Физрук: на своей волне 8

Глава 7

Соня ушла по коридору, не оборачиваясь, а я остался у выхода из спортзала ещё на несколько секунд.

За спиной стояли ученики, которым нужна была не история, а всё-таки полноценная тренировка по ОФП, как и планировалось изначально. Ещё разговаривая с завучем, я видел, как хулиганы подошли к Борзому, и несколько минут все четверо о чём-то разговаривали.

Уж не знаю, насколько плодотворно прошёл их разговор, но я не заметил, чтобы они обменялись рукопожатиями. Ну хоть в драку не лезут — и то дело. А вот то, что хулиганы сделали правильный выбор, присоединившись к моей команде, — это очевидно. Не могу сказать, насколько этот их выбор был сознательным или он был продиктован долгом в размере тридцати тысяч рублей… да неважно на самом деле, как говорится, стерпится — слюбится.

Сейчас троица хулиганов стояла в стороне, держась обособленно от остальных.

— Так, молодёжь, слушаем внимательно, — заговорил я. — У меня сейчас урок истории. Пока меня не будет, занятие проведёт…

Я обвёл взглядом присутствующих и остановился на Борзом, который всё так же сидел на лавочке у стены. Ногу он вытянул — возможно, ничего серьёзного, травм не было, но на некоторое время пацан всё-таки выпадет из тренировочного процесса. Ну а чтобы он не обособлялся от коллектива и учитывая неплохое спортивное прошлое Борзого…

— Тренировку по ОФП проведёт Борзый, — объявил я.

Возражений со стороны школьников не последовало. Сам Борзый сначала напрягся — это было видно — от ответственности, которая внезапно легла на плечи. Но почти сразу пацан кивнул, принимая моё предложение.

— Понял, Владимир Петрович, — ответил он, не задавая лишних вопросов.

Я снова перевёл взгляд на группу, уже на всех сразу.

— Вопросы есть? Пожелания?

Раньше на этом месте обязательно нашёлся бы кто-то, кто проверил бы границы. Уж не знаю — шуточкой, усмешкой или глупым вопросом. Сейчас же ничего подобного не случилось. Тишина была рабочей, как в нормальной команде, готовой к пахоте. Даже трое хулиганов, которые пришли доказывать своё превосходство, не проявили ни малейшего сопротивления.

Я не стал добавлять ни «молодцы», ни «я вами горжусь», как и других эмоциональных вещей, которые обычно ждут после такого перелома. Мне это было не нужно, и им это было не нужно тоже.

Я жестом подозвал Борзого ближе, пацан встал и, прихрамывая на травмированную ногу, приковылял ко мне.

— Да, Владимир Петрович?

Я коротко обрисовал ему задачу, выжав сжатую версию тренировки. Сейчас пацан должен был понять, что именно от него требуется.

— Работаем без фанатизма, — пояснял я. — Ребята по большей части неподготовленные и непривычные к нагрузкам. Поэтому никакой показухи и выяснения, кто сильнее и кто больше устал.

Борзый внимательно выслушал и отрывисто кивнул.

— Всё понял, Владимир Петрович. А вы вернётесь?

— Тут, Борзый, как карта ляжет, — пояснил я. — У меня сейчас урок, а потом… Потом чёрт его знает. Видел, ко мне София Михайловна приходила?

— Угу…

— Ну вот, что-то там моей работой нашего товарища директора не устраивает, так что не знаю, когда буду, но рассчитываю на тебя. Если что — вон Кирюха, Генка, Кастет, можешь к ним обращаться за помощью.

— Всё понял, Владимир Петрович.

— Молоток, Борзый. И ещё, — напоследок добавил я, — вопрос с твоими друзьями удалось закрыть? Я же надеюсь, что вы друг друга не поубиваете в моё отсутствие?

Борзый помолчал.

— Не поубиваем… — наконец пообещал он.

— Смотри, а то я ж и тебе, и им уши сначала оборву, а потом уже буду разбираться, — я подмигнул пацану и хлопнул его по плечу.

— Замазали! — согласился пацан.

