Физрук: на своей волне 8

Глава 26

Объявляли следующую схватку. Биба похлопал себя по щекам и вышел на ковёр. Я посмотрел ему вслед, мысленно желая пацану удачи.

Биба остановился у края ковра, глубоко вдохнул и выдохнул, а потом резко хлопнул ладонью по ковру.

Биба был парнем крупным, но его соперник выглядел ещё массивнее. Широкие плечи, бычья шея… слон, блин.

Начало схватки не заставило себя ждать.

Биба начал осторожнее, чем Боба. Соперники несколько секунд кружили, и на мгновение мне показалось, что мой ученик нашёл правильный ритм.

Но профессионализм всё-таки не про зрелищность, а про терпение.

Соперник резко сменил темп, провёл проход в ноги и буквально срезал Бибу с ковра. Бросок был тяжёлым и силовым. Биба шлёпнулся на ковёр, как тряпичная кукла, и зал ахнул.

Биба поднялся, встряхнул руками и продолжил схватку. Теперь пацан пошёл вперёд уже без осторожности. Это было чистое упрямство и желание взять реванш за проигранный эпизод.

Вторая атака получилась отчаянной. Биба попытался перевести соперника в партер, но тот легко развернулся и провёл удержание. Секунды тянулись мучительно долго. Я видел, как Биба выгибается, пытается выскользнуть, и упирается ногами. Он проигрывал просто потому, что моему пацану не хватало опыта.

Когда схватка закончилась, Биба сел на ковёр и схватился руками за голову. А потом ударил кулаком по матам, поднялся и сошёл с площадки, не глядя на табло.

Я уже собирался сделать шаг к нему, когда услышал позади знакомый голос географа.

— Володь.

Львович стоял чуть в стороне, обеспокоенный, и кивнул куда-то за спины ребят.

— Ванёк, похоже, повредился.

Я сразу почувствовал неприятный холод внутри.

— Где он?

— Там, у скамеек.

Я пошёл быстро, почти не замечая людей вокруг. Ваня сидел, наклонившись вперёд, и держал ладонь на затылке. Его лицо было бледным, а движения осторожными и скованными.

— Что случилось? — спросил я, присев рядом.

Ваня попытался повернуть голову ко мне и тут же поморщился.

— Шею дёрнул… — признался он. — На мостике разминался… и как будто током ударило.

Ваня осторожно попытался повернуть голову ещё раз и зашипел от боли. Я сразу понял, что у пацана защемило нерв.

— Шевелиться можешь? — спросил я.

— Могу… но больно, — ответил пацан сквозь зубы. — Выйду всё равно.

Я посмотрел на него внимательно, понимая, что он действительно собирался выйти.

— В таком состоянии ты не сможешь бороться, — отрезал я.

Ваня замотал указательным пальцем в воздухе.

— Не-не, Петрович, сделайте укол какой-нибудь… или обезболивающее. Я потерплю…

Ваня изо всех сил старался держаться, хотя даже простое движение давалось ему с трудом. Шею у пацана конкретно так перемкнуло…

Ваня пытался делать вид, что всё нормально, но я понимал, что это всё. Для него Олимпиада была уже закончена.

— Я ценю твой настрой, — сказал я, положив ладонь ему на плечо, — правда ценю. Это правильный подход. Но на ковёр ты сегодня не выйдешь.

Ваня молчал. Я видел, что он не готов согласиться. Он осторожно сглотнул и попробовал повернуть голову, после чего едва заметно поморщился.

— Да я нормально… — выдавил он, но даже голос у пацана прозвучал так, будто он не верил самому себе.

Я покачал головой.

— Выйдешь туда — усугубишь травму. И потом будешь вспоминать, как геройствовал, лёжа в корсете.

— Шею вообще не чувствую, если честно… — признался он.

— Вот именно. Поэтому никакого ковра, — отрезал я. — Сейчас будет больница и снимок.

Я обернулся к географу, который стоял чуть в стороне и нервно мял в руках телефон.

— Львович, отвезите его в больницу. Нужно сделать снимок шеи.

— Конечно, отвезу.

Я достал ключи и протянул ему.

— Возьмите мою машину.

Львович посмотрел на ключи так, будто я предложил ему штурвал самолёта.

