Физрук: на своей волне 8

Глава 5

— А этот, — Бобошо смотрел на Кирилла, оценивающе, — боксёр. Пусть кулаками машет. На матах его сложат за пару секунд.

— Ага, — подхватил Ваня. — Посмотри талия какая, удобно ломать!

— Как у макнагетса (пренебрежительное прозвище Конора Макгрегора) — захихикал Биба.

Я понимал, что хулиганы проводят психологическую обработку пацанов, желая заставить их не верить в собственные силы…

Парни слышали каждое слово. Уверенности это точно не прибавляло. Их одноклассники мигом подхватили упаднические настроения. Ученики начали неуверенно отводить взгляд и смотреть в пол, будто соглашаясь со сказанным. С краю один из пацанов прошептал соседу, почти неслышно, но я уловил:

— Они же правы…

Оба моих ученика, вызывавшиеся разделить ковер с хулиганами, молчали, сдерживая злость. Я понимал, что эта злость может очень легко выйти из-под контроля, если её не удержать.

Хулиганы все прекрасно чувствовали. Они видели, что их слова работают и зал начал колебаться, в воздухе появлялось сомнение. И, как опытные уличные хищники, не остановились, а, наоборот, усилили давление.

— Короче, давайте так, — сказал Бобо с показной ленцой. — Мы быстро отработаем, чтобы не затягивать. У нас ещё свои дела есть.

Биба усмехнулся, подыгрывая:

— Да, по минуте на каждого хватит.

Ваня подвел итог:

— Если, конечно, кто-то из парочки вообще выйдет…

Борзого они не трогали, хотя именно к нему у троицы было больше всего вопросов. Во первых, на такие вот трюки пацан попросту в не повелся. Во вторых, хулиганы прекрасно понимали, что Борзый не сумеет выступить в полную силу после полученной трепки за гаражами.

Я не вмешивался в такие психологические перепалки. Наоборот, хотел, чтобы Бобо, я Биба и Ваня уверились еще сильнее в собственной непобедимости.

Троица уже чувствовала себя хозяевами ситуации. Они стояли расслабленно, переговаривались, улыбались, будучи уверены, что результат предрешён. Зал, наоборот, словно съёжился.

На фоне этого шума и самоуверенности я выглядел почти неуместно спокойным. Я вышел вперёд, привлекая к себе внимание, чтобы меня увидели и услышали все.

— Будет три схватки, — объяснил я. — Работаем до того момента, пока кто-то не будет положен на лопатки. Никаких ударов, только борьба, а кто нарушит правила — немедленная дисквалификация и победа уходит оппоненту.

— Да без проблем, — ответил Бобо, все больше принимавший на себя роль лидера в этой шайке-лейке. — Только потом без обид, ладно? А то я ж не бить буду, а ломать.

— На обиженных воду возят, — ответил я.

Я кивнул своим пацанам, чтобы подходили ближе. Кирилл, Гена и Борзый вышли к матам.

Гена сжимал кулаки, он явно повелся на провокацию и пытался удержать внутри злость. Кирилл дышал глубоко, размеренно, настраивая себя и проговаривая что-то внутри. Борзый стоял неподвижно, с жёстким, сосредоточенным взглядом, в нем я видел решение дойти до конца, каким бы этот конец для пацана не оказался.

Хулиганы же по ту сторону матов продолжали демонстрировать свое превосходство, в котором они были уверены.

— Решайте, кто первым, — сказал я.

Троица хулиганов переглянулась между собой. Для них это была игра: любой из них, по их внутреннему ощущению, мог выйти первым и без особого труда закончить всё за минуту. Бобо усмехнулся и, не скрывая пренебрежения, кивнул в сторону Гены.

— Давай с этого додика начнём, — протянул он. — Он выглядит самым «заряженным».

Гена согласился без колебаний и зашел на маты.

Я не стал тянуть и напомнил правила, чтобы потом ни у кого не было соблазна «не так понять».

— Без ударов, у нас чистая борьба. Кто первый окажется на лопатках, тот и проиграл.

Троица ухмылялась. Такие условия их даже не просто устраивали, а конкретно радовали. Это была их стихия, где они чувствовали себя, как рыбы в воде.

