Глава четырнадцатая. Испанский связной

— Рапорт. — коротко приказал Питер, сидя на лавке возле дома.

— Заметили врагов, когда они только вышли из леса на востоке. Своевременно встали на боевые позиции и вступили в бой. Потеряли сорок три женщины и тридцать девять стариков, половину на стенах. — доложил Черный Соболь, стоя по стойке "Смирно". Питер решил с самого начала прививать своим ученикам полезные качества, весьма успешно. — Резервные арбалеты были розданы своевременно, пять из них вышли из строя. Большую часть налётчиков истребили на подступах, следует отметить Гордую Синицу, которая лично пристрелила около двадцати ленапцев. Далее, ленапцы с помощью бревна, пересекли частокол и открыли ворота. Внутри они гибли от стрелков в башнях, но догадались использовать набор дверей для нового длинного дома, которые лежали посреди двора. Заткнули бойницы и частично вырезали женщин на стенах, но остальные смогли укрыться в Третьем длинном доме. В твой дом ломанулся один из налётчиков, пытался сломать дверь, потом залез в окно где и умер. Кажется, Мэка разбила ему голову сковородой. М-да… Что ещё? Остальные начали тащить всё, что плохо лежит и пытались поджечь Первый длинный дом, а потом пришли вы и перебили их. Всё.

— Нужно похоронить людей. — Питер осторожно прикоснулся к правому бедру, в которое сильно ударило копьём, остался синяк. — Налётчиков в телегу, бросить у пограничных столбов. Новых территорий пока брать не будем, пора начинать жить по-другому.

— Эм… хорошо. — кивнул Черный Соболь и направился выполнять поручение.

Учеников в боях и охотах не задействовали, так как слишком ценны. Питер начал потихоньку обучать приёмных сыновей мастерству металлурга, но они ещё не скоро станут эквивалентны первым ученикам. Соболь в перспективе мог превзойти самого Питера, так как обладал той самой пресловутой чуйкой кузнеца, когда точно знаешь, что добавить, где передержать, где вовремя охладить заготовку.

Следовало продумать речь перед старейшинами. Бизон до сих пор ошарашен потерями, от него никакого толку. Но слово в поддержку скажет, чего уж там. Шаман до сих пор себе на уме, а вот Тихий Орлан потихоньку переходит на сторону Питера. Они уже в полной мере осознали, как сильно изменилась их жизнь под его влиянием, поэтому к изменениям относятся не шибко радикально, но сопротивление есть.

Питер вошел в кузницу, воплощать одну свою спонтанную задумку, остальная суета его не касалась.


*Вечер. Совет рода*


— Слово даём победителю. — провозгласил Тихий Орлан. — Пэйта!

Ему уже довели достоверную информацию про ту битву. Воины, участвовавшие в ней, как никто другой поняли, чья заслуга была в победе, кто отдавал команды, кто учил их последние полгода "ненужным" и непонятным приёмам.

— Кхм… — Питер откашлялся и вытащил резную деревянную коробку. — Первым делом, хочу ввести новую воинскую традицию. Это ларец с наградами, их я изготовил собственноручно. Они будут вручаться лишь достойным, которые своими действиями заслужили воинский почёт и славу. Первая, наивысшая награда — Орден Чести. Изготавливается из стали и золота. Вручается лучшим воинам, совершившим выдающийся подвиг. Здесь вручать никому не будем, так как ничего выдающегося мы не совершили, лишь потеряли половину воинов и оставили селение без защиты. Вторая по значимости награда — Медаль Отваги. Изготавливается из стали и серебра. Вручается членам рода, проявившим мужество в походе или при обороне селения. Первой награждаю Гордую Синицу, лично убившей более двадцати налётчиков ленапе. Выйди.

Гордая Синица вышла к Питеру, стоящему на помосте. Выглядела она как типичная женщина племени могавков, женский заплетённый ирокез, просторная льняная рубаха до колен, мокасины, грустное лицо, чуть суженные глаза, нос среднего размера со шрамом на переносице, указательный и большой пальцы правой руки перевязаны бинтом, видимо порезала об тетиву арбалета.

