Физрук: на своей волне 8

Глава 24

К вечеру спортзал постепенно пустел. Гул голосов стихал, прожекторы над рингом уже не казались такими яркими, а на ковре лениво скручивали края матов. День заканчивался, и только теперь становилось понятно, сколько всего произошло за эти несколько часов.

Я стоял у стены, наблюдая за ребятами, которые сидели на скамейках и разговаривали. Первый день прошёл лучше, чем кто-либо мог ожидать.

Мы уже были в финале.

Я мысленно прокрутил все сегодняшние бои, матчи, схватки. Победы, поражение Гены, ошибки… Всё складывалось в одну простую мысль: ребята сделали больше, чем от них ждали.

Фактически они уже обеспечили школе минимум серебро. Да, школ всего четыре, но медаль всё равно остаётся медалью. В отчётах никто не будет писать мелким шрифтом количество участников.

Я успел краем глаза посмотреть и на будущих соперников. Стоял в стороне, делал вид, что просто наблюдаю за соревнованиями, а сам запоминал движения, манеру работы, характер тренеров. И чем больше смотрел, тем спокойнее становилось.

С ними тоже можно было работать.

Я уже собирался идти к своим, когда движение у входа в зал привлекло внимание. Внутрь почти бегом влетел трудовик. Он был красный, растрёпанный и тяжело дышал, словно бежал через весь город без остановки.

Он сразу направился к краю зала, где стоял Аля Крещённый в окружении людей. Но до него он не дошёл. Охранник преградил путь. Короткое движение рукой — и трудовик остановился, беспомощно разводя руками. Он пытался что-то объяснить, жестикулировал, говорил быстрее, но его не пропустили.

Я наблюдал за этой сценой и понимал причину без слов. Аля не хотел, чтобы их разговор видели. Контакты такого рода предпочитают держать в тени. Особенно в день соревнований, где он играет роль благотворителя и покровителя спорта.

Трудовик постоял ещё несколько секунд, потом медленно опустил руки и направился к выходу…

К вечеру мы собрались в кабинете, который я «арендовал» у вахтёра. День выжал всех до капли: лица были уставшие, но в глазах горел огонь. Ребята расселись кто на парты, кто на подоконники, прислонившись затылком к холодному стеклу.

— Так, слушаем меня, — сказал я. — Сегодня вы отработали первый день Олимпиады так, что мне не к чему придраться. Неважно, кто выиграл, кто проиграл. Главное, что вы держались как одна команда.

Я упёр руки в боки и продолжил.

— Вас пытались игнорировать. Пытались давить и поставить в неудобные условия. Но это не помешало вам показать результат. Вы уже сделали больше, чем от вас ожидали. И больше, чем в вас верили.

Я на секунду задержал взгляд на одной стороне группы — Кирилл, Гена, Костя. Потом перевёл взгляд на другую — Биба, Боба, Ваня. Между ними по-прежнему висела невидимая перегородка, но сегодня она уже не казалась такой прочной.

— Мы одна команда, — сказал я. — И только так мы можем идти дальше.

Никто ничего не сказал, но все всё поняли.

— Сегодня отдыхаете, — добавил я. — Завтра будет тяжёлый день.

Соня стояла у стены и улыбалась, явно боясь спугнуть удачу.

— Я вами горжусь, — призналась она.

Парни и девчата радостно загалдели.

Я же достал снимок с расписанием и пробежался по нему глазами. Строка с художественной гимнастикой не давала покоя.

Я повернулся к Марине.

— Марин, а почему выступления сегодня не было? По расписанию ведь должно было пройти.

Учительница на секунду задумалась, потом улыбнулась чуть устало.

— Организаторы решили разделить выступления. Сегодня два номера, завтра ещё два. Наши девочки выступают завтра… Ничего страшного, так даже лучше. Используем вечер, чтобы лучше подготовиться.

Внутри мелькнула мысль, что это может быть очередной сюрприз от соперников, но Марина выглядела слишком спокойной, и я отогнал подозрение.

