Физрук: на своей волне 8

Глава 19

— У меня есть опасение, что эти ребята будут отрицательно влиять на атмосферу в команде. Они… скажем так, непростые. Могут сорвать дисциплину, — заключил географ.

— Да, за ними нужен глаз да глаз, — Соня торопливо облизала губы и повернулась ко мне. — Владимир Петрович, а вы что скажете?

— Скажу, что вы правы.

Иосиф Львович удивлённо поднял брови.

— Правда?

— Абсолютно, — кивнул я. — Это сложные ребята. За ними действительно нужен постоянный контроль.

Соня и Львович переглянулись.

— Тогда, возможно, стоит пересмотреть состав? — уточнила завуч. — Это ведь действительно отъявленные хулиганы. Боюсь, Иосиф Львович прав. С ними у нас могут возникнуть серьёзные проблемы.

Я прекрасно понимал, откуда в её голосе звучит это сомнение. Ещё совсем недавно эти четверо могли за один день сорвать больше уроков, чем вся школа за неделю. И логично, что чаще всего таких старались держать подальше от любых официальных мероприятий.

Вот только за последнюю неделю они действительно изменились. Особенно Борзый. Пацан изменился сильнее остальных. А вот с его бывшими друзьями всё было немного сложнее, и я не мог честно сказать, что уверен в них на сто процентов.

Но уверенность — это роскошь, которая редко бывает перед важными решениями.

— Да, проблемы могут возникнуть, — подтвердил я.

— Тогда почему вы настаиваете?

— Потому что они изменились, и иногда людям нужно дать шанс доказать, что они не зря его получили, — пояснил я. — Я готов взять ребят под личную ответственность.

Завуч повернулась к географу.

— Иосиф Львович, вам будет достаточно такого заверения со стороны Владимира Петровича?

Глобус несколько секунд просто смотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или говорю всерьёз.

— Вы уверены, что справитесь? — спросил он.

— Уверен, — отрезал я.

Львович ещё несколько секунд молчал, после чего медленно кивнул.

— Вполне будет достаточно такого заверения от Владимира Петровича.

Я заметил, как Соня ощутимо расслабилась. Всё-таки завуч прекрасно понимала, что на этих ребят делалась ставка. Она закрыла тетрадь и выдала короткую улыбку.

— Ну что ж, коллеги… — сказала она с облегчением. — Можно считать, что у нас теперь есть сборная. То, что ещё недавно казалось невозможным, стало реальностью благодаря усилиям Владимира Петровича.

Я прекрасно понял, к чему она клонит, и почувствовал знакомое внутреннее сопротивление. Благодарности до результата всегда звучат как преждевременные тосты, а я давно привык поднимать бокал только после того, как дело сделано.

— Давайте не будем торопиться с поздравлениями, — сказал я, мягко прерывая Соню. — Вот когда возьмём олимпиаду, тогда и будем радоваться. Тогда и поздравим друг друга. Потому что это будет общая победа. И ещё, господа хорошие, у меня есть предложение по дальнейшим действиям. Нам нужно объявить результаты отбора ученикам. И мы все понимаем, что отказ слышать тяжело. Особенно после такой недели.

— Да, это будет непростой разговор, — прошептала Марина.

— Поэтому я предлагаю не отказывать никому, — продолжил я. — Мы объявим, что к олимпиаде допущены абсолютно все.

Ручка в руке Сони замерла.

— Простите… как вы это себе представляете? — спросила она с явным изумлением. — Это невозможно даже технически. Владимир Петрович, я прекрасно понимаю, что никто из учеников не захочет услышать, что он не проходит. Но у нас просто нет возможности отправить всех…

Я кивнул, потому что спорить с этим было бессмысленно.

— Так и есть, но нам и не обязательно говорить ученикам, что такой возможности нет, — возразил я.

— В каком смысле? — удивлённо уставилась на меня Соня.