— Носи с честью. — Питер прикрепил к её рубахе круглую медаль с вычеканенным изображением стоящего в боевой стойке воина-могавка, облаченного в броню и шлем с гребнем из перьев. Щит он держал перед собой, а меч был отведен для удара. Медаль была обрамлена серебряной окантовкой. На обороте была цифра "1". — Ты первая, и надеюсь, не последняя награжденная.

Среди воинов поднялся недовольный ропот, дескать, а чего это бабу первой награждают, они же воевали…

— Третья по значимости награда — Медаль Воина. Вручается за образцовую воинскую службу племени могавков и участие не менее чем в десяти походах, вне зависимости от их успешности. — продолжил Питер, как ни в чём не бывало вытаскивая из ларца медали. Эта медаль была круглой, на ней изображался воин с копьём и штандартом в руках. Броня у него была полная, закрывающая всё тело, а шлем лишь напоминал коринфский, гребнем и лицевым щитком. — У меня длинный список достойных, так, первый, Серый Скорпион…

Питер охватил в списке почти всех оставшихся в живых воинов, за исключением молодняка, у которых ещё не набежало нужного количества походов. Ввиду того, что Питер серьезно занимался воинами, он знал практически каждого и основные пункты их биографии.

— Следующая награда — Медаль Раненого Воина. Изготавливается из бронзы и серебра. Вручается за получение боевого ранения. — Питер достал гроздь медалей и снова началось награждение.

Эта медаль тоже была круглой, на ней был изображен потрёпанный уставший воин в античной броне, опёршийся на колено, но продолжающий держать копьё и щит в боевом положении.

За ранения наградили всех, так как из не пострадавших остались только Питер да ещё двое воинов. Ещё имелись три типа наград, но о них он сообщит позже. Время гражданских медалей ещё не пришло. Хотя существовали отдельные индивиды, которые били все мыслимые рекорды по добыче минералов, и заслуживали награждения. Но именно поэтому Питер не стал их награждать сейчас. Если они ради стали бросают всё, вгрызаясь в породу, то что будет, когда за это станут поощрять диковинными медалями? Нет, Питер ещё не готов к этому.

Он задумчиво покрутил в руке Орден Чести. Прямоугольной формы, он изображал матёрого воина, облаченного в традиционную одежду могавков, раскрывшего рот в рёве, с отведенными назад томогавками в руках. Питер неплохо потрудился над ним, чеканя такое шикарное изображение.

— Что-то ещё? — на всякий случай спросил Тихий Орлан, после награждений.

— Разговор после совета. — коротко ответил Питер. — Важные изменения в нашей жизни.

Старейшина кивнул, а затем продолжил вести совет. Питер почти не участвовал, так как дальнейшее обсуждение касалось похорон, потерь, следующей зимы и очередного ухода животных на запад. На этот раз шаман предсказал вполне конкретные сроки ухода животных и бедствия.

Когда совет закончился, Питер вошел в кабинет Орлана и сел на диван, укрытый шкурами.

— О чём хотел поговорить? — спросил старейшина, сидящий в кресле. Бородатый Утёс сидел на диване с противоположной от Питера стороны.

— Так жить нельзя. — сказал он. — Потеряй мы всех воинов, считай вымерли. Слишком много значит охота. Голубая Вапити вняла моим рекомендациям, поэтому мы уже начинаем получать хороший урожай тыквы и фасоли, но этого мало. Нужна пшеница бледнолицых, нужен их скот, нужны стальные инструменты. И нужно сокращать масштабы охоты. Толку никакого, лишний риск. Неужели было мало того, что Красного Кремня подрал медведь прошлой зимой? Он до сих пор ходить не может!

Да, прошлой зимой его, получается тестя, подрал гризли во время охоты.

— Нельзя просто так отказываться от охоты, предки… — начал давать отворот Утёс.

