ощущение спокойствия. Всё складывалось правильно, шаг за шагом. Но вместе с этим пришло и другое понимание — самое сложное только начинается. Теперь всё это нужно довести до конца и получить результат, ради которого всё и затевалось.

От автора:

Моя клиника — заброшенная лавка, мои пациенты — монстры из бестиариев. Я не знаю этого мира, но я вылечу их всех. Попаданчество со скальпелем в руке. https://author.today/reader/542619/5121426