Я развернулся и пошёл к выходу, не оборачиваясь. Всё просто — если оборачиваться, то это значит проверять. А проверять — значит сомневаться, а сомнение моментально считывается.

Уже у дверей я услышал голос Борзого за спиной: он дал команду на разминку, попросил не филонить. Зал зашевелился, включилась работа, и даже троица хулиганов, ещё недавно приходивших ломать систему, сейчас молча встраивались в общий ритм уже без попыток что-то доказать.

Я вышел в коридор и уже собирался свернуть к лестнице, когда меня окликнул вахтёр.

— Володь, ты там не в курсах, чего Яковлевич такой злой?

Я остановился — такие вопросы в школе просто так не задают.

— Не в курсах. А как ты это понял? — поинтересовался я, не подавая виду, что вопрос меня зацепил.

— Да как… — он растерянно пожал плечами. — Я его в жизни таким злым не видел. Влетел с выпученными глазами, даже не поздоровался, и всё с кем-то по телефону трещит. Да что ни предложение — мат через слово.

Я поймал себя на том, что перестал слушать его уже на середине фразы, потому что для меня всё и так стало понятно. Если директор, а Леня по жизни был человеком мягким, даже осторожным, позволил себе материться при всей школе… значит, его действительно прорвало. Вопрос был только в одном: он зол именно на меня или существовала какая-то другая причина, из-за которой у директора так сорвало крышу?

Я не стал перегружать голову лишними размышлениями. Скоро всё всплывёт само, без моих догадок и домыслов.

— Понял, — ответил я вахтёру и пошёл дальше.

Пока же я пошёл на урок истории к седьмому классу. Кстати, тому самому, где совсем недавно я объяснял на пальцах причины феодальной раздробленности на Руси, сравнивая княжества с самым обычным двором, где каждый тянет одеяло на себя. Аналогия тогда зашла, дети слушали, даже вопросы задавали, а это для школы редкость.

Я открыл дверь и зашёл в класс. Картина была предсказуемой и до смешного «стабильной» во все времена, хоть в девяностых, хоть тридцать лет спустя. До моего появления класс жил своей отдельной жизнью. В оной не существовало расписания и авторитетов. Да куда там — элементарного инстинкта самосохранения тоже не было.

Ребята носились по всему помещению, как с цепи сорвавшиеся. Швырялись портфелями, толкались и орали так, будто решили за одну перемену выплеснуть весь запас словарного запаса, причём далеко не из учебника русского языка. У окна кто-то визжал от смеха, у доски двое сцепились, изображая борьбу без правил, а в центре класса рюкзак пролетел по дуге и с глухим стуком врезался в парту.

Всё это длилось ровно до той секунды, пока я не появился в дверном проёме. Эффект был такой, будто нажали «паузу» на пульте. Крики обрубило, и ребята одновременно замерли. Потом бросились по местам, подхватывая на ходу рюкзаки и собирая разбросанные учебники, тетради и пеналы. Через несколько секунд все уже сидели за партами. Причём сидели, вытянувшись по струнке.

Я невольно отметил про себя: молодцы. Что тут ещё скажешь. Быстро впитывают, когда понимают, где граница и кто эту границу обозначает.

Я переступил через порог, зашёл в класс, но на место учителя садиться не стал. Вместо этого встал посредине класса, так, чтобы меня было хорошо видно с любого ряда и, что ещё важнее, хорошо слышно.

— Так, ребята, всем доброго утра, — сказал я, оглядывая класс. — Приветствие я ваше оценил. А теперь вы меня внимательно послушайте. Два раза я одно и то же повторять не буду.

Возражений не последовало, и я продолжил:

— Кто из вас, молодёжь, сориентирует, где у нас классный журнал?

Несколько человек переглянулись, а потом с первой парты поднялась рука.

— Так у нас же электронный журнал, Владимир Петрович, — ответил пацан, явно радуясь, что знает правильный ответ.

— Ах да, электронный, — протянул я и задумчиво почесал макушку.

Я собирался посмотреть тему урока, чтобы не городить лишнего. Однако никакого электронного журнала у меня, разумеется, не было. Более того, я даже понятия не имел, как к нему подступиться. Так что выбора у меня не оставалось, и я решил действовать проверенным способом.

