Физрук: на своей волне 8

Глава 6

Биба попробовал пройти в ноги, но Борзый дёрнулся в сторону, сохранив равновесие. Я видел что по уровню борьбы пацан превосходит своего соперника, но нога, которую он подвернул, не позволяла ему работать на полных мощностях.

Вот и сейчас, когда Борзый сместился, я сразу же увидел, как заходила его нога, стоило пацану переместить неё вес своего тела…

Хулиган сделал ещё одну попытку, на этот раз резче, попробовал забрать ноги. Борзый принял контакт, напрягся всем телом. Он упирался…

А потом Борзый резко контратаковал. Зашел за спину Бибы, замкнул руки на его животе… и Борзый начал делать бросок через прогиб.

Я понимал, что еще мгновение, и мой травмированный ученик воткнет Бибу в маты…

Но увы.

В следующий миг травма дала о себе знать.

Борзый поднял Бибу, и его нога снова заходила ходуном. Завершить бросок не вышло и пацан с вырвавшимся изо рта рыком рухнул на маты.

Борзый оказался на лопатках и схватился за колено. Уложил его не Биба, подвела травма, которую пацан получил на улице, когда эти трое уродов избивали Борзого толпой.

Биба медленно поднялся и начал пятиться с матов к своим дружкам. Те стояли с открытыми ртами, прекрасно понимая, что победить Бибе помог лишь случай.

Борзый пролежал на мате несколько секунд, затем медленно сел, опёрся рукой и поднялся сам, без посторонней помощи. Он дышал глубоко, грудь поднималась тяжело, но взгляд оставался твердым. Он выглядел выжатым до предела, но внутренне все-таки не сдался.

Но факт оставался фактом: бой проигран. И теперь весь фокус внимания начал смещаться ко мне. Троица хулиганов почти синхронно расслабилась, внутренне поставив галочку. Парни получили ожидаемый результат и теперь переходили к следующему пункту договорённостей.

— Ну что, Владимир Петрович, — заговорил Боба. — Мы своё доказали.

— Все, кто выходил, легли, — подхватил Биба. — Значит, всё честно.

— Теперь давайте по договорённости, — вставил Ваня. — Пятёрки по вашим предметам и мы на ваши тренировки не ходим.

Предъявление условий было высказано демонстративно, с расчётом на то, что сейчас я либо подтвержу их «победу», либо при всём зале потеряю лицо.

Я кивнул, признавая факт, но не соглашаясь с выводом.

— Вы победили в трёх боях, — сказал я. — Это правда. Но это не то же самое, что доказать, что вы лучше всех.

— А что ещё надо доказывать? — ответил Бобо. — Никто больше не вышел.

Я медленно обвёл взглядом зал. Потом перевёл взгляд обратно на них.

— Мы договаривались не о том, что вы просто победите троих, — продолжил я. — Мы договаривались о том, что вы докажете, что вы сильнее всех здесь. А это разные вещи.

— Так мы и доказали, что сильнее всех! — выпалил Бобо.

Я медленно покачал головой.

— Разговор был про то, что вы доказываете, что вы сильнее всех в этом зале. А я в этом зале тоже стою.

— Ты щас серьёзно? — искренне удивился Бобо.

— Абсолютно, — заверил я. — Вы хотели доказать, что вы лучше всех. Тогда доказывайте до конца.

— То есть ты предлагаешь мне выйти против тебя? — Бобо вскинул бровь.

— Я ничего не предлагаю, — ответил я. — Я просто обозначаю факт, что пока вы меня не победили, разговор о том, что вы «лучше всех», не закрыт.

Хулиганы начали ржать, как табун лошадей. Бобо вытирая выступившие слезы, посмотрел на меня, все еще улыбаясь.

— Ты серьезно, толстяк? Хочешь, чтобы я тобой пол вытер на глазах твоих учеников, — едва слышно процедил он.

Мои ученики, как это было модно говорить в их среде, выпали в осадок. Ребята смотрели на меня с откровенным изумлением, будто я только что сделал непоправимую глупость. В их взглядах читалось одно и то же: «Зачем… сейчас же Петровича при всех размажут».