— Соня, — я отбросил условности и перешёл на «ты». — Ты же понимаешь, что прямой отказ может развалить всё, что мы строили всю неделю. В первую очередь — веру ребят в себя.

— Понимаю… но я совершенно не представляю, как из этой ситуации выйти с высоко поднятой головой. Однако если есть мысли на этот счёт, то я с удовольствием их выслушаю.

Я кашлянул в кулак, прочищая горло, и начал разворачивать свою мысль.

— Мы объявим основной состав и резерв. Во-первых, это снимает остроту отказа. Ребята остаются частью команды и чувствуют свою причастность к событию. Это сохранит мотивацию и командный дух. А сейчас он важнее любых формальностей, — донёс я самый важный пункт причин своего предложения. — Во-вторых, на олимпиаду может поехать любой желающий зритель. Вход свободный, и технически наши ученики действительно смогут поехать на олимпиаду все. Просто часть поедет как участники, а часть — как поддержка команды. Мы ведь не обязаны объяснять им все организационные детали. Да и ребятам важно другое — чувствовать, что они причастны к этому делу.

Соня внушительно закивала, оценивая моё предложение.

— Знаете, Владимир Петрович… так им действительно будет лучше.

Она повернулась к Марине и к Львовичу.

— Коллеги, есть возражения?

Марина покачала головой первой.

— Никаких.

— Поддерживаю, — добавил географ.

— Ну что ж, коллеги, считаю наш консилиум закрытым. И хочу сказать вам спасибо. Это наш общий результат. Уверен, на олимпиаде мы ещё пошумим, — заключил я, закрывая пусть и формальное, но крайне важное собрание.

Я вернулся в спортзал, по пути достав телефон и открыв общий чат 11 «Д». В чате я быстро написал сообщение:

«Все срочно в спортзал. Через пять минут. Объявляю состав команды на олимпиаду».

Ответы посыпались мгновенно. Экран ожил короткими фразами, эмодзи и реакциями.

«Круто!»

«Наконец-то!»

«Идём!»

«Мы уже бежим».

Неудивительно: ученики ждали этого момента всю неделю. Поэтому и ждать долго не пришлось.

Через пять минут в спортзале уже стоял привычный гул голосов. Я вышел из подсобки и остановился у входа, наблюдая за ребятами со стороны. Те заметили меня почти сразу, и произошло то, что неделю назад показалось бы фантастикой: без единого слова с моей стороны парни сами начали выстраиваться в ряд.

Я подошёл ближе и остановился перед ними, скрестив руки на груди.

— Для начала хочу вас поздравить, — начал я. — С тем, что вы вообще согласились участвовать в олимпиаде. И с тем, что за эту неделю вы выложились полностью.

Я провёл взглядом по ряду знакомых лиц и неожиданно поймал себя на мысли, что впервые за долгое время мне действительно приятно стоять перед кем-то и говорить такие слова.

— Мне самому приятно работать с такой командой, — заверил я. — Ну а теперь переходим к главному. К тому, ради чего мы все здесь собрались.

В строю стало совсем тихо. Даже самые разговорчивые перестали шевелиться.

— Начнём с борьбы, — объявил я. — По результатам недели тренировок в основной состав сборной школы по борьбе входят Шарипов, Рахимов и Крылов.

Боба, Биба и Иван вышли на шаг вперёд, аж сияя.

Я перевёл взгляд чуть левее — на Борзого.

— Борзый, ты поедешь в резерве, — озвучил я.

Пацан никак не показывал внешне, что ему неприятно, но я видел, как внутри у него всё сжалось. Мы уже обсуждали заранее, что Борзый станет резервом, но знать и услышать — вещи разные. И надо сказать, выдержка у него была на высоком уровне.

— Бокс, — продолжил я.

В этот момент я заметил, как Гена чуть напрягся.

— В основной состав сборной по боксу входят Кирилл и Геннадий, — проговорил я своё решение.