— Ладно, учебники достали, — распорядился я.

Школьники полезли в рюкзаки. На столах один за другим появлялись учебники, атласы по истории и контурные карты. Я подошёл к первой парте, где сидел кучерявый мальчишка с внимательными глазами, взял его учебник и пролистал до оглавления.

Следующей темой после феодальной раздробленности на Руси шла культура этого периода. Я мысленно усмехнулся. Честно говоря, человеком особо культурным я себя никогда не считал. Но именно поэтому формат урока, который я собирался предложить, подходил как нельзя лучше. Про культуру Древней Руси на примере обычного двора особо не расскажешь…

Я закрыл книгу, вернул её на парту и обвёл взглядом класс.

— Значит так, — начал я. — Формат урока у нас сегодня следующий.

Я коротко обрисовал, как всё будет происходить. Сначала ученики вдумчиво читают параграф по теме культуры Древней Руси. Потом смотрят видеоролик, который поможет увидеть то, о чём в книжке написано сухими словами.

Курчавый с первой парты поднял руку.

— Выкладывай, Аполлон, — хмыкнул я.

— Так телефоны же на уроке использовать нельзя, Владимир Петрович.

Он указал мне за спину, где у входа висел небольшой пластиковый ящичек. Я обернулся и посмотрел туда внимательнее. Внутри действительно лежали телефоны, сложенные мальчиками и девочками перед началом урока.

На самом деле решение с телефонами было правильным. Телефон школьнику точно не друг, по крайней мере в учебное время. Потому что если оставить эту штуку у него под рукой, он будет не грызть гранит науки, а нет-нет да и коситься на экран. Так что идея с ящиком показалась мне признаком редкой светлой головы у того, кто это всё придумал.

— Тут дело такое, кто не в курсе, — продолжил я, оборачиваясь обратно к классу. — У нас сейчас на повестке дня вопрос простой: быть школе или не быть? И вот чтобы школе всё-таки быть, мы с ребятами из 11 «Д» готовимся к олимпиаде по спортивным дисциплинам. Так совпало, что у меня сейчас тренировка в зале со старшеклассниками, и пропускать её нельзя.

Я помолчал и поскользил взглядом по партам с мелюзгой.

— Как, кстати, нельзя и рассказывать о нашем сегодняшнем формате общения родителям или другим учителям, — объяснил я. — Поэтому вы должны будете пересказать мне содержание параграфа по культуре Руси так, чтобы отскакивало от зубов.

Я прекрасно понимал, что договариваться с молодыми можно, но сложно. Особенно если просто оставить поросль без присмотра и надеяться на сознательность. Опыт подсказывал, что нужен якорь внутри коллектива, иначе всё развалится в первые же пять минут.

Я быстро выделил несколько ребят покрепче.

— Вы двое, — сказал я, указав на них. — Встали.

Парни поднялись.

— С этого момента вы отвечаете за порядок и за то, чтобы урок прошёл именно так, как я сейчас сказал. Спрашивать буду в первую очередь с вас.

— Ты, — я указал на кучерявого, — будешь основным и проверишь знания.

Потом перевёл руку на второго, тоже крепкого мальца.

— А ты будешь его заместителем. Дисциплина в классе в ваших железных руках.

Мне показалось, что на этом всё, но современная детвора оказалась более продуманной, чем можно было ожидать от двенадцатилетних. Я ещё даже до двери не дошёл, как за спиной посыпались вопросы.

— Но вы же типа учитель, Владимир Петрович, — спросил один из семиклассников с сомнением.

Я обернулся.

— А что я родителям говорить буду, если они спросят, как прошёл урок по истории? — тут же подхватил второй.

Я несколько секунд молча смотрел на них. Так, понятно, что если сейчас всё оставить как есть, они не только ничего делать не будут, но и разболтают всё при первом же удобном случае.

— Да, я учитель, — ответил я, — но без самодисциплины никуда. Это крайне важная часть образовательного процесса.

