Физрук: на своей волне 8

Глава 23

— Если ты ещё раз подойдёшь ко мне, к моим ребятам, девчатам или к учителям и откроешь свою пасть, или попробуешь снова вставлять нам палки в колёса, то в следующий раз я тебя не на колени поставлю. Я тебя просто уложу спать там, где увижу.

Физрук слабо кивнул, всё ещё пытаясь вернуть дыхание. Я убрал руку с его плеча и отступил, оставляя ему время прийти в себя. Он всё ещё стоял на коленях, с лицом, налившимся краской.

— Ты меня понял, индеец? — спросил я. — Или тебе ещё доступнее объяснить?

Физрук поднял голову с усилием, сделал короткий, рваный вдох и быстро закивал. Слова он пока выдавить из себя не мог, но этого и не требовалось.

— Вот и хорошо, — сказал я и хлопнул его по плечу. — Верю, что голова у тебя на плечах есть.

Я развернулся и пошёл обратно к площадке, оставив этого товарища приходить в себя за углом.

Игра уже подходила к концу. Разговор занял больше времени, чем я рассчитывал. На табло горели последние секунды четвёртой четверти, а наши уверенно вели в счёте.

Свисток раздался почти сразу, как я подошёл ближе. Ребята обнялись и победно подняли руки.

Я едва успел улыбнуться и порадоваться за успех команды, как ко мне со всех ног подбежал географ.

— Владимир Петрович! — выпалил он. — Я вас уже обыскался!

— Что случилось?

— Наши уже поборолись и выиграли! — сказал он возбуждённо. — Сейчас Кирилл выходит на бокс, и будет бороться Ваня. Они вас ищут. Пацаны хотят, чтобы вы были рядом.

Львович кивнул в сторону площадки.

— А я пока за баскетболистами присмотрю.

Я буквально влетел в спортзал. Слева под прожекторами возвышался ринг, окружённый плотным кольцом зрителей, справа раскинулся борцовский ковёр, где уже начиналась следующая схватка.

Всё происходило одновременно.

Я быстро огляделся и почти сразу заметил знакомые лица. Биба и Боба стояли у края ковра, уже переодетые в спортивные куртки. Они улыбались так, будто только что сделали важное дело.

Я подошёл к парням быстрым шагом.

— Ну что, как прошла схватка?

Оба довольно переглянулись.

— Отлично прошла, Владимир Петрович, — сказал Биба. — Всё получилось.

— Да вообще без проблем, — добавил Боба. — Чисто взяли на изи.

— Простите, что не смог быть рядом, — сказал я. — Должен был вас посекундировать.

Пацаны замотали головами.

— Да вы что, — сказал Биба. — Мы же понимаем, что вы сейчас разрываетесь.

— Тут же всё видно, — добавил Боба тише. — На нас тут косо смотрят.

— Спасибо за понимание, пацаны, — ответил я. — А насчёт того, кто как смотрит… это вообще неважно. Важно только, как смотрите вы. И я вижу, что вы смотрите правильно.

Я хлопнул каждого по плечу.

— Молодцы. Я в вас не сомневался.

Я ещё не успел толком перевести дыхание, как Биба кивнул куда-то в сторону ковра.

— Владимир Петрович, вас Ванёк искал. У него сейчас схватка.

Я даже не ответил — просто сразу пошёл к ковру, где у края стоял Ваня. Он разминался, но по движениям было видно: он не чувствует ни рук, ни ног — только собственное волнение.

— Ну что, боец? Как настрой? — спросил я.

Ваня обернулся и хмыкнул, разминая шею.

— Честно? Очково чуток. Я давно не боролся. По-настоящему тренировался только последнюю неделю. Боюсь, что ничего толком показать не смогу.

Он кивнул в сторону соперника.

— Вон он.

Я перевёл взгляд. Парень действительно был крепкий и явно уверенный. Таких нельзя недооценивать. Я понаблюдал за соперником и снова посмотрел на Ваню.