— Всё честно. Десять секунд и закончим, — Бобо тоже вышел на мат, касаясь рукой его поверхности.

Я посмотрел на Гену и хлопнул пацана по плечу.

— Спокойно, просто работай, — сказал я негромко.

Пацан кивнул, вряд ли он меня слышал, головой он уже был весь там — в схватке.

Гена и Бобо вышли на центр мата, встали напротив друг друга на расстоянии вытянутой руки. Хулиган держался расслабленно, даже лениво. Тело расслабленно, руки свободно болтаются, а лицо спокойное, будто он вышел просто размяться.

Гена, наоборот, был собран до предела. Спина напряжена, челюсть сжата, на щеках подступил румянец.

— Давай, Генчик… — послышалось сбоку, почти шёпотом, но так, что это всё равно прозвучало в тишине.

Бобо ударил в ладони, вставая в стойку и с едва заметной усмешкой бросил:

— Готов малец?

Гена лишь коротко кивнул, не реагируя на оскорбление.

— Начали! — рявкнул я.

Гена пошёл первым. Он попытался войти в контакт жёстко, продавить Бобо корпусом, взять захват силой. Увы, такой подход был слишком прямолинейным.

Бобо даже не напрягся. Он чуть сместился, словно уступая, позволил захвату Гены сформироваться, а потом так же спокойно перехватил корпус пацана. Изменил угол, сделал короткое, почти незаметное движение бёдрами — и всё… Это было чистое, выверенное движение, отработанное сотни раз.

Прошло буквально несколько секунд.

И Гена уже лежал на лопатках, глядя в потолок, будто не сразу понимая, как именно это произошло.

Зал вздохнул, будто у всех одновременно что-то провалилось внутри.

Гена, не поняв, что произошло, резко сел, потом быстро поднялся на ноги. Он сделал это почти автоматически, слишком быстро, будто пытался стереть факт того, что только что лежал на мате. Но по лицу пацана было видно, что это был удар по его самолюбию.

Бобо же поднял руку потряс в воздухе указательным пальцем, глядя в небо. И вот так тряся пальцем, отошел к своим. Хулиган даже не запыхался. На лице у Бобо осталась всё та же лёгкая усмешка.

Смех со стороны хулиганов стал громче и увереннее. Троица почувствовала, что психологически окончательно перехватили инициативу.

Я видел, как это прокатывается по залу. У нескольких учеников на лицах проступило тяжёлое выражение — признание: «мы правда не тянем».

Гена стоял рядом с матом — челюсть сжата, скулы напряжены, желваки ходят туда сюда. Его задело не столько то, что его уложили, сколько то, как это сделали, и как сейчас это подаётся. Но для спортсмена, если, конечно, у него есть внутренний стержень — это было хорошо. Соперник только что показал Гене, что ему нужно пахать и рассчитывать на собственную силу при отсутствии техники — это не лучшее решение.

У пацана сейчас было два варианта — либо сломаться, либо, стиснуть зубы и понять, что ему есть куда расти. А мотивация накануне подготовки к Олимпиаде, была нужна ученикам, как глоток воды заблудившемуся путнику в пустыне.

Ваня из троицы, возбудившись от эффекта, который произвёл его дружок, тут же вышел на маты.

— Давайте следующего. Этот вообще ни о чём, — выдал пацан.

Гена стоял, не двигаясь, но я видел, как у него ходят желваки и тело буквально просится обратно на маты. Пацана буквально трясло от злости и желания тут же, немедленно, любой ценой стереть неприятное ощущение, засевшее внутри.

Он рванул вперёд, явно намереваясь устроит здесь настоящую драку. Но я опередил пацана — встал рядом и положил ладонь ему на предплечье. Жёстко, но все же не удерживая силой, а обозначая границу.

— Тормози, — сказал я.

Гена повернул голову ко мне, впившись в мои глаза своим злым взглядом, дыхание у пацана было тяжёлое.

— Я ещё могу… — выдавил он сквозь зубы.

Я не стал спорить с его вспыхнувшими эмоциями.

— Не надо, — отрезал я.

Гена все также тяжело дышал. Я видел как он в этот момент принимает решение и видно внутри у пацана шла настоящая борьба. Он выбирал между желанием сорваться и тем доверием, которое он ко мне уже начал выстраивать.