Слова вроде бы были правильные, но я сразу увидел, как ученики начали переглядываться. По этим взглядам было ясно, что убедить я их не убедил. Скорее наоборот, дал повод усомниться ещё сильнее.

Я понял, что одними разговорами тут не обойтись и что ребят нужно чем-то зацепить. Дать им понятную и ощутимую причину реально заниматься историей, а не делать вид.

Я хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание всего класса, и дождался, пока шорох стихнет.

— Так, молодёжь, я вас понял. Чтобы было интересно и мне, и вам, попробуем договориться следующим образом. Те, кто справится, смогут загадать желание на Новый год.

Глаза школьников заблестели.

— Ну а Дед Мороз в лице Владимира Петровича это желание выполнит, — добавил я. — Как вам такое предложение?

Ответ не заставил себя ждать.

— Круто!

— А правда выполните?

Голоса посыпались наперебой, интерес был самым настоящим. Я поднял ладонь, давая понять, что есть нюансы.

— Спокойно, — сказал я. — Это будет работать только в том случае, если у вас, мальчишки и девчонки, знания будут не только по культуре Древней Руси от зубов отскакивать, но и по остальным темам нашего замечательного учебника тоже.

Я говорил это уверенно, потому накануне адвокат Али пообещал оплатить школьную ёлку. Ну а значит, там в любом случае будут подарки. И почему бы не сделать так, чтобы дети получили их не просто так, а за реальную работу.

— Правда, — ответил я. — И ничего, кроме правды. Можете считать, что мы с вами договорились.

Несколько секунд школьники переваривали услышанное, а потом класс будто выдохнул разом.

— Договорились!

— Да, договор! Мы согласны!

— Ну что, тогда начинайте, — сказал я и кивнул в сторону учебников.

Ребята тотчас уткнулись в страницы, зашуршали листами и начали читать. Причём делали это с такой сосредоточенностью, какую я в школе видел редко. Им действительно хотелось получить подарки, и эта мотивация работала на ура.

Но почти сразу в голове всплыл другой, не менее важный вопрос. Как всё это дело потом проконтролировать? Можно было, конечно, устроить контрольную или придумать тесты… Однако я слишком хорошо знал, что и то и другое — штука скользкая. Списать можно всегда, особенно если очень хочется. Мне же было важно, чтобы они действительно получили знания по истории.

Я задумался всего на пару секунд, а потом понял, что решение лежит на поверхности и отлично вписывается в их цифровой мир.

— Стоп, — сказал я, хлопнув ладонью по столу ближе к двери, привлекая внимание. — Ещё момент.

Ребята подняли головы.

— Контроль у нас будет такой, — продолжил я. — Вы создаёте общий чат, добавляете туда меня. Потом каждый из вас записывает видеокружок, где своими словами рассказывает, что понял и запомнил по теме. Камеру на учебник не наводим, бумажки не читаем. Говорите сами. Тогда и подарки будут заслуженные.

Сразу посыпались новые вопросы.

— Владимир Петрович, а нам всё подряд рассказывать надо будет? Или вы нам конкретные вопросы зададите, а мы на них ответим в видео?

Я на несколько секунд задумался.

— Сделаем проще и честнее, — сказал я. — В конце учебника есть вопросы к параграфу. Они как раз для того и придуманы, чтобы закрепить материал. Вот на них вы и будете отвечать.

Класс отреагировал удивительно спокойно.

— Так нормально, — сказал кучерявый.

— Понятно, — добавил другой.

— Ну тогда так и сделаем, — подвёл итог я. — Изучайте.

Класс в ответ вдруг разом замолчал, будто кто-то снова нажал на паузу. Дети одновременно подобрались, взгляды поползли в одну сторону. Я же, почувствовав это движение спиной, обернулся к входу.

В дверях стояла завуч.

Соня медленно зашла в класс и оглядела ряды парт. Дети читали, делали пометки, учились, одним словом. Картина была настолько непривычной, что Соня на секунду даже подвисла.

— Владимир Петрович, можно вас на секундочку? — шепнула она.

Я кивнул и вышел с ней в коридор, прикрыв за собой дверь.