— Надоели вы мне со своими предками… — прервал его Питер. — Предки бронзу не лили, в таких удобных длинных домах не жили, на печах не готовили, у предков каждую суровую зиму половина малых детей умирала! Предки армии в восемьсот обученных воинов сотней не истребляли! Хочешь вернуть всё это? Нужно идти дальше. Это не значит, что охота будет запрещена, кто хочет, пусть охотится. Вы знаете, что такое своя земля? Это понятие, когда тебя кормит родная земля, ты пашешь её, сеешь в неё, пожинаешь с неё же. Пахарь держится своей земли. Он с неё кормится, он её защищает. От чужаков. Вы видели бледнолицего, Эктора. Он убил пятерых налётчиков, но он воин. Он часть жизни провёл на море, таких как он у бледнолицых очень много. Но он не из тех бледнолицых, которые могут устроить нам проблемы…

— Почему? — уточнил Орлан.

— Эктор из Испании. Это королевство бледнолицых в Старом Свете, далеко за большой водой. Они завладели всеми землями на юг отсюда. Есть племена Пуэбло, на них испанцы остановились, их не интересуют земли севернее. Наши земли в том числе. Флорида, это тот полуостров на карте, вы видели, исключение, дальше которого они если и пойдут, то сделают это нескоро. — объяснил Питер. — Нашей проблемой станут другие бледнолицые. Англичане. Через несколько лет они высадятся в двух полутора десятках дневных переходов от нас, назовут землю Вирджинией, в честь своей королевы, которая не знала мужчины.

— Она что, такая молодая? — рассмеялся Утёс. — Кто доверил племя ребёнку?

— Она достаточно взрослая сейчас, чтобы отправить своих воинов и заставить нас исчезнуть. — серьезно ответил Питер. — Восемьсот диких ленапцев — ерунда. У неё десятки тысяч опытных воинов, с лучшим оружием, броней и кораблями.

— Но почему она ещё не уничтожила нас? — скептически усмехнулся Тихий Орлан.

— Она о нас не знает. — ответил Питер, закуривая трубку.

— Но как мы победим, если их десятки тысяч? — задал резонный вопрос Утёс.

— Наша земля не очень важна для Англии, у них в настоящий момент проблемы с испанцами, напомню, Эктор испанец. — снова ответил Питер. Табачный дым наполнил кабинет. — Я знаю, что они придут через два с половиной года. Неуверенная попытка с четырьмя сотнями мужчин и женщин, которая должна закончиться неудачей. Мы должны помочь им закончить очень и очень плохо. Одновременно мы можем решить одну задачу, которая отодвинет колонизацию, то есть захват наших земель, на весьма отдаленную перспективу.

— Откуда ты всё это знаешь? — в сотый раз спросил Утёс.

— Считай, что у меня были чёткие видения. — коротко, как и Орлану в прошлом, объяснил Питер. Гораздо проще сослаться на видения, чем на перемещение в другой мир.

— Тогда понятно. — кивнул Утёс уважительно. — Дар шамана открывается далеко не у каждого могавка…

— Дальше. Через пару дней мы с Эктором и командой отправимся в небольшую колонию испанцев недалеко отсюда. Срочно нужна пшеница и небольшое количество скота на разведение. — продолжил Питер. — Купим их и обернемся, будем думать о Гаване.

— Гвана? — не понял Орлан.

— Гавана. — поправил Питер. — Главное поселение испанцев на островах на юго западе. Там можно купить всё что угодно. Закупим стали, инструментов, очень и очень много. Но это будет не так скоро, нам нужен серьезный флот, чтобы пробиться через пиратов.

— Пиратов? — снова не понял Орлан.

— Пираты — это бледнолицые, которые захватывают корабли других бледнолицых ради наживы. — объяснил Питер.

— А-а-а! Водные налётчики! — произнесли одновременно старейшины.

— Только вооруженные пушками и сталью. — Питер повторно забил трубку. — С ними придется разбираться, поэтому придётся озадачиться чем-то для защиты. Мы работаем над этим. А вот колония испанцев не так далеко, дойдем.