— Слушай, Вань. Не лезь в силовую борьбу сразу — он этого и ждёт. Дай ему первым навязать захват, а потом уходи в сторону и работай на ногах. Он тяжёлый, ему разворачиваться сложно. Поймаешь момент — делай проход в ноги и сразу переводи в партер. Главное — не стой с ним лоб в лоб.

Ваня слушал, запоминая каждое слово.

— Понял… спасибо.

Судья позвал участников на ковёр. Ваня кивнул мне и побежал в центр вприпрыжку.

Я остался у края ковра только на секунду. Свободного времени почти не было.

Я огляделся и начал искать взглядом Кирилла, понимая, что его выход уже близко.

Я заметил его у ринга. Кирилл стоял рядом с Геной, который аккуратно бинтовал ему руки, проверяя каждый виток. Перчатки лежали рядом на скамейке.

Кирилл смотрел на канаты и словно не видел ни зала, ни людей вокруг.

— Ты как? — я подошёл ближе.

Он кивнул, но я заметил: глаза у него были стеклянными, будто мыслями он находился в другом месте.

— Слушай меня, — сказал я, кладя руку на его плечо. — Расслабься. Дыши ровно. Не спеши. Первый раунд — просто посмотри на соперника и почувствуй дистанцию. Не лезь вперёд. Делай своё и получай удовольствие.

Кирилл вроде бы слушал, но я видел: слова проходят мимо. Пацан стоял здесь телом, а мыслями уже был на ринге — и проигрывал бой заранее.

Я секунду смотрел на него, потом резко поднял руку и коротко шлёпнул его по щеке. Кирилл моргнул и уставился на меня.

— Ты меня слышишь, пацан?

Он встряхнул головой, словно проснулся.

— Слышу…

— Вот и хорошо. Я в тебя верю. Иди и покажи класс.

В этот момент судья громко объявил его фамилию. Кирилл на секунду задержал взгляд на мне и направился к рингу.

Я не стал задерживаться. Пока он поднимался по ступенькам, я уже бежал обратно к ковру: Ваня выходил на схватку.

Я остановился у края, чувствуя внутреннее возбуждение. Ваня уже стоял у ковра и смотрел по сторонам. Он искал меня глазами, и когда наши взгляды встретились — выдохнул с облегчением.

Судья пригласил борцов в центр. Они сошлись, коснулись рук и разошлись на шаг назад.

Свисток.

Соперник сразу пошёл вперёд, пытаясь навязать плотный захват. Я увидел, как Ваня на долю секунды замер, а потом сделал именно то, о чём мы говорили. Он не стал упираться лбом в лоб, дал сопернику схватить себя за плечи, будто уступая инициативу, а затем резко ушёл корпусом в сторону и нырнул вниз.

Проход в ноги получился чистым. Плечо упёрлось в бедро, руки сомкнулись за коленями, и Ваня рванул вперёд. Соперник не успел даже развернуться — его повело, баланс ушёл, и через секунду оба уже оказались на ковре, где Ваня мгновенно занял верхнюю позицию.

— Держи! — крикнул я.

Он не торопился. Прижал корпус, сместил вес и зафиксировал контроль. Рефери опустился на колено, внимательно наблюдая за положением.

Несколько секунд борьбы — и рука рефери резко поднялась вверх.

— Победа!

Ваня вскочил на ноги, тяжело дыша, и сразу посмотрел на меня. В глазах было чистое, почти детское счастье.

Я обнял его и хлопнул по спине.

— Молодец. Чётко сделал.

— Спасибо, Петрович, — выдохнул он.

Но времени на празднование не было. Со стороны ринга уже раздался звон гонга.

Кирилл.

Я почти бегом рванул туда. Встал у канатов в его углу и посмотрел на соперника.

Парень был выше Кирилла на полголовы: длинные руки, сухая фигура, спокойный взгляд. Такие обычно работают на дистанции и не лезут в рубку.

Рефери подозвал бойцов к центру. Они коснулись перчатками и разошлись по углам. Гонг прозвучал через несколько секунд.

Кирилл начал осторожно, работая в челноке и выбрасывая короткие джебы, нащупывая дистанцию. Соперник отвечал тем же.

Обмен ударами шёл вяло. Ни один не хотел раскрыться первым.

