Физрук: на своей волне 8

Глава 22

Стенд висел у выхода из зала. Несколько листов формата А4 под прозрачным пластиком — таблицы с временем выступлений и прочая информация. Я подошёл ближе и начал читать.

В олимпиаде участвовали четыре школы. Выходит, все соревнования начинались с этапа полуфиналов. Две схватки по борьбе, две игры по баскетболу и два боя по боксу…

Я провёл пальцем по таблице и быстро просчитал расклад. Минимальная задача была понятна: выиграть хотя бы одно противостояние из трёх — тогда команда гарантированно попадёт в тройку.

Ниже отдельной строкой значилась художественная гимнастика. Всего одно выступление, по результатам которого и будет определено, кто какое место займёт в итоговом зачёте.

Отойдя от стенда с расписанием, я пошёл обратно к ученикам, по пути мельком глянув на раздевалку. Дверь была открыта, и свободные места там явно были…

Хм.

Я остановился, подошёл к открытой двери и заглянул внутрь. Там переодевались ребята из других школ, для которых место нашлось.

— Мужики, здорово. Места есть? Шкафчики свободные? — спросил я.

Один из парней кивнул в сторону целого ряда ящиков.

— Ну так-то да…

Я благодарно кивнул ему в ответ и пошёл дальше.

Понятно…

Когда мне сказали, что мест в раздевалках нет, я почти автоматически принял это как факт. Теперь же, посмотрев на всё происходящее, я понимал, что нас просто пытались отправить в угол — буквально и фигурально.

Я вернулся к ребятам. Они уже сидели на скамейках у стены, разворачивая сумки и пытаясь переодеваться так, чтобы не мешать друг другу.

— Тут неудобно, — пробормотал Борзый, натягивая спортивные штаны. — Как в коридоре на перемене.

— Сумки поставить некуда, — добавил Гена.

Я посмотрел на них несколько секунд, принимая решение.

— Берём сумки и идём за мной, — скомандовал я.

Пацаны переглянулись, но спорить не стали. Слишком много уже происходило сегодня, чтобы задавать лишние вопросы.

Мы направились к раздевалкам. Двери всё ещё были приоткрыты, и внутри слышались голоса других команд.

Внутри стояли ряды шкафчиков, длинные скамейки. Пара ребят из другой школы уже выходила, застёгивая куртки. Они бросили на нас быстрые взгляды и направились к выходу.

Я повернулся к своим.

— Располагайтесь, мужики.

— Так сказали же, что тут занято, — вставила Соня, которая шла следом.

— Как видите, София Михайловна, — я улыбнулся, — места освободились.

Завуч посмотрела на меня внимательно, и по её взгляду было ясно: она прекрасно понимает, что разрешения я ни у кого не спрашивал и спрашивать не собирался. Но вместо возражений Соня только отрывисто кивнула.

— Тогда не будем терять время, — заключила она.

Ребята начали заходить внутрь осторожно, словно всё ещё ожидали, что их сейчас остановят. Никто не остановил.

— Выбирайте шкафчики, какие нравятся, — пояснил я. — Быстро переодеваемся.

Дверцы шкафчиков открывались одна за другой, сумки летели на скамейки.

— Вот это другое дело, — сказал Боба, хлопнув дверцей первого попавшегося шкафчика. — Нормально же можно было сразу.

— Смотри, какой простор, — усмехнулся Костя, расправляя форму на скамейке.

Но всё продолжалось недолго.

Дверь распахнулась настолько резко, будто её собирались выбить. В раздевалку влетела женщина в строгом костюме. Лицо у неё было красным, глаза широко раскрыты, а рот уже открылся для крика.

— Кто вам разрешал это делать⁈ — закричала она.

Ребята замерли: кто с футболкой в руках, кто у открытого шкафчика. Я повернулся к ней и спокойно посмотрел.

— А разрешение нужно было у кого-то спрашивать?

Дама на секунду потеряла дар речи от такого ответа.

— Конечно нужно! Вы не имели права заходить сюда без согласования!

Я пожал плечами.

— Я и спросил у ребят. Вон шкафчики стояли пустые, никто их не занимал. Значит, свободны. Или мне у кого-то другого надо было спрашивать?

