Физрук: на своей волне 8

Глава 3

Подъезд встретил тишиной, нарушаемой лишь отдаленным гудением лифта. Скажем так — утро для большинства ещё не началось по-настоящему, оно только собиралось с силами.

Несмотря на то, что на улице было сыро и прохладно, в школу я решил идти пешком. Помимо банальной физической нагрузки, на свежем воздухе думалось куда как лучше, а подумать было над чем.

Я достал телефон и набрал Михаила.

Гудки тянулись дольше обычного, потом наконец послышался сонный, чуть хриплый голос:

— Алло… Володь? Ты чего так рано? Походу как отец твой — с петухами встаешь… ну в смысле не с петухами, ну то есть с петухами… ты понял короче!

Я шёл мимо старой детской площадки, глянул на пустые качели и ответил спокойно:

— Понял, я звоню по делу, Миш.

— Слушаю, — сказал мой бывший лучший ученик уже другим голосом, собранным.

Я свернул между домами и продолжил:

— Есть крупный объект, смету которого я тебе показывал вчера.

— Школа в смысле? Ремонт тот?

— Да.

— И ты решил позвонить мне просто так, потому что скучно? — спросил Миша с усмешкой.

— Нет, — я чуть напрягся, не поняв юмора.

— Тогда рассказывай нормально, Володь.

Я прошёл мимо ржавых ворот, за которыми начинался пустырь, размышляя, как лучше все сформулировать.

— Там будет тендер и мне нужно зайти в него и выиграть, — пояснил я.

Миша помолчал, я послушал шорохи в динамике.

— Ты понимаешь о чем говоришь? — спросил он прямо.

Я повернул к длинному забору, за которым уже угадывались школьные корпуса.

— Понимаю, поэтому и говорю, что хочу зайти в тендер и победить.

— Тендер, Володь… — Миша явно подбирал слова, чтобы меня не обидеть. — Короче, это не про «зашёл и победил». Там свои схемы.

Он помолчал секунду, снова подбирая слова, на этот раз думая, как лучше будет сформулировать.

— Я так понимаю, что у тебя уже есть план? — прямо спросил Михаил.

— Есть такое, и тебе в этом плане отведена роль, — подтвердил я.

— Какая? — в лоб спросил он.

— Я хочу, чтобы твоя компания зашла в тендер, — я тоже не стал ходить вокруг да около.

С той стороны стало тихо настолько, что я на секунду подумал, не оборвалась ли связь. Но нет, через пару мгновений Михаил выдохнул:

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Ладно, допустим, но зачем тебе именно моя фирма?

— Потому что мне нужен подрядчик, который в состоянии выиграть тендер.

Миша хмыкнул.

— История грязная. Поэтому я и хочу её вытащить в чистую, — обозначил я.

— Второй участник кто?

Я не стал делать из этого загадку.

— Похоже, что Аля Крещёный.

На том конце Михаил аж закашлялся.

— Поясни, — попросил он.

— Точно сказать, что там именно Аля я не могу, но вероятность высокая. И он уверен, что тендер его, — ответил я. — Потому что по смете ты видишь, что он готов «ремонтировать» школу без привлечения бюджетных средств.

— За бесплатно? — сразу напрягся Михаил. — Это уже пахнет очень плохо.

— Потому что это не ремонт, — согласился я. — Сам понимаешь что. Поэтому я хочу, чтобы ты зашёл в тендер и сделал нормальную работу.

Я уже прошёл мимо школьного стадиона, на котором в том числе должна была скоро начаться подготовка к Олимпиаде.

— Тогда вопрос простой, — продолжил он уже жёстче. — Откуда деньги? Я же правильно понял, что у бюджета бабок нет, а ты хочешь отжать тендер у того, кто готов сделать ремонт за свой счет? Если так, то единственная возможность в принципе конкурировать — это тоже сделать ремонт бесплатно.

— Деньги есть, — подтвердил я. — Я хочу, чтобы школа была отремонтирована по-настоящему и дети зашли в нормальное здание.

Помолчали.

— Хорошо, — наконец сказал Михаил. — Допустим, я тебе верю. Но ты понимаешь, что если я в это влезу, то назад дороги не будет?

— Понимаю.

— Ладно… тогда давай так. Концептуально — я с тобой. Но мне нужны детали.

— Детали обсудим только при личной встрече, — согласился я. — Дай знать, когда появится свободная минутка.