— Может, и правда лучше, — сказал я. — День на подготовку никогда лишним не бывает.

Рядом стоял Глобус. Он слушал разговор и улыбался так, как не улыбался уже давно. В глазах географа появился блеск, которого раньше там не было.

— Молодцы они сегодня, — сказал Львович.

— Поэтому и нужна ваша помощь, — ответил я. — Проследите, чтобы все разошлись по домам. Никаких подвигов вечером. Завтра финал.

— Сделаю, — подтвердил географ.

Постепенно кабинет пустел. Ребята расходились. Напряжение дня растворялось.

Автобус ждал у входа. Мы загрузились внутрь, и через минуту он плавно тронулся со двора новой школы.

В салоне быстро стало шумно. Ребята включили музыку на телефоне, и через пару минут половина автобуса уже подпевала, смеясь и перебивая друг друга. Я сидел у окна и смотрел на вечерний город, который медленно проплывал мимо.

Автобус плавно въехал во двор нашей школы и остановился у знакомого крыльца. Когда двери открылись, в салон сразу хлынул вечерний холодный воздух. Ребята начали выходить всей гурьбой.

Соня и Марина направились к входу в школу. Я шёл следом на несколько шагов позади и невольно слышал их разговор.

— Представляешь лицо Леонида Яковлевича, когда он всё это узнает? — шепнула Марина.

— Нам срочно нужно зайти и всё ему рассказать, — серьёзным голосом ответила завуч, а потом сама же тихо рассмеялась.

Обе понимали, что никто никуда не пойдёт. Но сама мысль о реакции директора их явно забавляла.

Что касается Лени, он даже не приехал на первый день Олимпиады, тогда как директора других школ стояли сегодня в зале, улыбались, жали руки и делали вид, что живут этим событием.

Ребята постепенно расходились по домам. Глобус стоял у ворот и внимательно наблюдал, как последний ученик скрывается за поворотом. Львович проверял, чтобы никто не свернул в сторону. Сегодня всем нужен был отдых.

— Все разошлись, — сказал он, подходя ко мне.

Мы попрощались коротко и без лишних слов. День был слишком длинным, чтобы тратить силы на формальности.

Я сел в джип и выехал со школьного двора. В голове всё ещё гудели крики, свистки и удары по мячу, но вместе с усталостью внутри сидело удовлетворение. День получился правильным.

Но на этом он не заканчивался.

Я поймал себя на мысли, что даже слегка улыбаюсь. Сегодня было ещё одно событие, которое радовало меня не меньше школьной Олимпиады. У Рекса заканчивался курс дрессировки.

Последние дни его забирала Аня, и я почти привык к этому. Однако сегодня мне хотелось сделать это самому. Хотелось увидеть всё своими глазами и, если честно, просто порадовать пса.

— Ну что, дружище, — хмыкнул я, крутя руль, — сегодня у тебя выпускной.

Дорога заняла немного времени. Город уже погружался в вечер, фонари ещё не включились, но небо уже стало хмурым и серым.

Наконец я свернул к знакомой площадке, припарковался и вышел из машины. С площадки доносились короткие команды и лай. Тренировка ещё шла.

Я опёрся о бампер своего джипа, скрестил руки на груди и решил понаблюдать. На площадке работали три собаки: два мощных питбуля и мой Рекс — маленький, на фоне остальных почти смешной. По крайней мере, когда-то он казался именно таким.

Теперь пёс таким не выглядел.

Тренер стоял в плотном защитном костюме и держал на вытянутой руке толстый рукав. Он подал короткую команду, и Рекс сорвался с места так резко, будто его выпустили из пращи.

Пёс влетел в рукав и вцепился в него мёртвой хваткой. Он буквально приклеился к нему всей пастью и всем телом. Лапы судорожно перебирали воздух, глаза навыкат.

Тренер начал трясти рукой, пытаясь сбить хватку.

— Хорошо! Держи! — крикнул он.

Рекс не реагировал. Он крепко держал.