— Нет, давайте лучше такси вызовем. Так спокойнее будет.

— Хорошо, только быстро.

Ваня попытался выпрямиться, но выглядел так, будто его держит невидимый воротник. Я хлопнул его по плечу.

— Всё нормально будет, Вано. Ты главное не геройствуй. Герои обычно плохо заканчивают.

Ваня и Львович ушли, и я проводил их взглядом, только тогда позволив себе выдохнуть. Я уже собирался идти дальше, когда ко мне подошёл Борзый.

— Можно слово? — спросил он.

— Говори, конечно.

Пацан посмотрел туда, куда только что ушёл Ваня, потом вернул взгляд на меня.

— Выпустите меня на замену, — попросил он.

— Ты уверен? — я вскинул бровь.

— Да, — заявил пацан.

Я думал недолго.

— Разминайся, — сказал я.

Борзый в ответ просто кивнул и пошёл к матам. Пока он начал разминку, я уже мысленно переключился на следующую точку.

Баскетбол…

И, судя по времени, игра уже началась.

Я сорвался с места почти бегом. Игра уже действительно шла полным ходом, и по выражению лиц наших ребят было понятно, что начало я пропустил не самое лёгкое.

Мяч летал над площадкой, кроссовки визжали по прорезиненному покрытию, а табло горело цифрами, которые сразу же испортили мне настроение.

Минус двенадцать.

И шла уже третья четверть.

Я остановился у кромки площадки, уперев ладони в колени, чтобы отдышаться, но на самом деле просто пытался быстро понять картину. Секунд десять хватило.

Соперники двигались легко и уверенно, будто играли не финал школьной олимпиады, а очередную тренировку. Мяч у них жил своей жизнью, переходя из рук в руки так естественно, будто был привязан нитями.

Пас — шаг — заслон — бросок.

Всё происходило быстро…

Наши же бегали как раненые тараканы…

Очередная атака соперников закончилась трёхочковым. Мяч даже сетку почти не задел, просто аккуратно провалился внутрь.

Минус пятнадцать…

Я медленно выпрямился и сложил руки на груди. Картина стала окончательно ясной. Эти ребята играли в баскетбол всю жизнь и на площадке двигались на автомате, как хорошо смазанный механизм.

Мои же парни начали играть неделю назад…

С таким стартовым раскладом задача «выиграть» выглядела примерно как идея ограбить банк, вооружившись ложкой. Теоретически возможно, но лучше не планировать отпуск на вырученные деньги.

В голове сформулировалась честная мысль: единственная реальная цель сейчас — не проиграть с разгромным счётом. И я поморщился… не люблю такие цели.

На площадке снова пошла атака соперников. Их разыгрывающий спокойно протащил мяч через центр, сделав финт, обошёл нашего защитника как стоячего и выдал передачу под кольцо. Высокий парень взлетел, как на лифте, и аккуратно вколотил мяч сверху.

Да, разница в классе была колоссальной. И всё же я знал, что на этой площадке есть человек, который выбивается из общей картины.

Даня.

Я нашёл его взглядом сразу. Он двигался быстрее остальных, резче, увереннее. Когда мяч попадал к нему, в игре появлялось что-то живое, опасное и непредсказуемое. В нём чувствовался талант, который не объясняется тренировочными планами. Такие вещи либо есть, либо их нет.

И в этом была главная проблема. Потому что сейчас он играл плохо.

Даня получил мяч на дуге, резко пошёл в проход, обыграл одного, второго и… полез в толпу из трёх человек под кольцом.

— Даня! Пас! — крикнул я, сам не заметив, как сорвался на крик.

Пацан даже не повернул головы. Соперники же убежали в быстрый отрыв. Два паса — и команда соперника получила лёгкие два очка.

Минус семнадцать.

— Даня! Играй проще! — снова крикнул я, шагнув ближе к площадке.

Наш капитан снова получил мяч и пошёл один в один… увы — очередная потеря была неизбежна.

Я стиснул зубы до скрипа эмали.

— Даня, смотри по сторонам! Работай с командой! — крикнул я.

Даня бегал, цеплялся за мяч и рвался вперёд так, будто вокруг него никого нет и он играет один против всех.