Михаил прекрасно понимал, что я не говорю ему все, что нужно. Есть такое выражение — не телефонный разговор. Здесь был тот самый случай, когда разговаривать конкретнее необходимо с глазу на глаз.

— Договорились, — согласился Миша. — Как только прояснюсь по графику на сегодня — обозначусь.

Мы отключились.

Я убрал телефон в карман и ещё несколько секунд шёл молча, переваривая то, что только что произошло.

С обратной стороны школьного стадиона располагались гаражи. Но долго думать мне не дали. Подойдя к гаражам, я услышал, как из-за гаражей донеслись голоса. Уж больно знакомые… и разговаривали, кстати, на повышенных тонах.

Я не стал выходить на открытое место. Остановился за углом, чтобы сначала понять, кто там и что происходит.

— Да вы хоть раз нормально попробуйте прийти на тренировку…

Этот голос я узнал сразу — говорил Борзый. Он говорил с каким-то напряжением, упрямо, без привычного для него кривляния.

— На какую на хрен тренировку? — насмешливо отозвался кто-то другой, тоже молодой. — К физруку твоему?

— Ты чё, Борзый, — подхватил третий голос, молодой и ещё более язвительный, — реально думаешь, что он тебе теперь дядю заменит?

Борзый ответил почти сразу:

— Он мне никого не заменяет. Владимир Петрович просто нормальный мужик.

Кто-то фыркнул.

— Нормальный… — протянул тот же голос. — Слышь, ты раньше по-другому пел и в уши нам заливал.

Борзый не отступил:

— Раньше я тупой был. А сейчас задумался куда меня дорожка выведет, по которой я раньше шел.

После этих слов повисла короткая пауза, будто компания на секунду даже не знала, что на это ответить. Я уже догадался, что Борзый за гаражами разговаривает с со своими бывшими дружками. И видимо выполняет то моё поручение, которое я ему дал — привести пацанов в зал. Правда получалось пока что как-то криво.

Один из пацанов заговорил уже грубее:

— Да ладно, — сказал он с усмешкой. — Ты просто обиделся, что дядя тебя больше не тянет. Всё, крышу потерял — и сразу к физруку под крыло. У самого то по жизни двигаться — очко тонко?

Я стоял за углом и слушал, не вмешиваясь. Нет, мне было не всё равно. Просто я понимал, что сейчас важно, как сам Борзый выведет эту ситуацию. Все таки разговор этот был не про меня. Это был разговор про Борзого. Про то, кем он себя выбирает быть.

— Да не в этом дело, — горячо возразил Борзый. — Ты за языком следи!

— А в чём? — отозвался кто-то из компании.

— В том, что Владимир Петрович хотя бы не врёт и не использует.

— А-а-а… уже Владимир Петрович, а раньше ты называл его свиньей, говорил, что настигнешь его везде, где встретишь⁈

— Слышь, философ, — фыркнул другой пацан с раздражением. — Ты че слишком умный стал?

Раздался громкий смех.

— Ты реально думаешь, что этот физрук тебе жизнь изменит?

— Он уже меня меняет, — отрезал Борзый.

Смех вспыхнул снова.

— Да не гони, он тебя просто под себя подмял. Раньше ты был нормальный пацан, а теперь как фуфлыжник базаришь.

— Раньше я был тупой, — повторил Борзый. — И жил также тупо.

На этот раз никто не засмеялся.

— Ты чё, — раздражённо сказал кто-то, — ты нас ща тупыми называешь?

— Я себя называю, — спокойно ответил Борзый. — Тебя это…

Он не договорил, один из дружков перебил.

— Слышь, Борзый… — проговорил он медленно. — А ты вообще кто теперь? Наш или его? Какой ты масти?

Борзый не стал уходить от вопроса и юлить.

— Я за себя, — жестко сказал он.

— За себя… красиво базаришь. Только ты забыл, кто тебя раньше прикрывал?

Борзый не ответил, но раздался глухой звук — характерный, короткий, когда толкают в грудь, проверяя на прочность.

— Эй, вы чё… — зарычал Борзый.

— А чё ты? — тут же ответили ему.

Второй толчок был сильнее, судя по звуку.

— Ты теперь герой, да? — издевательски бросил кто-то. — Ну покажи, какой ты герой.

Я понимал, что разговор закончился. Всё, что можно было сказать словами, уже было сказано.