Тренер резко развернулся, сделал несколько шагов, попытался провернуть корпус, даже слегка подпрыгнул, чтобы сбить баланс. Рукав дёргался из стороны в сторону, но Рекс не отпускал.

Тренер наконец остановился и хлопнул свободной рукой по боку костюма.

— Отпустить!

Пёс разжал челюсти мгновенно и отскочил, продолжая внимательно смотреть на тренера.

Я заметил перемены в Рексе ещё до того, как тренировка закончилась. Раньше он смотрел на площадку так, будто попал в чужую страну без паспорта и языка, а теперь чувствовал себя как рыба в воде. Пёс всё ещё временами подрагивал всем телом, но я уже понимал, что это была не та дрожь, которую я видел в первые дни. Это была другая история — породная нервная энергия, короткое напряжение, словно внутри него постоянно работал маленький моторчик.

Наконец тренировка закончилась, и я, выйдя на площадку, подозвал Рекса. Пёс подошёл, сел рядом, подняв на меня морду.

Мы подошли к тренеру, который уже снимал перчатки и складывал их в сумку. Он поднял глаза, заметил меня и усмехнулся.

— Ну что, — сказал он, вытирая ладони полотенцем, — поздравляю. Твой парень готов. Он отработал весь курс, который я даю бойцовским собакам. И, если честно, справился лучше, чем многие из них.

— С учётом того, что он вообще не бойцовской породы, звучит почти как комплимент, — улыбнулся я.

— Это и есть комплимент, — подтвердил тренер. — Порода даёт стартовые условия, но не решает всё. У него хороший характер, высокая обучаемость и правильная привязанность к хозяину. Это куда важнее.

Рекс, словно понимая, что разговор идёт о нём, тихо завилял хвостом и слегка ткнулся носом мне в ногу. Я провёл рукой по его телу, ощущая под пальцами тёплую шерсть и напряжённые мышцы. Пёс стал другим, и я это видел не хуже тренера.

— Спасибо, что ты согласился взять его на курс, куда обычно берут совсем других собак. Я понимаю, что это было лишней работой.

Тренер отмахнулся от благодарности.

— Никакой лишней работы. Мне самому было интересно. Не каждый день приводят такого ученика. Рекс старался, с такими работать приятно.

Мы обменялись рукопожатиями, и я опустил взгляд на Рекса.

— Ну что, пойдём, пёс.

Рекс поднялся мгновенно, будто только и ждал этой команды, и мы двинулись к выходу с площадки.

Мы подошли к подъезду уже в темноте. Рекс шёл рядом, не тянул поводок и даже не оглядывался, хотя раньше на каждом шаге пытался остановиться и принюхаться ко всему подряд.

Я открыл тяжёлую подъездную дверь, она привычно заскрипела и закрылась за нами глухим металлическим хлопком. Рекс почему-то насторожился, поднял голову и прислушался.

Я же подошёл к лифту и нажал кнопку вызова. Табло загорелось цифрами, и стрелка начала медленно спускаться сверху вниз. Лифт двигался ровно до того момента, пока не остановился на этаже, который я уже давно запомнил. Именно там жил сосед с собакой по кличке Губитель.

Стрелка на табло замерла.

Я опустил взгляд на Рекса. Он уже стоял иначе — уши напряглись, а из груди тихо пошёл глухой рык. Он смотрел на двери лифта, будто понимая, кто сейчас едет внутри. Вон оно что… пёс засёк своего врага на расстоянии.

— Ну что, дружище, — сказал я, слегка наклонившись к Рексу, — готов к неожиданной встрече?

Пёс ответил низким рычанием.

Лифт снова тронулся, и стрелка поползла вниз. Каждая цифра загоралась и гасла слишком медленно. Наконец механизм внутри стены остановился, и двери начали разъезжаться в стороны.

В кабине стоял сосед, которого я видел всего пару раз, но запомнил слишком хорошо. Его рука держала толстый поводок, натянутый почти до предела. На другом конце поводка стоял Губитель — огромный, тяжёлый пёс, больше похожий на движущийся шкаф, чем на живое существо.