— Вы не имели права этого делать без согласования! — повторила она, заводясь.

— Ну вот считайте, что согласовали, — ответил я. — Ребятам же надо где-то переодеваться. Спасибо.

Дама буквально закипала. Я видел, как дрожат её пальцы и как она ищет слова, чтобы продолжить скандал.

Я уже потерял интерес к разговору и демонстративно повернулся к своим.

— Парни, переодеваемся.

Женщина открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но рядом с ней остановилась Соня.

— Мы никуда отсюда не уйдём, — категорично отрезала она.

Женщина резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Соня остановилась у выхода из раздевалки, уже собираясь уйти, но вдруг повернулась ко мне.

— Владимир Петрович, вы тогда пока здесь размещайте ребят, — сказала завуч. — А я пойду посмотрю, как дела у Марины и девчат. Напомните, пожалуйста, в каком кабинете они переодеваются?

— Самый конец коридора, — ответил я.

— Хорошо, — кивнула она. — Владимир Петрович… вам не кажется, что к нам здесь какое-то особое отношение?

— Нет, не кажется. Так и есть.

Завуч нахмурилась, прикусив губу.

— Здесь уже явно всех проинструктировали, — добавил я. — Нам не то что выиграть не дадут — нам даже нормально выступить пытаются помешать. По крайней мере делают всё возможное.

Соня молчала, переваривая сказанное.

— И что делать в таких условиях?

— Бороться. Других вариантов не вижу.

— Тогда боремся, — заверила она и вышла.

Ребята переодевались молча.

Я понимал, что они чувствуют это давление. Они понимали, что их здесь не ждали и не хотели видеть, даже если никто не говорил об этом вслух. Именно поэтому сейчас им было особенно важно не сломаться.

Я хлопнул ладонью по спинке ближайшего шкафчика, привлекая внимание пацанов.

— Так, слушаем меня.

Парни повернулись ко мне: кто с кроссовками в руках, кто с курткой на плечах.

— Сейчас нужно выбросить из головы всё лишнее, — объяснил я. — Это всё шум. Они думают, что мы приехали сюда отбывать номер и что мы просто статисты в их празднике. Нам нужно показать им обратное. Показать, что мы здесь не случайно и что нас нельзя списать со счетов.

Кирилл первым подал голос:

— Покажем, Владимир Петрович.

— Да, покажем, — поддержал его Борзый. — Пусть посмотрят, чего мы стоим.

— Баскетболисты, — сказал я, глянув на расписание в телефоне, которое сфотографировал. — У вас через пять минут игра. Быстро собираемся.

— Где играем? — спросил Даня, как капитан.

— На улице. Во дворе школы.

Несколько человек удивлённо переглянулись.

— На улице? — переспросил Даня.

— Да. Поэтому одеваемся теплее. Там холодно.

Они закивали и начали ускоряться. Куртки, спортивные штаны, шапки — всё пошло в дело.

Через пару минут мы уже выходили из школы и направлялись к площадке.

На улице действительно было холодно. Баскетбольная площадка располагалась во дворе школы — новая, с ярким покрытием, белыми линиями и свежими щитами с прозрачными панелями. Сетка на кольцах была белоснежной, будто её повесили сегодня утром.

У площадки уже стояли судьи. Двое мужчин в чёрных куртках и спортивных штанах обсуждали что-то, поглядывая на часы.

Я остановился у края площадки и посмотрел на ребят.

— Парни, разминаемся.

Пока мои разминались у края площадки, со стороны школы появилась команда соперников. Они шли плотной группой, перебрасываясь мячом и громко переговариваясь между собой.

Обычные школьники.

Ничего такого, что заставило бы напрячься заранее, — такие же парни, как и мои.

Я смотрел на них и понимал: с ними можно играть. Более того, у них можно выигрывать.

Следом за ребятами подошёл их тренер — высокий, сухой, с острым лицом. Он остановился у площадки, скрестил руки на груди и начал наблюдать за нашей разминкой.

Я же вышел на площадку, чтобы прочувствовать покрытие, и почувствовал, как от него идёт лёгкое тепло. Я провёл подошвой по поверхности и понял: площадка с подогревом.

— Неплохо, — заключил я. — Щедрый у нас благотворитель.