Питер узнал об этой колонии от Эктора, который сам не сразу вспомнил, потом сложились два плюс два, всплыли нужные воспоминания и он вспомнил о том, что испанцы держали колонию в Южной Каролине. Там ещё Фрэнсис Дрейк фигурировал, который то ли что-то сжёг, то ли не сжёг…

— Это хорошо, что ты всё так подробно расписал. — начал резюмировать Утёс. — Но что делать воинам, если не охотиться?

— Ха-ха, работу я найду. — усмехнулся Питер. — А если серьезно, то пусть оттачивают мастерство, учатся письму и чтению, я скоро засяду и буду писать много книг на нашем языке. Вам тоже советую не отставать, учитесь, чтобы быть впереди. С поголовной грамотностью, жизнь начнет идти по-другому. Не останьтесь в пыли от бегущих вперёд.


*Через два дня*


— Будь осторожен, Пэйта… — жены одновременно обняли Питера.

— До скорого, Мэка, Кэнти. — попрощался, крепко поцеловав каждую. Сыновей потрепал за волосы. — Чтобы двадцать букв выучили к моему возвращению. Проверю. Не шалить.

Эктор уже попрощался с женой, и стоял у руля. Золото и серебро уже погрузили, шкуры, запас еды и воды тоже. К путешествию они были готовы.

Вышли, река вывела в океан. Через сутки хода вдоль побережья, и они в будущей Южной Каролине. Иногда приходилось идти на вёслах, но в конце концов они прибыли к предполагаемому месту назначения. Точного места Эктор не знал, они прибыли в примерное расположение острова Пэррис, но огни поселка посреди тьмы, вывели на верный путь.

Заночевали неподалёку, затем дали дугу по крутой траектории, чтобы выйти к поселению с юга. Через несколько часов подошли к колонии Санта-Элена.

— Говорить будешь ты, а я слушать. — повторил, на всякий случай, уже обговорённое, Питер.

— Хорошо.

У причала их встретила целая делегация испанских колонистов, имелся даже десяток солдат в кирасах и морионах[41] с алебардами и мушкетами. Мечта Питера, которую, к огромному сожалению, вряд ли удастся купить.

Эктор сразу приветствовал видного бородатого мужика в чуть более качественной одежде. Они о чём-то говорили, затем Эктор перевёл:

— Он хочет купить некоторое количество твоих людей, чтобы было кому работать на табачной плантации. Думает, что вы рабы.

— Скажи, что не продаётся, так как собственность губернатора Сантьяго-де-Куба[42]. - сказал ему Питер на могавском.

Эктор начал внушать старосте колонии что-то на испанском, активно используя жестикуляцию. Тот кивал, соглашаясь. Затем разговор перешел в конструктивное русло, начали спорить, ругаться, затем перешли на более низкий тон, видимо Эктор его подкупал. В процессе в беседу вступал один усатый солдат. Судя по внезапно просиявшим лицам старосты и Эктора, пришли к соглашению.

— Договорился. — сказал он Питеру. — Пусть ему и не нравятся наши рожи, но он так и быть, продаст нам двести фунтов посевного зерна, благо в прошлом году урожай удался и излишек запасли на всякий случай. Ещё он продаст нам большую часть металла, так как за ту цену, которую я даю, они купят готовые инструменты. Пять коров и двух быков продал со скрипом, но ему вообще грех жаловаться, сто голов держат! Кур продаёт четыре десятка, с пятью петухами. Табак у них не местный, семена взял, три фунта, четыре сорта. Насчет людей, и уж тем более специалистов даже говорить не стал. У самих нехватка. Ещё индюков предлагает, берём?

— Конечно берём!

— Гвозди продал, но как-то тяжко. Строятся они активно. — продолжил Эктор после пары слов старосте. — Инструменты продают на вес золота, но я взял. Кузнец готов расстаться со всем инструментарием, правда ещё не знает об этом. Хотя, я бы тоже на его месте расстался. Хлопка у них нет, рожь продают, лошадей тоже нет, да если бы и были, хрен они их продадут, здесь они намного дороже золота. Оружие продать готовы, две старые аркебузы готовы продать солдаты из гарнизона, на два веса золота. Порох отсыпят в качестве подарка. Хотя они нас грабят. Не нравится мне их взгляды, всерьез раздумывают о более выгодном обмене, я считаю.