— Я тебе покажу, как работать с таким на тренировке, Ген. Но пока что ты не сможешь ничего ему противопоставить, — спокойно объяснил я.

Хулиганы почувствовали сразу, что происходит. Такие всегда чувствуют слабину, как хищники кровь. И, как только в зале пошёл надлом, они начали дожимать.

Бобо с кривой ухмылкой бросил в пространство зала нарочно громко:

— О, тренер, забирай своего бойца, пока он не расплакался.

Гена дернулся, но я крепче сжал его запястье и медленно покачал головой.

— Ты же не хочешь дать ему ровно то, что он сейчас хочет получить?

Гена вздрогнул, видимо осознавая смысл сказанного. Я же медленно повернулся к Бобо и просверлил его холодным взглядом.

Пацан выдержал его секунду. Может, чуть меньше. Потом первым отвёл глаза. Чтобы спасти лицо, он тут же бросил уже в сторону своих:

— Ладно, кто следующий?

Гена всё ещё стоял рядом, напряжённый, будто струна. Я удерживал его от глупости и пацан держался за этот контакт, сам того не осознавая. Я наклонился к нему чуть ближе и сказал так, чтобы слышал только он:

— Ты своё сделал. Достаточно.

Гена сжал челюсть, но через секунду всё же отошел. Нет, он не успокоился, но принял и доверился мне. Это было важнее, чем его злость.

Атмосфера в зале, конечно, была так себе. Было ощущение, что учеников прижали и продавили. Хулиганы это ощущали кожей и потому вели себя всё наглее.

Кирилл вышел на маты молча. Он видел, как быстро уложили Гену, и прекрасно понимал, что перед ним встанет хорошо обученный борец.

Ваня вышел ему навстречу с той же расслабленной уверенностью, что и Бобо. Остановившись напротив Кирилла, он слегка усмехнулся и протянул руку, чтобы поприветствовать соперника.

— Давай, Кирюх, покажи, что умеешь, — подмигнул он.

Кирилл не стал игнорировать протянутую ладонь, хотя и понимал, что никакого спортивного уважения Ваня в этот жест не вкладывает.

Хлопнув по протянутой ладони в знак приветствия, Кирилл встал в стойку. Я смотрел за ними внимательно, не отрывая взгляда ни на секунду. Уже по первым движениям было видно, что Кирилл действует иначе, чем Гена. И идти на пролом пацан явно не собирается.

— Готовы? — спросил я, и получив утвердительные кивки от обоих, скомандовал. — Начали!

Кирилл не стал делать резкого броска и суетливых рывков. Он двигался аккуратно и осторожно, держа в голове одну мысль: не ошибиться. Пацан не лез в открытую и попытался работать от дистанции, чтобы найти момент.

Я понимал на что он делает ставку — Ваня был здоровым лбом, с лишним весом, и Кирилл хотел вымотать его, просадить функционально, а потом заставить ошибаться и атаковать самому.

Первые несколько секунд это даже выглядело… ровно. Пацаны схватились, разошлись, снова сошлись, меняя захваты и пробуя прощупать друг друга.

В зале это почувствовали сразу. Напряжение чуть изменилось, словно кто-то приподнял крышку над кипящей кастрюлей, спустив пар.

— Смотри… держится… — послышались перешептывания.

Я видел, как у нескольких ребят в глазах мелькнула осторожная надежда. Ваня это почувствовал тоже. И в какой-то момент я увидел, как он сознательно сбросил темп, понимая, что таким образом лишь выматывается.

Ваня чуть ослабил давление, отпустил контроль и позволил Кириллу сделать пару движений, будто давая ему поработать. Со стороны это могло выглядеть как равная борьба. Даже могло показаться, что Кирилл начал «переигрывать» соперника.

Можно было предположить, что Бобо и Биба, его дружки, занервничали, но нет оба пацана наблюдали за схваткой с каменными лицами. Оба все-таки были довольны опытные борцы и сейчас видели ровно то, что видел и я.

Несколько секунд действительно возникла иллюзия, будто Кирилл контролирует ситуацию. Но именно в этот момент мне стало окончательно ясно, что Ваня просто играет.