Команды начали выстраиваться для приветствия. Судья подозвал всех к центру. Ребята выстроились в две линии и начали пожимать друг другу руки. Когда очередь дошла до тренеров, мой визави пожал мне руку крепко и выдал:

— Не переживайте. Мы быстро закончим.

Я улыбнулся.

— Главное — чтобы вы успели понять, что происходит.

Он на секунду замер, отпустил руку и больше ничего не сказал.

Команды разошлись по своим половинам. Судья поднял мяч, и со свистком тот взлетел вверх.

Наш центровой прыгнул первым и коснулся мяча кончиками пальцев. Передача — и игра началась.

Первые секунды соперники играли уверенно. Они явно ожидали лёгкой прогулки. Но уже на первой атаке один из моих пацанов прорвался по флангу, сделал резкий рывок и отдал передачу под кольцо Дане.

Мяч ударился о щит и мягко провалился в сетку.

— Есть! — крикнул кто-то из наших.

Соперники переглянулись.

Следующая атака прошла ещё быстрее. Перехват, быстрый пас, бросок — и Даня снова вколотил мяч.

Счёт рос.

Наши защищались плотно, цепко, не давая спокойно разыгрывать мяч. Соперники начали нервничать, торопиться и делать неточные передачи.

— Давим! — крикнул я с края площадки.

Свисток об окончании первой четверти прозвучал неожиданно быстро. На табло горели цифры, которые соперники явно не ожидали увидеть. Мы вели с отрывом в семь очков.

Парни из команды соперника стояли в стороне, тяжело дышали и переглядывались между собой, пытаясь понять, в какой момент игра пошла не по сценарию. Уверенность, с которой они выходили на площадку, куда-то исчезла.

Их тренер выглядел ещё интереснее. Он уже не стоял с руками на груди и спокойной улыбкой. Теперь он ходил вдоль боковой линии быстрыми шагами, активно жестикулировал и говорил быстрее, чем раньше. Он явно рассчитывал на лёгкую прогулку и разминку перед финалом.

Я посмотрел на своих ребят. Глаза у пацанов горели. Да, они были не идеальны. Где-то запаздывали, где-то ошибались, не всегда чувствовали друг друга. Но они играли с таким желанием, которое не тренируется на тренировках: оно либо есть, либо нет.

— Молодцы, — похвалил я, когда они подошли ко мне на перерыв. — Отличное начало.

Даня улыбнулся, пытаясь отдышаться.

— Мы их можем обыграть, Владимир Петрович.

— Можете, — подтвердил я. — Но расслабляться рано. Впереди ещё три четверти. Они сейчас начнут играть жёстче. Будут давить в защите и быстрее возвращаться назад. Поэтому не лезем в одиночку: играем через передачи и держим темп.

— Поняли.

— И самое главное, — добавил я, — держите голову холодной. Вы уже доказали, что можете играть. Теперь нужно доказать, что можете выиграть.

Парни закивали, слушая внимательно.

Я перевёл взгляд на соперников. Они стояли плотным кругом и жадно слушали своего тренера. Тот говорил быстро и жёстко, размахивая руками, пытаясь срочно перестроить всю игру.

Вторая четверть началась ровно так, как я и ожидал. Соперники вернулись на площадку уже другими. В движениях появилась жёсткость, в передачах — скорость, а во взглядах — злость.

Мои же охломоны вышли с лёгкой улыбкой победителей, появившейся, впрочем, слишком рано.

Первую ошибку допустили уже через полминуты. Поспешная передача через центр — соперник перехватил мяч и мгновенно ушёл в быстрый отрыв. Два шага, прыжок — и мяч провалился в сетку.

Следующая атака закончилась неточным броском. Подбор забрали соперники, и ещё два очка прилетели в наше кольцо.

— Соберитесь! — крикнул я.

Соперники ускорились. Они давили плотнее, перекрывали передачи, не давали спокойно разыгрывать мяч. Наши начали торопиться. Броски стали резкими, а передачи — рискованными.

Ещё перехват.

Ещё быстрый прорыв.

Разница в семь очков начала таять прямо на глазах. Первая четверть дала ребятам веру, а вот вторая проверяла, сумеют ли они сдержать удар.