Едва заметив Рекса, он рванулся вперёд так резко, что хозяину пришлось упереться ногами в пол кабины. Намордник на морде стукнул о металлическую стенку лифта, а из пасти вырвался хриплый, злой рёв.

Рекс не отступил. Он упёрся лапами в плитку и зарычал в ответ, не оставляя сомнений, что бежать он не собирается.

Сосед медленно вышел из лифта, улыбаясь. Он остановился в нескольких шагах от нас и слегка потянул поводок на себя.

— Я сейчас сниму намордник, — бросил он, глядя на Рекса, — и спущу собаку с поводка.

— Снимай, — ответил я. — Давай, рискни своим псом.

Сосед даже не сразу понял, что услышал. На лице на секунду появилось искреннее удивление, которое тут же сменилось раздражением.

— Рискни? Ты вообще про что говоришь? — зашипел он. — Да Губитель твою шавку сейчас на ужин съест. Потом побежишь жаловаться, как все вы бегаете.

Я пожал плечами, не отводя взгляда.

— Жаловаться мне некому и незачем. Если хочешь рискнуть своей собакой — снимай намордник.

Сосед растерялся, явно ожидая, что я отступлю или начну юлить. Я видел такие паузы сотни раз. Люди всегда надеются, что их остановят и не дадут перейти черту. И когда этого не происходит, они идут дальше уже из упрямства.

— Сам напросился, — процедил сосед сквозь зубы.

Рекс рядом стоял неподвижно, только мышцы под шерстью напряглись, будто внутри него сжалась пружина. Сосед резко сорвал намордник с морды Губителя. Тот стукнулся о пол и покатился по плитке. Пёс мгновенно распахнул пасть, из которой вырвался тяжёлый рык.

— Взять! — выкрикнул хозяин.

В следующую секунду поводок ослаб, и огромная туша рванулась вперёд. Лапы загрохотали по плитке, когти заскребли, и Губитель полетел прямо на Рекса, уже не сдерживаемый ничем.

Рекс не отступил ни на шаг. Из его груди вырвался низкий, глухой рык. Огромный пёс в последний момент едва заметно замедлил рывок. Это было почти незаметно, но я хорошо знал этот момент. Животные чувствуют угрозу быстрее людей. И Губитель её почувствовал.

Он всё ещё летел вперёд, но уже не так уверенно, как секунду назад. В его движении появилась доля сомнения, которую невозможно скрыть от другого зверя.

Рекс стоял приземисто, упираясь лапами в пол, и смотрел на него снизу вверх. В этом маленьком теле вдруг стало слишком много внутреннего стержня.

На половине пути произошло то, чего хозяин Губителя явно не ожидал.

Пёс резко затормозил, словно налетел на невидимую стену. Лапы заскребли по плитке, тело дёрнулось вперёд по инерции, но дальше он не сделал ни шага. Рёв оборвался, а взгляд огромной собаки изменился.

Хозяин сначала даже не понял, что произошло.

— Взять! — повторил он громче, с раздражением. — Взять, я сказал!

Губитель не двинулся. Он стоял напряжённый, тяжело дышал и смотрел на Рекса. В его взгляде появилась осторожность, а затем и сомнение.

— Вперёд! — снова крикнул хозяин, дёрнув поводок, который теперь болтался свободно, потому что собака сама остановилась. — Ты что застыл⁈

Он ещё надеялся, что сейчас всё продолжится, команда таки дойдёт до адресата и огромная туша снова сорвётся с места. Но Губитель слушать его больше не собирался. Это было видно сразу, как только он отвёл взгляд от Рекса и коротко оглянулся на хозяина.

Рекс всё это время стоял неподвижно, глухо рыча.

В следующий момент Губитель попятился. А затем произошло то, что окончательно добило всю эту сцену. Огромный пёс развернулся и побежал обратно. Губитель прижался к ногам хозяина, ища за ними укрытие.