И тогда, когда сам Кирилл окончательно поверил, что у него все получается, и победа в схватке за маячила на горизонте, Ваня резко пошёл в атаку.

Проход был резким и чистым — в обе ноги.

Захват.

Мгновенный разворот корпуса и Ваня поднял Кирилла в воздух. Ваня разошелся и не отпустил соперника сразу. Он держал, как одиннадцатиклассник держат первоклассника.

Полсекунды.

Секунду.

Две…

Эти две секунды были вечностью. Ваня демонстрировал свое превосходство, не оставляя Кириллу ни единого шанса. Потом последовал амплитудный бросок… отправивший Кирилла на лопатки.

Ваня спокойно поднялся с невозмутимым видом, всячески показывая, будто всё это было для него лишь лёгкой разминкой. На лице у Вани была всё та же ленивоватая усмешка, как до того у Бобо..

Троица уже не просто чувствовала своё превосходство — они в нём купались. Они понимали, что психологически всё уже выиграно.

Кирилл поднялся медленно. Он не взрывался, как Гена, просто стоял, опустив плечи, и смотрел перед собой. Мне показалось, что он ждёт протянутой руки от Ивана, как благодарность победителя побужденному. Но Кирилл так и не дождался, никакого уважения Ваня к нему не собирался проявлять.

Постояв ещё несколько секунд и глядя на спину Ивана, Кирилл развернулся и сошел с матов. Для него, также как и для гены это было болезненным, но уроком, которые при правильном подходе мог сделать пацана только лучше.

Два поражения подряд сделали больше, чем любые слова хулиганов.

Троица это почувствовала мгновенно и повела себя соответственно. Они начали вести себя как хозяева. Биба, а следующая схватка была его, вышел на маты, зыркая на Борзого, который чуть заметно прихрамывал.

Бобо и Ваня едко комментировали происходящее.

— Тренировки уже отменяем, да?

Троица уже почти не обращала на меня внимания. Они разговаривали между собой, переглядывались, обменивались усмешками. Для них все было решено: они пришли, показали, кто сильнее, и теперь просто дожимали, добирая удовольствие.

Борзый стоял чуть в стороне от остальных. Он понимал, что отступать некуда. Пацаны, Гена и Кирилл, подставившие ему свои плечи, проиграли и Борзый понимал, что ему предстоит держать последний рубеж нашей обороны.

Я подошёл к пацану и встал рядом. Борзый повернул голову и посмотрел на меня. Сейчас любые слова были лишними. И я, и Борзый все понимали без слов — живу бывшие друзья прямо сейчас хотели воспользоваться его слабостью и полученной травмой.

Я лишь проиобнял пацана, и похлопал его по спине.

— Что бы ни было, — сказал я, так, чтобы слышал Борзый он, — ты не один.

Пацан глубоко выдохнул, потом коротко кивнул.

И именно в этот момент с матов раздался небрежный голос Биба:

— Эй, Борзый, ты там долго готовиться будешь? Или заднюю дашь?

За этими словами последовал грубый, уверенный смех победителей.

Борзый даже не повернулся в их сторону. Пацан медленно отошёл от меня и направился к мату.

Навстречу ему вышел Биба. На секунду он остановился у края мата, посмотрел на Борзого, как шакал смотрит на раненного Льва:

— Ну что, давай.

В зале наступила тишина, даже двое других хулиганов, которые ещё минуту назад отпускали шуточки, теперь замолчали и смотрели на происходящее.

Я стоял у края матов и смотрел предельно внимательно и видел, что травмированный Борзый сможет лишь противопоставить Бибе свое упрямое внутреннее решение не развалиться.

— Борзый, давай… — слышались слова поддержки из зала.

Пацана уже принимали за своего и это стоило дорого.

Борзый и Биба сделали шаги навстречу друг другу и я дал отмашку начинать схватку.

Схватка началась.

Биба двигался как опытный борец: мягко, экономно, с выверенной дистанцией и постоянно контролируя пространство. Борзый же ввиду травмы двигался иначе — скованно, напряжённо, но при этом не хаотично. Пацан наблюдал, думал и ждал.

Биба сделал первый осторожный выпад, будто прощупывая, где проще войти. Борзый среагировал мгновенно, отступил на полшага, не дал взять себя в плотный контакт.