— Дыши! — крикнул я. — Не спеши!

Раунд прошёл в равной борьбе: несколько точных попаданий с обеих сторон, работа на дистанции и осторожная разведка.

Гонг ударил коротко, и Кирилл быстро подошёл в угол. Гена уже начал вытирать ему лицо полотенцем и подал воду, а я в это время смотрел не на Кирилла, а на его соперника.

Парень из другой школы сидел на табурете, слушал своего тренера и кивал, но мне было важно не это. Я весь раунд ловил движение его плеч, положение рук, то, как он дышит и как держит корпус. Картинка складывалась сама собой.

Соперник был аккуратным и дисциплинированным и работал правым прямым почти как по учебнику. Почти. Каждый раз после удара его правая рука возвращалась слишком поздно: локоть уходил в сторону, подбородок на долю секунды оставался открытым. Это была не грубая ошибка новичка, а маленькая щель в защите.

Я наклонился к Кириллу.

— Слушай меня внимательно. Он после правого открывается. Каждый раз. Делаешь шаг влево и встречный левый. Вкладываться не надо, а поймал — добавляй правый сверху. Но не лезь рубиться. Работай с дистанции и двигайся.

— Понял, — подтвердил Кирилл.

— И не стой на месте. Сделал серию — ушёл в сторону.

Перерыв стремительно закончился, и рефери позвал бойцов.

Второй раунд начался осторожно. Соперник сразу попытался вернуть инициативу и пошёл вперёд, выбрасывая свой привычный правый прямой. Кирилл сделал шаг в сторону, как мы и говорили, и встретил его коротким левым.

Удар лёг точно.

Соперник моргнул и попятился.

Кирилл начал двигаться легче. Ноги заработали быстрее, он больше не стоял на линии удара и не принимал урон. Пацан заставлял соперника работать первым — и встречал его.

Каждый раз, когда тот выбрасывал правый, Кирилл отвечал коротким левым. Потом уходил. Бой начал постепенно перетекать в нашу сторону.

И именно в этот момент за моей спиной раздались радостные голоса.

— Владимир Петрович!

Я обернулся. Баскетболисты бежали к рингу, взъерошенные, с горящими глазами.

— Мы выиграли!

Я улыбнулся и хлопнул Даню по плечу.

— Молодцы. Отличная работа!

Но они уже смотрели на ринг.

— Кирилл! Давай! — закричал Даня.

Крики подхватили остальные. Кирилл услышал их и на секунду повернул голову в наш угол, чувствуя поддержку.

Начался последний раунд.

Теперь соперник нервничал. Он понимал, что бой уходит, и начал торопиться. Правые прямые полетели чаще, шире, резче. Именно этого я и ждал.

И вот он снова выбросил правый слишком широко. Кирилл шагнул влево, встретил соперника коротким боковым и сразу добавил правый вразрез.

Удар прошёл чисто. Соперника качнуло, он попятился и опустился на одно колено.

Зал взорвался криками.

Рефери начал отсчёт. Парень поднялся, но было видно: бой он проиграл. Оставшиеся секунды Кирилл провёл спокойно и грамотно, не позволяя вернуть инициативу.

Гонг прозвучал финально, заканчивая третий раунд. Судьи недолго совещались, и рефери поднял руку Кирилла.

Кирилл спустился с ринга тяжёлой, чуть неуверенной походкой, но улыбка уже пробивалась сквозь усталость. Я крепко обнял пацана за плечи.

— Вот это работа. Чисто и грамотно! Поздравляю: уверенно забрал!

— Спасибо… Я думал, во втором раунде уже не вывезу.

К нам сразу подлетели остальные пацаны. Они начали хлопать Кирилла по плечам и обнимать.

— Красавчик!

— Вот это дал!

— Видел, как он присел⁈

Кирилл улыбался, принимая заслуженные поздравления. Было видно: для него это важно.

Кстати, среди поздравлявших был Борзый.

— Молодец, — он протянул руку.

Кирилл на секунду замер, затем пожал её крепко.