Я увидел, как у соседа на лице медленно появляется растерянность. Он переводил взгляд с одной собаки на другую, не понимая, в какой момент всё пошло не по сценарию.

Рекс сделал шаг вперёд, и этого оказалось достаточно. Теперь роли поменялись окончательно.

— Иди уже отсюда, — сказал я, глядя на растерянного хозяина.

Он ничего не ответил, только вдоль стенки пошёл к выходу из подъезда, таща за собой до смерти перепуганного Губителя.

Я же нажал кнопку лифта и вошёл в кабину вместе с Рексом.

— Красавчик, горжусь, зверь! — я потрепал пса по холке, когда дверцы лифта закрылись.

Дверь квартиры закрылась за моей спиной тихим щелчком. Рекс сразу потянул носом воздух, и в следующую секунду из кухни показалась Аня.

— Ну наконец-то, — сказала девчонка.

Она обняла меня, поцеловала и опустилась к Рексу, погладив его по голове обеими руками.

— Ну как всё прошло? — спросила Аня.

Рекс довольно завилял хвостом. Я снял куртку, повесил на крючок, прошёл на кухню и опустился на стул.

— Ребята выступили нормально, — сказал я. — Завтра финалы.

Аня улыбнулась так, будто сама участвовала в этом всём.

— Я так переживала весь день, ты даже не представляешь. Всё время думала, как у вас там проходит. Слушай… если можно… я бы завтра тоже поехала. Посмотрела бы финалы. Поддержала тебя.

Я ожидал этого вопроса.

— Там тебе делать нечего. Вход только для учителей и учеников.

Это звучало логично, и она кивнула, принимая объяснение. Я не сказал главного — что не хотел, чтобы она мелькала в местах, где могут появиться люди Али Крещённого. Чем меньше лишних лиц рядом со мной, тем спокойнее всем.

— Жаль…

— Лучше дома отдохни, — заверил я. — Там скучно будет.

— Ладно, тогда давай есть. Я всё уже приготовила.

На полу возле миски Рекса уже стояла отдельная тарелка, из которой шёл тёплый запах мяса и крупы. Я удивлённо поднял брови.

— Праздничный ужин. В честь окончания его тренировок.

Рекс, будто понимая, что речь идёт о нём, сразу подошёл ближе и сел рядом с миской, но не стал есть без команды. Я кивнул ему.

— Давай, наворачивай, заслужил.

Пёс набросился на еду с энтузиазмом.

— Я правда рада, что он справился. Хотя сначала была против всей этой затеи.

Рекс поднял морду от миски, будто подтверждая её слова, и снова принялся за еду, громко чавкая и явно довольный жизнью.

На столе стояла глубокая тарелка с густым супом, пахнущим мясом и лавровым листом, рядом лежали ломтики тёплого хлеба, а на плите дожидалась сковорода с жареной курицей и картофелем.

Я сел и съел первую ложку, почувствовав, как тепло буквально расползается по телу. В прошлой жизни я редко обращал внимание на вкус еды, там важнее было, чтобы она просто была. Здесь же я неожиданно поймал себя на том, что ем медленно и с удовольствием.

— Очень вкусно, — сказал я, не поднимая головы от тарелки.

Аня улыбнулась, явно ожидая этих слов.

— Я старалась.

Как только тарелка опустела, я отодвинул её, достал телефон и набрал Васю.

— Да, — сказал пацан без приветствий. — Всё сделано.

— Конкретнее, — попросил я.

— Всё вывели до копейки. Комиссию тоже оплатили, вопросов нет. На счетах пусто.

Мы отключились так же быстро, как начали разговор, и я сразу набрал Михаила.

— Деньги у тебя, — сказал я. — Как обстановка?

— Уже в работе. Всё завёл в оборот, — ответил Миша.

— Нормально идёт?

— Более чем. Ты вовремя это провернул.

От автора:

Попал в тело русского эмигранта в Америке? На дворе 1920-ые? Что ж, придется пройти дорогу от бутлегера до «крестного отца» Нью-Йорка. https://author.today/reader/370837/3426554