И на этом фоне особенно ясно были видны те, кто реагировал иначе. Борзый сидел на скамье неподвижно, сцепив пальцы в замок. Он не выглядел удивлённым, потому что уже видел, как я работаю. Кирилл смотрел с жёстким, цепким ожиданием. Гена весь внутренне подобрался, чувствуя, что ничего ещё не закончено.

А вот со стороны троицы реакция была совсем другой. Для них я был очередной легкой прогулкой, всего навсего толстым физруком, который полез туда, куда лезть не следовало.

— Пошли, попробуешь, — я пригласил Бобу на маты.

Мы вышли к центру зала. Бобо был действительно крупным и хорошо сложенным, можно сказать, заточенным под борьбу. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым корпусом и отличной пластикой, за которой сразу угадывалось борцовское прошлое и многие сотни часов работы в зале.

— Готов без игр? — с издевкой спросил он. — Я работать буду в полную силу.

— Работай, — ответил я коротко.

— Потом без разговоров и жалоб, что «он ученик, а я учитель», — предупредил Бобо.

Я боковым зрением видел, как его дружки вытащили мобильники и начали съемку. Пусть, об этом мы договаривались.

— Никто никуда не пойдёт жаловаться, — улыбнулся я.

Мы коротко пожали друг другу руки, зафиксировав условия. Я прекрасно слышал перешептывания на манер «он же его сломает». И Бобошо их тоже слышал, подпитывая свою без того немалую уверенность. Самолюбие такой фон поддерживал на ура.

Вот только мне на это было плевать.

Я видел краем глаза лица школьников — большинство из них уже мысленно прощались со мной.

Мы наконец заняли позиции на матах, замерли друг напротив друга.

— Можно я объявлю начало? — вклинился Ваня.

Я ответил коротким кивком, не сводя глаз с соперника, который продолжал ухмыляться, представляя как будет вытирать мной маты.

Ваня довольно потер ладонями, повернулся к Бибе, удостоверяясь, что тот ведет съемку.

— Бой! — выпалил он, разрезая ладонью воздух сверху вниз.

Биба сорвался первым, явно желая произвести впечатление на будущих зрителей. Пошёл мощным проходом в ноги, вкладывая в движение всё сразу — скорость, массу и привычку заканчивать такие вещи за секунды.

Для большинства в зале это выглядело пугающе. Я видел боковым зрением, как некоторые школьники инстинктивно отступили на полшага назад.

— Всё конец… — послышались приглушенные голоса

Но я не собирался сдаваться. Внутри у меня было лишь холодное, знакомое ощущение момента. Я сместил корпус ровно настолько, чтобы увести вес, вовремя опустил центр тяжести и заблокировал захват Бибы, не дав ему забрать ноги.

Мы на мгновение зависли в контакте, и Биба, не добившись того, что планировал, вынужден был отойти на полшага назад. Маленькое движение, почти незаметное для большинства, но очень заметное для тех, кто понимает.

Миг, и Биба оттолкнул меня, понимая, что наткнулся на бетонную стену. Глаза пацана от удивления на секунду расширились. Биба явно не понял, что произошло.

В зале же произошёл первый, очень важный сдвиг. Пока ещё подавляющее большинство не верили в мою победу, но прежняя уверенность «толстого сейчас положат» дала трещину. Это было видно по лицам, школьники перестали отворачиваться и наоборот подались вперёд.

Биба быстро справился с эмоциями, отступил на шаг и посмотрел на меня уже иначе. Легкая, почти автоматическая уверенность пацана сошла на нет. Теперь в нём появилась концентрация и холодная оценка,

— Понятно… — буркнул он.

И снова пошёл вперёд. Только теперь это был уже не эмоциональный рывок. Биба действовал как спортсмен, привыкший подстраиваться под сопротивление и искать ключ.

Я снова встретил его, сместив центр тяжести и вовремя перекрыв линию атаки. Уже вторая попытка борца, и надо сказать, неплохого, провалилась. Биба быстро смекнул, что я читаю его шаги заранее и двигаюсь на полсекунды раньше.

В зале это почувствовали даже те, кто раньше вообще не отличал проход в ноги от обычного толчка.

— Петрович что, реально умеет?.. — послышалось с искренним удивлением.

Мои пацаны же, бывшие в курсе моих навыков, замерли, стискивая кулаки.

Биба, теперь уже малость опешив, не спешил снова бросаться в неподготовленную атаку.