А вот Биба и Боба остались в стороне. Они смотрели на одноклассника, но не подходили. Старый конфликт всё ещё стоял между ними, как невидимая стена. Я отметил это про себя: такие вещи не ломаются одним днём. Значит, ещё не время.

Но наслаждаться победой долго не получилось. На ринг уже вызывали следующую пару. Теперь ринг с соперником предстояло разделить Гене.

Гена не нервничал. Он прошёл через множество уличных драк, и бокс — где можно надеть перчатки, капу и шлем — для него виделся лёгкой прогулкой. Я видел, как горит его взгляд. Движения у пацана были резкие, он был весь напряжён, явно готовый выйти и сразу броситься в драку. Энергия внутри Гены так и бурлила, буквально пожирая его изнутри.

Я подошёл к пацану.

— Спокойно, — сказал я. — Не рубись сразу, не бросайся вперёд с открытым забралом.

Гена кивнул, но я видел: мои слова до конца не доходят.

— Услышал? — спросил я жёстче.

— Услышал, — ответил он, но улыбка оставалась слишком широкой.

И тут я почувствовал неладное. Такое ощущение приходит не головой, а телом — как холодок под кожей, когда понимаешь: сейчас человек сделает глупость, и ты уже не успеешь остановить.

Гена стоял в своём углу, пружиня на носках, и всё так же улыбался. Улыбался слишком азартно — как перед дракой во дворе, когда кровь уже шумит в ушах и хочется скорее начать.

Я смотрел на него и понимал: пацан не нервничает — он просто перегорел. Адреналин залил его раньше времени, и теперь он не слышал ничего вокруг.

— Спокойно работай, — повторил я, наклонившись через канаты.

Однако мои слова снова ушли в пустоту.

Соперник выглядел совсем иначе: высокий, сухой, с длинными руками и спокойным лицом. Он двигался мягко и экономно.

Как только прозвучал гонг, Гена рванул вперёд. Полетел так, как если бы его толкнули в спину. Первый размашистый правый рассёк воздух, второй пошёл следом. Пацан хотел задавить соперника, смять, навязать рубку, в которой он чувствовал себя как дома.

Но перед ним стоял не уличный соперник. Парень сделал короткий шаг назад и встретил его джебом — лёгким, быстрым, почти ленивым. Потом ещё одним. И ещё. Каждый раз, когда Гена бросался вперёд, его встречала прямая рука и выверенная дистанция.

— Ноги! Работай ногами! — крикнул я.

Гена не слышал. Он продолжал идти вперёд, размахивая руками. Пацан искал драку. Настоящую — где решают напор, злость и характер.

Но соперник драться не собирался. Он начал разбирать Гену спокойно и методично.

Джеб.

Шаг в сторону.

Правый прямой.

Уход.

Снова джеб.

Каждое движение было простым, понятным и болезненно правильным. Гена начал пропускать чаще. Сначала лёгкие касания, потом более ощутимые попадания. Но хуже всего было другое: он не менялся. Пацан продолжал переть вперёд, словно не замечая, что бой идёт не по его правилам.

Я стиснул канаты сильнее, чем хотел. Время тянулось мучительно медленно. Я ждал гонга, надеясь, что перерыв даст шанс достучаться до него, сбить этот безумный темп, вернуть голову на место.

Но перерыв не наступил.

Гена снова бросился вперёд с размашистым ударом. Соперник шагнул в сторону и встретил его правым навстречу.

Удар вошёл чисто. Гена замер на долю секунды, будто не понял, что произошло. Соперник мгновенно добавил серию.

Рефери вмешался раньше, чем ситуация стала опасной. Развёл бойцов и замахал руками, останавливая поединок.

Нокаута не произошло, но трёпка оказалась знатной.

Гена спустился с ринга медленно. Взгляд у пацана потух, улыбка исчезла так же быстро, как появилась перед боем. Он подошёл ко мне и остановился рядом, не поднимая глаз.

Я положил руку ему на затылок и подождал, пока его дыхание немного выровняется.

— Слушай внимательно, — объяснил я. — Если хочешь дальше выходить на ринг, тебе нужно стать не драчуном, а боксёром.