Питер свистнул. Воины, в количестве тридцати девяти человек, ненавязчиво снарядились арбалетами. Испанцы с арбалетами хорошо знакомы, узнавание на лицах читалось легче легкого. Похоже им придется оставить спонтанные планы о захвате судна и наличности.

— Вот, теперь другое дело. Умеешь ты дела вести, Педро. — усмехнулся Эктор. — Говорят, что проблем не нужно. Я ещё поговорю, может чего упустил, а вы пока выгружайте золото.

Питер дал команду. Двадцать воинов бдительно наблюдали за колонистами, а остальные выгружали тяжеленные ящики. Со стороны испанцев прибыл самый настоящий пожилой еврей в очках и ермолке. Что он забыл в Новом Свете, да в задрипанной колонии на отшибе, Питер даже не подозревал. Еврей владел английским, поэтому состоялся диалог.

— Уважаемый, разрешите вопрос. — начал разговор Питер.

— О, вы владеете английским! — обрадовался тот.

— Меня зовут Пэйта, и я имею нескромный вопрос к вам. — сказал он.

— Меня все зовут ребе Шломо. — поклонился старый еврей. — Слушаю ваш вопрос, юноша.

— Чего вы здесь забыли, ребе? — напрямик спросил Питер.

— Это долгая история… — старик посмотрел на ящики со слитками. — Хотя время есть. Кхм. История эта началась в далёком шестьдесят пятом году…

Пока еврей перебирал слитки, глядя на клейма испанского монетного двора, была рассказана интересная Питеру история. Оказалось, ребе Шломо был преуспевающим торговцем в Касабланке, при португальском правлении. Затем начались погромы, как раз в шестьдесят пятом году, ему пришлось бежать в Испанию, где он устроился с семьей в Валенсии. Но в семидесятом году местные сожгли его дом, оставив ни с чем. Благо был один испанский друг, который предложил перспективную жизнь в Новом Свете. Деваться было некуда, на остатки средств он купил товар, который понадобится колонистам в Новой Испании и нанял корабль. Путь прошел спокойно, ребе устроился в Гаване, выгодно распродав товар. Так и жил до восьмидесятого года. Потом, ни с того ни с сего, им заинтересовалась испанская инквизиция, стали требовать отринуть истинную веру, пытали железом, но он упорствовал, дети внесли за него определенную сумму, но инквизитор, который выпустил его, посоветовал убраться из испанских владений подальше, так как его будут искать. Если способ сработал один раз, то высока вероятность, что сработает ещё раз. Поэтому он сел на торговый корабль, направляющийся на север, предварительно закупив инструментов и припасов для колонистов и отправился в неизведанное. Расторговался в колонии, дождался прибытия старшего сына, который был вынужден креститься, чтобы выжить и не лишиться всего, отдал ему деньги и стал тихо доживать свой век, оказывая разные услуги колонистам. Как сейчас, например.

— Интересная у вас жизнь была, ребе. — кивнул Питер, удовлетворенный интересной историей. — Вот и прибыл товар. Как золото?

— Довольно чистое. Клеймо почти как настоящее. — старик по-доброму улыбнулся. Эктор, да и Питер тоже, напрягся. — Не переживай, не расскажу я местным. Золото есть золото. Это вклад в развитие колонии, может, вам доведется увидеть здесь город, в будущем.

Питер клейм испанских монетных дворов в глаза не видел, но Эктор нарисовал по памяти, поэтому сделали приблизительно, в расчете на наивных колонистов.

Старик что-то сказал старосте, солдаты расслабились и отошли от товара. Двадцатка воинов быстро перегрузила товар, местные принесли парапет, перевели скотину, затащили деревянные клетки с птицей, попрощались и баркас ушел на юг.