Раздался звук удара. Потом второй… началась возня. И я, понимая, что какой бы Борзый не был крепки, один он против толпы попросту не потянет. Пацана попросту забьют…

Я спешно вышел из-за гаража. Картина открылась резкая и грязная. Борзого держали двое, третий бил.

Я сократил расстояние за секунды. Грубо раздвинул тех, кто держал, не разбираясь, кто куда упадёт. Один отлетел в сторону, второй пошатнулся и врезался плечом в металл гаража. Борзый вырвался, готовый броситься на своего обидчика, но я встал между ними.

— Харе! — рявкнул я.

Но никто не собирался слушать… первый, который собственно бил Борзого, когда его держали, рванул на меня. Я не стал бить, сместился и схватив его за шею сзади антенны, оттолкнул дебошира. Другой пошёл с боку — я шагнул в сторону, и он сам потеряв равновесие, влетел в стенку гаража. Третий замер, словно только сейчас понял, что ситуация уже не под их контролем.

— Ты че творишь⁈ — ошарашенно выдохнул один. — Э, ты че?

Второй, уже более злой, оттолкнулся от гаража и сделал шаг ко мне.

— Да ты кто такой вообще⁈

Я взял его за куртку и одним движением прижал к холодной стене гаража.

— Учитель, — процедил я. — Тебе достаточно?

Он замолчал мгновенно.

Я не став продолжать разговор швырнул его на землю. Двое его дружков примирительно подняли руки.

— Всё, — проскрежетал я. — Закончили.

Нет, по их хитрым глазам было видно, что меня они не боятся. Вот только теперь Борзый тоже пришел в себя и вырос по левое плечо от меня, с стискивая в руке розочку от разбитой бутылки. И духу продолжит эту драку у этих троих хулиганов просто не нашлось. Они прекрасно понимали, что борзы пойдёт до конца, таков уже был у пацана характер. Ну а знаком со мной чуточку ближе они ещё попросту не успели, чтобы сделать схожие выводы — что связываться со мной себе дороже.

— Не надо, — я остановил Борзого, кладя ему на запястье свою руку.

Пацан тяжело дышал, досталось ему достаточно крепко — никто желеть его не собирался, если бы не моё вмешательство, то закончилось бы все плохо.

Я посмотрел на хулиганов внимательно, переводя взгляд с одного на второго, а затем и на третьего.

— Теоретически, — сказал я, — вы можете сейчас попробовать продолжить. Но рактически, — добавил я через секунду, — я вам не советую.

— Это чё, угроза? — нахмурился один из них.

Я встретился с ним взглядом и медленно покачал головой.

— Это предупреждение. Сейчас я вам надавал по ушам, и у вас есть отличный шанс этим ограничиться, — продолжил я. — Но я могу сделать так, что в школу сегодня никто из вас не пойдёт. И не только сегодня.

Хулиганы быстро смахнули куда я клоню и всё поняли.

— Мне не нужно, чтобы вы лежали по больницам, — продолжил я. — Мне нужно другое.

Все трое молчали, слушали, не перебивая.

Я посмотрел на Борзого. Он стоял рядом, с разбитой губой, с набухающим синяком на скуле и кровоподтеком на шее. И только потом снова перевёл взгляд на хулиганов.

— Мне нужно, чтобы вы запомнили одну простую вещь, — заговорил я. — Толпой бьют слабых. Сильные так не делают.

Никто из троицы не ответил. Даже самый наглый из них, стиснув зубы, молчал.

Я кивком показал на Борзого.

— Вы его бьёте не потому, что он слабый, — сказал я ровно. — Вы его бьете за то, что он выбрал не быть такими, как вы….

— Чё вам нужно? — хрипло перебил один из пацанов.

— Чтобы вы включили голову, — ответил я. — Мне нужно, чтобы вы ходили в школу и ходили на тренировки. Потому что тогда с вас ещё может выйти толк. Подумайте над этим. А сейчас сдрыснули отсюда, пока ходят пароходы.

Я отвёл Борзого чуть в сторонку. Борзый держался, но по его перекошенному от боли лицу было видно, что прилетело ему нормально. Даже дыхание ещё не до конца выровнялась.

Я окинул пацана взглядом.

— Сильно досталось? — спросил я.

Он хмыкнул, будто не хотел показаться слабым.

— Терпимо.

— Голова не кружится?

Борзый демонстративно покачал головой, показывая что ему всё нипочём и море по колено. Но при этом движение я расслышал шипение, донёсшееся изо рта пацана. Явный признак боли.