Я стоял у линии и чувствовал странное бессилие. Ситуация была предельно ясной. Соперники сильнее, опытнее, сыграннее. Изменить ход матча сейчас почти невозможно.

Почти… потому что талант на площадке всё ещё был. И если он перестанет играть в героя-одиночку, игра может хотя бы перестать разваливаться.

— Даня! — крикнул я снова, уже хрипло.

Но пацан пробежал мимо, даже не взглянув на меня, не услышав.

Свисток на перерыв прозвучал так, будто судье наконец надоело смотреть на это избиение. Наши парни шли к скамейке молча, не поднимая глаз. На табло висели цифры, которые неприятно жгли взгляд.

Я смотрел на своих пацанов и видел растерянность. Парни расселись на скамейку, уткнувшись лицами в полотенца.

Я дал им несколько секунд просто отдышаться, а потом заговорил.

— Слушайте меня внимательно.

Пацаны подняли головы.

— Вы пытаетесь играть в баскетбол, — продолжил я. — В нормальный, правильный, командный баскетбол. Против команды, которая живёт этим видом спорта годами.

Никто не возразил, потому что возразить было нечего.

— И это благородно, — добавил я. — Только вот бессмысленно. Разница в классе слишком большая, — прямо обозначил я. — Соперник сыграннее, быстрее, опытнее. Если продолжим играть так же, мы просто проиграем с крупным счётом.

Я сделал паузу и посмотрел на Даню. Он сидел чуть в стороне, уперев локти в колени, и смотрел в пол. Я видел, как у него внутри всё кипит.

— Поэтому играем по-другому, — продолжил я. — С этого момента все мячи идут Дане. Не думайте, не разыгрывайте комбинации, к чёрту! Коснулись мяча — сразу отдавайте ему. Ваша задача — доставить мяч Дане. Его задача — доставить его в кольцо соперника.

— Прямо всегда? — неуверенно спросил один из ребят.

— Всегда, — подтвердил я.

Я перевёл взгляд на Даню.

— А с тобой отдельный разговор.

В глазах капитана всё ещё горел азарт, но к нему примешалась усталость и злость на самого себя.

— Ты что, забыл, как я тебе показывал? — спросил я.

— Не забыл…

— Тогда перестань играть в героя, — потребовал я. — Играй умно: финт, одно-два движения и бросок. Помнишь?

Даня молчал, сжимая полотенце.

Свисток позвал на площадку, начиналась заключительная четверть. Соперники выглядели расслабленно, уже чувствуя победу в своём кармане. И это было их первой ошибкой.

Мои пацаны получили мяч после ввода из-за боковой. Разыгрывающий поймал его, сделал пару шагов вперёд и на секунду замешкался.

— Дане! — крикнул я с линии.

Пацан дёрнулся, словно проснулся, и резко отдал пас. Даня принял мяч и рванул вперёд. Один защитник, второй, третий… капитан снова полез в толпу и потерял мяч.

Контратака соперников закончилась быстрыми очками.

Следующая атака. Мяч снова оказался у моих пацанов и нашёл Даню. Капитан пошёл в проход, но на этот раз остановился чуть раньше и бросил со средней дистанции. Мяч ударился о дужку и… вылетел наружу.

— Нормально! — крикнул я. — Продолжаем!

Третья атака пошла уже как по маслу. Снова мяч через пас нашёл Даню, последовал бросок, и мяч, мягко коснувшись щита, провалился в сетку.

Ответная атака соперников закончилась промахом, и наши снова забрали подбор. Парень на секунду задержал мяч у груди, но резко вспомнил и отдал передачу капитану.

Даня поймал его на ходу, сделал резкий финт, обошёл защитника и забросил с фолом.

Тотчас последовал свисток, и в нашу копилку отправились два очка и штрафной бросок.

Минус стал уменьшаться…

Атака за атакой схема повторялась. Сначала неровно, с ошибками и потерями. Где-то мяч перехватывали или Даню накрывали, и он промахивался. Но с каждой попыткой получалось лучше.

Соперники начали нервничать. Они поняли, что игра перестала быть прогулкой. Сначала наш успех выглядел как случайность, потом как удача, а через пару минут стало похоже на закономерность.