— Чего братец? Давай уже бороться начинай, — подмигнул ему я.

Но пацан не спеши поддаваться на провокацию. После второй неудачной попытки он медленно выпрямился, сделал полшага в сторону и начал обходить меня по дуге, внимательно оценивая дистанцию, реакцию и баланс.

Со стороны пацана это уже не было похоже на желание закончить бой быстро. Биба изо всех слил пытался понять, с кем он столкнулся.

Пацан уже понял, что перед ним не «толстый физрук» и меня не получится положить на лопатки за счёт одной наработанной схемы. Биба быстро сообразил, что перед ним реальный соперник, с которым придётся работать всерьёз.

Хулиган собрался перед третьей попыткой. Попытался меня раздергать, заставить ошибиться, но ничего не выходило. Боба уже перестал «пробовать» и начал работать на результат.

Я не давал реакции на его обманки. И прекрасно видел, что Биба готовил почву под новый проход. Поэтому когда пацан таки рванул в проход, как Бибе казалось, тщательно его подготовив, я все видел.

А еще Боба пока что не понимал, что я в ответ веду свою игру и точно также готовлю почву для контратаки.

Хулиган бросившись в новый проход, выложился полностью, но я снова не отступил. И в этот раз я не просто заблокировал его атаку, но и пошел в ответ сам.

В долю секунды, когда Биба перенес вес с опорной ноги и пошёл вперёд, я сместил собственный центр тяжести и резко поменял вектор движения. Следом обозначил проход в обе ноги, заставил его дернуться, отреагировать. Но на половине движения я снова сместил траекторию своего движения, ловя Бибу на противоходе.

Нет, не могу сказать, что пацан не видел моего движения, вот только отреагировать на него он уже нём успел. Я зашел ему за спину, закрыл замок и бросил Бобу через прогиб, буквально вставив его в маты.

Я тотчас вскочил, а Биба на несколько секунд так и остался торчать головой в мате. После медленно завалился на лопатки и распластавшись в позе морской звезды ошарашенными глазами уставился в потолок…

Все это проходило в абсолютной тишине. У всех без остатка, даже у веривших в меня пацанов, глаза полезли на лоб. Впечатление было такое, будто у ребят на секунду отказал мозг, потому что реальность не совпадала с тем, что они ожидали увидеть.

Школьники замерили с приоткрытыми ртами и даже перестали дышать, смотря на происходящее не моргая.

Биба быстро поднялся и уставился на меня с изумлением, будто пытался за пару секунд прокрутить в голове, что именно произошло и где он допустил ошибку.

— Это… случайно… — растерянно прошептал хулиган.

В этот момент раздался школьный звонок, будто кто-то попытался силой вернуть всех в привычный школьный порядок, когда урок закончился, тетради закрываются, а ученики расходятся по коридорам.

Только это уже не работало.

Никто не сдвинулся с места.

Ни мои школьники, ни Бобо с Ваней, что ещё недавно чувствовали себя хозяевами зала, ни сам Биба напротив меня.

— Ещё раз? — жестко спросил я, предлагая закрыть вопрос до конца.

Биба смотрел на меня несколько секунд, глаза его конечно не налились кровью, но никаких тёплых чувств ко мне он в этот момент точно не испытывал.

— Давай, — процедил Биба.

С его стороны это было упрямство спортсмена, который не может уйти, пока не разберётся, где именно он проиграл и почему.

Бобо, который вел съемку на мобильник, теперь не понимал, что делать с этой записью, что отчетливо читалось на лице хулигана. Но пацан все же продолжал снимать, рассчитывая, что его дружок исправит ситуацию и возьмет реванш.

Я снова встал на маты напротив. Биба теперь собирался дольше, чем раньше. На этот раз он не пошёл в классический проход и не стал искать удобный момент.

Биба рванул максимально жёстко, на грани правил, вкладывая в движение всё, что у него осталось. В глазах у пацана горело упрямое желание доказать себе и всем, что это было случайностью.

Биба влетел в меня всей массой, пытаясь смять и навязать свою силу. Я не ушёл от контакта и пошёл ему навстречу. Теперь все было еще проще, чем в первый раз — ставка на свою природную мощь у пацана не сработала.