— А по честному? Сотряса точно нет? Башка не кружится?

— Больно, конечно, но не кружится, — признался Борзый нехотя и выдохнул. — Но не это бесит, Владимир Петрович!

— А что? — уточнил я.

Пацан посмотрел в сторону бывших дружков. Хулиганы перешептывались, их явно не отпускала то, что из этой ситуации а не вышли проигравшими. Уходить они не спешили…

— Они. Эти… Я с ними столько лет, — в голосе Борзого прорвалась почти ненависть. — А они… толпой.

Пацан сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я сейчас просто их… всех.

Борзый, уже аж задыхающийся от ярости, не договорил и сделал шаг в сторону троицы.

— Стой, — остановил его я.

Пацан резко обернулся.

— Чё?

— Ты сейчас хочешь не решить, а сорваться. Это разные вещи, — пояснил я.

Борзый сжал губы, превратившиеся в две налившиеся кровью тонкие полоски.

— Они заслужили, Владимир Петрович, я этого так не оставлю.

— Возможно, заслужили, — признал я правду пацана. — Но тебе надо быть выше этого. Их жизнь накажет сама, если они за голову не возьмутся.

Борзый смотрел на меня тяжело, будто проверяя, не пытаюсь ли я его «прогнуть». А я просто стоял и ждал, пока до него дойдёт.

С первого раза не дошло. Борзый открыл рот и собрался было заговорить, но я понимаю, что он скажет, да ему этого сделать.

— Послушай, — перебил я уже. — Ты только что сделал самое трудное. Не когда тебя били, а раньше. Когда ты не прогнулся и не начал юлить. Вот это было главное для тебя.

Пацан молчал, дыхание понемногу стало ровнее.

— Если ты сейчас на них полезешь, — продолжил я, — То ты подаришь им то, что они хотят. Они тебя не сломали. Но ты сам себя сломаешь, понимаешь? И тогда не олимпиады тебе, ни хрена не будет светить.

Борзый отвёл взгляд, стиснул зубы, провёл ладонью по лицу, где на скуле был синяк.

— А что тогда делать? — спросил он.

— Жить дальше, — я пожал плечами. — И делать своё. Учись, тренируйся. Это будет куда больнее для них, чем любая драка.

Борзый чуть вскинул подбородок и задумчиво покивал, переваривая мои слова. На этот раз до него доходил смысл сказанного. И доходил, судя по всему правильно.

Но я ещё до того, как Борзый задал вопрос, понимал, что бывшие друзья задели его честь. И вот за это он вправе с них спросить, как пацан с пацанов.

— Владимир Петрович, они меня за мужское задели, — процедил Борзый. — И я если не отвечу, если не накажу, то не буду себя мужчиной считать!

— Понимаю, — согласился я. — Сам такой. Но наказывать их надо точно не здесь.

— А где тогда? — спросил Борзый, всё ещё сжимая кулаки.

— В зале, — ответил я.

— В смысле?

— По правилам, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Там, ты выходишь и доказываешь, кто ты есть. Ты же не хочешь из-за этих идиотов в ментовку? А дурь из них выбить хочешь — вот и сделай это так, чтобы им было больно, а тебе за это ничего не было.

Борзый не ответил. Я видел, как внутри у него начинает крутиться эта мысль.

— Сейчас ты их побьёшь на улице, — продолжил я, — и хрен с ним даже с ментовкой. Ты просто для всех будешь таким же, как они. А ты уже не такой, братец.

Борзый сглотнул, переступил с ноги на ногу.

— А если я им в зале проиграю? — прямо спросил пацан.

— Тогда проиграешь честно, — ответил я. — Но это будет лучше, чем победить сейчас в ярости.

Борзый медленно перевёл взгляд в сторону школы, где был спортзал, потом посмотрел на меня.

— Думаете, они пойдут, Владимир Петрович?

— Я сделаю так, что пойдут, — не раздумывая, заверил я.

Я развернулся и пошёл обратно к троице. Они все также переглядывались между собой, но на драку не решались, хотя кулаки у этих отморозков чесались. Я это прекрасно чувствовал.

Я остановился напротив троицы и намеренно не заговорив сразу, выдержал паузу. Хулиганы напряглись, пытаясь понять куда все идёт.

— Слушайте сюда внимательно, — рявкнул я так, что все трое аж вздрогнули.