Свисток на перерыв прозвучал вовремя.

Ребята подошли ко мне молча. Лица уже были другими, и улыбки исчезли.

— Вера в себя — это хорошо, — заговорил я. — Но вы слишком в себя поверили и начали играть так, словно матч уже выигран. Но это не уверенность, пацаны, а самоуверенность.

Я посмотрел каждому в глаза.

— Собрались, — проскрежетал я и протянул руку.

Пацаны переглянулись и один за другим положили руки сверху моей.

— Мы одна команда, и сейчас вы выходите и просто разрываете соперника на части.

— Разорвём! — ответили сразу несколько голосов.

Пацаны разом разжали руки и побежали на площадку.

С первых секунд стало видно, что на поле вышли другие игроки. Пацаны уже не пытались играть красиво — они вгрызались в каждый мяч.

Даня бросился за мячом, который уже почти уходил за боковую, упал на холодное покрытие и успел выбить его партнёру. Передача — бросок — два очка.

Следующая атака соперников закончилась перехватом. Наш защитник буквально вырвал мяч из рук противника и побежал вперёд, не оглядываясь.

Игра выровнялась.

Соперники начали нервничать. Они привыкли играть против техники и схем, но здесь они играли против упрямства. Мои пацаны не были идеальны, но они не отступали ни на шаг.

Отрыв в счёте снова начал расти в нашу пользу. Я стоял у линии и чувствовал удовлетворение. Инициатива возвращалась — медленно, тяжело, но уверенно.

И в этот момент я почувствовал, как чья-то рука резко схватила меня за плечо со спины.

— А ну-ка пойдём, — прозвучал низкий голос. — Отойдём, побазарим с тобой, чучело.

Я обернулся и увидел передо мной того самого здоровяка-физрука из этой школы.

Я медленно повернулся и посмотрел на него изображая, что не до конца понял, чего он от меня хочет. Внутри же всё было предельно ясно: скорее всего, завуч этой школы решила, что разговоры закончились и пора переходить к другим методам.

— О чём поговорить? — спросил я, изображая удивление.

Физрук крепче сжал моё плечо.

— Пойдём. Не здесь.

Я пожал плечами, и мы обошли угол школы. Здесь было тихо, только ветер шуршал сухими листьями по асфальту.

Здоровяк сразу развернулся ко мне и сократил дистанцию, нарушая личное пространство.

— Слушай сюда, — начал он грубо. — Будешь сидеть тихо и делать ровно то, что тебе говорят.

Я молчал, наблюдая за ним.

— Понял? — продолжил здоровяк. — Не лезь, куда не просят, иначе быстро объясним, где твоё место.

Это был наезд — простой, прямой и рассчитанный на страх.

— Не-а, не понял, — я коротко пожал плечами. — Ты борзометр выключи и внятно ещё раз повтори, умник.

Физрук аж вспыхнул.

— Слышь, да я тебя сейчас, падла, на колени поставлю, — зашипел он, наклоняясь ближе. — Будешь у меня прощения вымаливать за такие слова…

Он не договорил.

Я ударил резко — кулак вошёл точно под дых.

Воздух вышел из него хриплым звуком. Он сложился пополам, схватившись за живот и пытаясь вдохнуть.

Я отступил на шаг и посмотрел на него сверху. Удар прилетел точно туда, куда должен был.

Колени физрука сами ударились об асфальт, ладони вцепились в живот, а из груди вырывался сиплый звук в тщетной попытке восстановить дыхание.

Физрук пытался набрать воздух в лёгкие, вот только дыхание не возвращалось.

— Дружок… — сказал я с усмешкой. — А чего это ты сам на колени встал?

Здоровяк не ответил. Да и он не мог ответить — всё его внимание было занято одной задачей: снова начать дышать.

— Или ты мне пример показать решил, как это делается? — продолжил я. — Для тебя, вижу, дело привычное.

Я положил руку ему на плечо и слегка сжал.

— А теперь внимательно послушай, что я скажу.

От автора:

Скучали по космическим просторам? Думали, космофант умер? Новая история от Евгения Капба: далекие планеты, легионы людей на службе инопланетян, лихие приключения! https://author.today/reader/534114