— Уф! — Эктор только сейчас, через одну милю, позволил себе вздохнуть с облегчением. — Пронесло. Не нравились мне эти алчные глазёнки их солдат.

— Ничего, главное пусть думают, что колония где-то на юге. — Питер тоже расслабился только сейчас. Всё легко могло пойти по неблагоприятному сценарию. — Поменяем курс через шесть часов.

Вернулись благополучно. Никаких штормов, которые на восточном побережье вообще редкое явление, никаких пиратов, которые явление ещё более редкое чем штормы. Тут золотые галеоны не ходят, предлагаете охотиться на каноэ?

Встречали радостно, закатили пир. Следующим утром Питер начал сарай и курятник с индюшатником. До вечера соорудили. Немудрено, так как в помощь ему были все воины, которые расстроили чем-то Бизона и тот отдал их на откуп Питеру на три дня, нормальные инструменты, которые, как сказал Эктор, производства Старого Света, а не кубинская дилетантщина. Качественный инструмент, достаток работников, большие загоны для скота были построены в фантастические для местных сроки.

Далее Питер долго объяснял правила по уходу за скотиной, сколько раз кормить, поить, чем кормить, что делать в непредвиденных ситуациях и так далее. Женщины, выделенные Голубой Вапити, концепцию усвоили, подоили, под бдительным присмотром Питера, одну корову, попробовали молока, остались двоякие чувства. Вроде бы и вкусно, но примерно через полчаса проносит будь здоров, ибо совсем никакая усвояемость лактозы. Хотя у малых детей молоко имело несомненный успех. Нужно будет ещё больше коров и быков, так как этого мало для создания приличной популяции домашнего крупного рогатого скота в отдельно взятом регионе. В конце концов, коровы это не только молоко, но и мясо, а ещё из молока можно делать различные продукты, Питер лишь приблизительно представлял себе, как происходит процесс изготовления сыра или сметаны, но недалеко есть колонисты.

Сразу встал вопрос о заготовке запасов корма на зиму. Косы у колонистов они приобрели, поэтому всю следующую неделю Питер обучал пятерых будущих косарей. Хотя сам косил траву давно, во Вьетнаме, на территории сайгонского госпиталя, примерно раз так пять. Тогда триммер сломался, а новый врачи раздобыли только через неделю.

В общем, заготовка была поставлена на поток, сооруженный двадцатифутовый сеновал был заполнен до крыши за месяц. Сочная трава сохла в идеальных условиях, а осенью Питер ещё более "усугубил" кормовое положение скота, организовав силосную яму, когда появилось довольно много ботвы от тыкв, зеленых частей от кукурузы и прочих овощей. Была вырыта яма, ботва и прочая зелень уложена внутрь, сверху накрыли колпаком из досок и закопали, чтобы воздух не проникал внутрь.

Питер не понаслышке знал процесс, так как десятилетиями организовывал подляны для приезжих скотоводов в Техасе, работая на старика Грейвза. На ранчо, в годы спокойствия, поработать пришлось. Пусть качество силоса будет совсем не то, как в двадцать первом веке, с герметичными баками, присадками для лучшего хранения, расчётом содержания уксусной кислоты, сахара в зелени, но, чем богаты…

Скот жирел, аборигены всё понимали, но нет-нет, зарились на жирную скотину. Куры топтались петухами, скоро в рационе появились яйца, необычно, оригинально, у сородичей имело невиданный успех.

Зимой произошло знаменательное событие. Питер вставил последнюю стальную деталь в ударный противовесный молот.

— Парни, налегай! — дал команду Питер, держа деталь в специальном держателе.

Раздался слитный вздох, пять воинов навалились на противовес. Молот поднялся, замер, затем с громким звоном ударил по горячей крице. Повтор подъема, снова удар. Воины сработались, удары начали идти мерно, с ритмом. Сорок ударов, и на придирчивый взгляд Питера, перед ним лежал чистый кусок стали, из которого уже "выбито всё дерьмо".

— Поздравляю всех, дамы и господа! — заявил он. — Мы официально вступили в эпоху массовой стали!

Загрузка...