Даня снова и снова получал мяч и тащил его вперёд. Соперники перестали играть расслабленно, понимая, чем тут пахнет.

Даня же забил со средней дистанции, потом из-под кольца, наконец прорвался в проход и положил мяч с фолом. Наши ребята перестали смотреть на табло с опаской. Забегали быстрее, начали цепляться за каждый мяч и бороться за подборы, понимая, что это их шанс доказать самим себе, что они вообще здесь не зря.

— Молодцы! Не останавливайтесь! — крикнул я.

Даня в очередной раз продавил защитника и забросил с разворота. Он на секунду посмотрел в мою сторону и показал большой палец.

Минус пятнадцать превратилось в минус двенадцать, потом в минус девять. Соперники начали брать тайм-ауты, тренер у них уже бороздил пространство вдоль линии, активно размахивая руками.

Я поймал себя на странной мысли, что если бы у нас было ещё десять минут, всё могло бы закончиться иначе.

Но в жизни редко дают лишние десять минут.

Финальная сирена прозвучала резко и окончательно. Мяч ещё летел в воздухе после последнего броска, но все уже знали результат. Мы проиграли…

Я посмотрел на табло и сдержанно выдохнул. Разница в счёте была совсем другой, чем в середине игры.

Парни стояли на площадке и смотрели на цифры на табло. Даня опустил руки и медленно провёл ладонью по лицу.

Пацаны шли ко мне молча, усталые и разочарованные.

— Не получилось, Владимир Петрович…

Я посмотрел на их вспотевшие лица.

— Всё правильно, — сказал я. — В жизни нужно ставить максимальные цели. Только так вообще есть шанс куда-то прийти. Но сегодня вы сделали больше, чем могли, и показали лучший результат из возможных.

— Мы же проиграли…

— Вы заняли второе место на школьной олимпиаде, — ответил я. — За неделю тренировок и против ребят, которые живут этим спортом годами. Я искренне вас поздравляю и правда рад за вас, пацаны.

На лицах ребят начали появляться осторожные улыбки.

Я хлопнул в ладони.

— Всё, расслабились. Радоваться будем позже, а сейчас у нас следующий финал.

Они удивлённо переглянулись.

— Ваш одноклассник сейчас выходит на ковёр, — пояснил я. — Борзый согласился заменить Ваню, он получил травму. И если уж мы пришли на финалы, то поддерживаем своих до конца.

Я кивнул в сторону выхода из зала.

Мы вернулись в спортзал — схватка уже начиналась, и Борзый как раз выходил к центру ковра.

Ребята вокруг меня взорвались криками.

— Давай! Жги! Порви его!

Голоса разлетались по залу, смешиваясь с чужими криками и свистками. Борзый на секунду повернул голову, нашёл нас взглядом и улыбнулся. Я поймал себя на том, что внутри появляется уважение к этому пацану, почти физическое. Большинство на его месте просто отказались бы.

А он вышел.

Соперник уже стоял на ковре. Не такой высокий, как были у моих других пацанов, но со стороны он был похож на какого-то сказочного гнома, с плечами, как у шкафчика в раздевалке. Крепкий малый, что тут ещё сказать…

Судья подозвал обоих в центр. Я ждал, что сейчас они пожмут друг другу руки, как принято в спорте, но этого не произошло… оба даже не посмотрели друг другу в глаза.

— Чего это они… — удивился Даня.

— Они знакомы, — прокомментировал Боба, который стоял рядом, скрестив руки на груди.

— В смысле? — спросил я.

— Борзый раньше серьёзно занимался борьбой, — пояснил пацан. — В зал ходил, на соревнования ездил. Тренер говорил, что у него будущее есть.

Я покосился на ковёр. Картинка начала складываться.

— Потом был спарринг. С этим вот олухом, и он повёл себя грязно. Уже после остановки схватки бросил, когда Борзый не ждал… ну и шею того… угробил.

Я снова перевёл взгляд на двух парней, которые стояли напротив друг друга и молчали. Понятно… их история, которая началась задолго до сегодняшнего дня. Старый долг, который никто не отменял. Теперь становилось яснее, почему он не отказался.

Свисток ознаменовал начало схватки…