Кирилл шагнул вперёд уверенно и спокойно, словно заранее знал ответ. Гена же на долю секунды замер, будто проверяя, не ослышался ли, и только потом резко выдохнул и вышел из строя. По выражению лица пацана было видно, насколько он переживал этот момент. Радость буквально прорвалась сквозь попытку сдержаться, и я хорошо понимал, что для Гены это решение значило больше, чем он когда-либо скажет вслух.

— Баскетбол, — продолжил я.

Ребята-баскетболисты заметно оживились. За последнюю неделю площадка стала для них почти домом.

— В основной состав сборной школы по баскетболу входят… — я начал перечислять фамилии.

Пацаны выходили из строя, довольные, как слоны в посудной лавке.

— Капитан команды — Данила Орлов, — объявил я.

Даня замер, не сразу поверив в услышанное, и расплылся в неловкой улыбке.

Я же перевёл взгляд на тех, кто остался стоять на месте. Парни уже всё поняли. В строю появились напряжённые лица. Наступал тот самый момент, которого я хотел избежать, потому что разочарование в таком возрасте могло сыграть с парнями злую шутку.

— А теперь самое важное, — начал я. — На олимпиаду поедут все. Основной состав будет выступать, а остальные едут страховать и поддерживать команду. У нас нет «основных» и «резервных», ребят. У нас есть одна команда. И только когда мы едины, нас невозможно победить.

После этих слов напряжение в зале словно растаяло. Я увидел, как лица ребят меняются. Шум поднялся сразу, как волна. Парни начали смеяться и хлопать друг друга по плечу с выдохами облегчения.

Именно этого момента я и добивался всю неделю. Мне было важно, чтобы ученики почувствовали себя частью одной общей истории.

Парни радовались искренне, и никто теперь не оказался выброшенным за борт. Я же прекрасно понимал, что психология сложнее любых тренировок. Можно научить человека бить, бегать и бросать мяч, но куда труднее научить его верить, что он нужен.

— Так, спокойно, — сказал я, поднимая руку, чтобы немного утихомирить шум. — Это ещё не всё.

Гул постепенно стих, и десятки глаз снова уставились на меня.

— Пока никуда не расходимся. Через несколько минут должен приехать курьер. У меня для вас есть небольшой, но интересный сюрприз.

— Какой ещё сюрприз? — не выдержал Кирилл.

— Потерпите. Скоро узнаете.

К этому моменту я готовился заранее. Ещё пару дней назад попросил Аню заняться этим вопросом.

Ждать долго не пришлось — телефон в кармане завибрировал.

— Здравствуйте, это курьер. Я подъехал к школе. Где вас найти?

— Сейчас встречу вас у крыльца, — ответил я и отключился.

Следом поднял руку, успокаивая гул голосов.

— Не расходимся, — попросил я. — Сейчас вернусь.

Парни зашумели сильнее, но послушно остались на месте, и это тоже само по себе выглядело маленьким чудом. Ещё неделю назад половина рванула бы следом из чистого любопытства.

Я вышел из спортзала, прошёл по пустому коридору и толкнул тяжёлую входную дверь школы. На крыльце уже стояла машина доставки, а рядом с ней молодой парень в куртке с логотипом службы.

Он заметил меня сразу и открыл багажник.

— Это вы за заказом? — спросил курьер.

Он достал из багажника большую коробку и поставил её на край порога.

— Вот ваш заказ.

Я взял коробку в руки и удивился тому, насколько она лёгкая. По размеру — почти как телевизор, а по весу всего килограмма три.

— Спасибо, — сказал я.

— Обращайтесь, — ответил парень и захлопнул багажник.

Я кивнул ему на прощание и сразу направился обратно внутрь. Коробка была неудобной, но лёгкой, и мне хотелось верить, что внутри неё лежит то, что они надолго запомнят.

Вернувшись в спортзал, я поставил коробку на пол, и ребята моментально окружили меня плотным полукругом.