Я снова поймал его на ошибке, сменил угол, перехватил корпус, по новой заходя Бибе за спину. Тотчас я перевёл его же движение в бросок.

На этот раз я мог ставить его в маты даже жёстче, чем в первый раз. Однако делать я этого не стал — лишь мягко положил Бибу на мат.

Жесткого контакта с матами на этот раз не было. Но Биба даже попытался сразу вскочить. Он лежал несколько секунд, прекрасно осознавая что только что произошло.

Биба поднимался медленно, больше не делая рывка, который ещё минуту назад толкал его снова и снова в атаку. Поднявшись, он просто посмотрел на меня уже совсем иначе. Пацан молча признавал, что я объективно оказался сильнее и техничнее.

Я не стал его «добивать» и протянул руку, предлагая Бибе признать поражение и закрыть конфликт, приняв ранее обозначенные условия.

Биба протянул в ответ свою руку.

Я хлопнул пацана по плечу и повернулся к его дружкам.

— Есть еще желающие попытаться вытереть мной маты? — прямо спросил я.

Желающих не нашлось. Ваня растерянно хлопал глазами, а Бобо опустил наконец камеру, закончив сьемку. Оба прекрасно понимали, что я только что победил самого сильного спортсмена из их троицы. Победил без особых вариантов.

— Теперь вы видите разницу между тем, кто просто дерётся, и тем, кто пашет в зале, — сказал я. — Хотите быть сильнее — приходите на тренировки. Я покажу, как готовятся к олимпиаде. Не хотите — ваше дело, но бабки на базу. Тридцать тысяч рублей, которые вы проспорили.

Первым кивнул Боба, потом Ваня, но согласие я получил со спины.

— Придём, — ответил за всех Биба.

Деньги отдавать никто не хотел.

В этот момент снова прозвенел звонок на следующий урок. И прямо во время этого звонка школьники из 11 «Д» начади хлопать.

Конфликт был закрыт и троица приняла иерархию. Класс, который ещё полчаса назад трещал по швам из-за внутренних противоречий, теперь стоял, как единое целое.

— Я бы рекомендовал вам извиниться перед Борзым, — сказал я всем троим.

Пацаны все поняли, опустив голову пошли к своему бывшему другу. Я же боковым зрением заметил движение у дверей и понял, что в проёме стоит София Михайловна.

Завуч не заходила внутрь, словно сознательно не хотела вторгаться в то, что здесь происходило. Но по лицу Сони я видел, что завуч наблюдала происходящее не последние секунды, а видела почти всё.

Первое, что читалось у неё на лице, было удивление, чисто человеческое. Она явно не ожидала, что «толстоватый физрук» способен так двигаться и так технично уложить здорового парня на маты. Вторым было напряжение, и это напряжение чувствовалось даже сильнее, чем удивление.

— София Михайловна, доброе утро, — я подошел к завучу ближе.

— Владимир Петрович… только что звонил директор, — сбивчиво выпалила она. — Леонид Яковлевич едет в школу и спрашивал, где вы…

Завуч замялась, подбирая слова и от волнения зажевав губу. Мне, впрочем, и так все было понятно. В словах Сони явно читался подтекст, что директор ищет меня не просто так.

Завуч, наконец, нашла нужные слова и продолжила:

— Вам сейчас лучше быть на уроке. Чтобы у Леонида Яковлевича… не было к чему придраться.

Я не стал изображать из себя человека, которому «всё нипочём».

— Понял. Сейчас иду, — заверил я завуча. — только София Михайловна, душенька, напомни какой у меня сейчас урок?

— Владимир Петрович, у вас прямо сейчас урок истории у 7 «Б»… — чуть смущенно ответила Соня.

Я заметил, что завуч держит подмышкой какую-то папку. Соня поймала мой взгляд и торопливо кивнула, спохватившись.

— Это я подготовила нам график по олимпиаде. Покажу на большой перемене, сразу после урока истории, — сказала она.

— Идет, вот эти новости мне нравятся куда больше, чем про директора, — мягко улыбнулся я, пытаясь разрядить напряжение, стоявшее колом.

— Ну тогда все, я побежала, Владимир Петрович, у меня ведь тоже сейчас урок! Вы только на историю все-таки сходите, Леонид Яковлевич ну очень зол…

— Обязательно, — я улыбнулся еще шире.