— Так, спокойно, сейчас всё увидите.

— Что там?

— Узнаете, — ответил я и посмотрел на Кирилла. — Подойдёшь? Открой.

Кирилл опустился на корточки и попытался оторвать скотч руками. Скотча было столько, будто коробку готовили к полёту в космос. Но и Кирюха был пацаном предприимчивым — он попросту перекусил скотч.

Крышка коробки поддалась, и пацан заглянул внутрь. На секунду он замер, а потом лицо Кирилла расплылось в такой широкой улыбке, что всё стало ясно без слов.

— Вы серьёзно? — выдохнул он, протягивая руки внутрь.

Кирилл вытащил из коробки футболку и развернул её перед собой. На груди чёрными буквами было напечатано: «Вперёд, 11-й Д». Кирилл перевернул футболку — на спине крупно читалась надпись: «Самый лучший класс». Ниже была его фамилия.

Шум поднялся сразу со всех сторон.

— Там всем есть?

— Дай сюда!

— Серьёзно, с фамилиями?

Ребята потянулись к коробке. Футболки разлетались по рукам.

— Смотри, смотри, моя! — кричал Биба, разворачивая майку перед Бобой.

— У меня тоже есть! — отвечал тот, смеясь.

Футболки надевали прямо поверх одежды, не думая о том, как это выглядит. Белые футболки быстро заполнили пространство, превращая разношёрстный класс в нечто единое и неожиданно цельное.

— Давай фотку! — крикнул кто-то сзади.

Через минуту телефоны появились почти у всех.

— Подвинься! Я не помещаюсь! Давайте ещё одну!

Щёлканье камер и короткие вспышки заполнили зал. Ребята выкладывали сторис и переснимали неудачные кадры.

В этот момент мои ученики были по-настоящему счастливы.

Я же стоял чуть в стороне и наблюдал за этой суматохой, чувствуя удовлетворение. Вот так, оказывается, мало нужно для счастья подчас. Да, пацанам уже было по восемнадцать. Формально они были взрослыми, с обязательствами, которые жизнь начнёт выдавать им пачками уже совсем скоро. Но сейчас, в этот момент, передо мной стояли дети. Настоящие дети, которые радуются своему имени на спине так, будто получили билет в большое будущее.

И, наверное, именно ради этого всё и стоило начинать.

Я дал им несколько минут, а потом хлопнул в ладони. Звук разнёсся по залу и собрал их внимание обратно ко мне. Телефоны опустились, разговоры стихли, и пацаны снова выстроились полукругом, но уже в одинаковых майках, которые делали их настоящей командой.

— Слушаем внимательно! Выезд на олимпиаду завтра рано утром. В семь тридцать мы выезжаем, это значит, что к семи пятнадцати вы уже стоите у крыльца. Без опозданий, мужики. Опаздывать на олимпиаду нельзя. Поэтому проверяйте будильники сегодня вечером.

Кстати, формально список участников олимпиады следовало согласовывать с директором. Но после нашего последнего разговора с Лёней он ушёл на больничный. Версия с внезапным высоким давлением звучала официально и удобно, но я слишком долго жил среди людей, чтобы верить в такие совпадения. Леонид был человеком осторожным и достаточно умным, чтобы услышать моё предупреждение.

И сейчас директор давал себе время, чтобы посмотреть, кто в итоге окажется сильнее. Если всё получится у трудовика, через которого действовал Аля, Лёня вернётся и скажет, что поддерживал его с самого начала. Если же получится у меня… директор окажется рядом уже со мной и будет говорить о поддержке инициативы. Ну а если всё развалится — он всегда сможет сказать, что был на больничном и не имел отношения к происходящему.

Так что да, у Леонида действительно болела голова. Только вот не от давления.

— Всё, на сегодня свободны. Отдыхайте, собирайтесь и ложитесь спать пораньше.