Хозяин рубежа. Книга IV

Глава 25

Расплатившись за обед, я вызвал такси и поехал по указанному Колосковым адресу. Поначалу думал, что жилище мясопромышленника находится в Орловске, но вскоре стало ясно, что мы покинули пределы города и едем по просёлочной дороге, хоть и асфальтированной, но не слишком широкой. С одной стороны возвышался сосновый лес, с другой простиралось поле, посреди которого виднелись движущиеся красные комбайны.

Спустя минут десять водитель притормозил и свернул вправо. Мы покатили между смыкающими кроны вязами и дубами, от которых на дорогу ложились причудливые тени.

Ехать пришлось недолго: уже метров через пятьсот показалась каменная ограда с витой колючей проволокой наверху и железные ворота, на которых красовалось изображение сцепившихся рогами быков.

Когда мы остановились, из встроенной в ограду сторожки вышел охранник.

— Родион Николаевич Львов, — представился я, опустив стекло.

— Проезжайте, — кивнул секьюрити. — Сейчас открою.

Он вернулся в будку, и створки ворот начали медленно разъезжаться. Спустя минуту мы уже были на подъездной дорожке и остановились слева от большого крыльца, облицованного красным гранитом. По обе стороны от него на постаментах стояли бронзовые быки с наклонёнными головами и выставленными вперёд рогами.

Я вышел из машины и направился к ступенькам. Пока шёл, высокая дубовая дверь открылась, и навстречу мне вышел Колосков. Он был одет в клетчатый шерстяной костюм, белую рубашку и чёрный галстук, заколотый жемчужиной.

— Добрый день, господин Львов, — проговорил он, улыбаясь, и протянул мне руку. — Добро пожаловать. Савва Михайлович он рад, что вы решили встретиться.

— Благодарю, — ответил я, пожав потянутую ладонь.

— Я вас провожу.

Мы пошли через огромный дом, выстроенный в виде дворца с колоннами, портиками, кариатидами, барельефами, розетками и виньетками. Было видно, что владелец не пожалел денег ни на архитектора, ни на строительство.

Интерьеры также впечатляли. Полы из разных сортов драгоценной древесины, облицовка мрамором и малахитом, зеркала в бронзовых рамах, тяжёлые бархатные портьеры на окнах и огромные сверкающие люстры — всё буквально кричало о том, что обладатель всего этого вычурного великолепия очень богат, и дела у него идут прекрасно. Возможно, это выражало вкус хозяина, а может, должно было всего лишь впечатлить посетителя. Не знаю.

Мы шли почти минуту, прежде чем мой провожатый остановился перед расписанной античными сюжетами двустворчатой дверью с хрустальной ручкой.

— Я дальше не пойду, — предупредил он.

И отворил передо мной дверь.

Переступив порог, я оказался в большой гостиной, обставленной в средневековом стиле: тёмная готическая мебель казалась аскетичной. На стенах висели щиты с гербами, холодное оружие, а в углу возвышались рыцарские доспехи.

Грузный мужчина лет сорока пяти, лысеющий, с окладистой русой бородкой и ярко-голубыми глазами, одетый в вышитую шнурами куртку-венгерку из тёмно-зелёного бархата, держал в руке толстый ежедневник. При моём появлении он закрыл его и положил на резной столик с витыми ножками.

— Савва Михайлович, — прогудел он внушительно, делая мне навстречу несколько широких, решительных шагов. — Рад знакомству.

— Родион Николаевич, — представился я.

Пожал протянутую широкую ладонь. Кожа на ней была грубой, мозолистой. На мизинце сверкал перстень с крупным бриллиантом. Пахло от мясозаводчика дорогими духами. Был он гладко выбрит, а воротник рубашки, торчавший из-под домашней куртки, только что не слепил белизной.

— Давно желал с вами познакомиться, — пробасил Долотов, внимательно и пристально глядя мне в глаза. — Наслышан о ваших подвигах.

— Это о каких же? — спросил я.

Он так и стоял, держа мою ладонь в своей, будто забыл отпустить.

— Помилуйте, господин Львов, — ухмыльнулся Долотов. — Вы хоть здесь и относительно недавно, а уже успели стать известной личностью. И весьма любопытной при этом.

— Вы за мной следите? — холодно улыбнулся я.

— Поневоле. Приходится собирать сведения о тех, кто приезжает на Фронтир, знаете ли. Это часть моего бизнеса. И, конечно, человек, которому достался такой лакомый кусок, как участок с развалинами Мадоны, не мог остаться незамеченным. Я даже интервью ваше посмотрел, — добавил он, почему-то доверительно понизив голос, как будто сообщал о чём-то интимном. — Давайте присядет, что ли.

Он осмотрелся, словно был в этой комнате впервые, и махнул в сторону двух кресел с прямыми высокими спинками.

— Да вот хоть сюда, — сказал Долотов и, наконец, выпустил мою руку.

Как только мы расположились напротив друг друга, он сцепил пальцы на животе и глубоко вздохнул.

— Я так понимаю, вы не стали бы утруждаться личным визитом, чтобы отказаться от моего предложения, которое передал вам господин Колосков, — проговорил он, всё так же пристально сверля меня голубыми глазами. — Надо ли понимать так, что вы захотели взглянуть на меня прежде, чем принять окончательное решение?

— Можно и так сказать, — ответил я. — Предложение серьёзное.

Долотов с достоинством кивнул.

— Но я приехал, в первую очередь, чтобы обсудить условия.

— Вот как? Хорошо, давайте. Вас что-то не устраивает? Мало денег?

В прямоте моему собеседнику было не отказать.

— Нет, — сказал я. — Но есть два момента, которые я бы хотел обсудить лично.

— Я вас слушаю.

— Во-первых, мне передали, что вы желаете приобрести у меня самку охотничьей собаки.

— Так и есть, — кивнул Долотов.

— Разве вы не можете купить её ещё где-нибудь?

— Могу. И купил уже трёх. Но дело в том, что из-за того, что такие экземпляры крайне редки, потомство одного завода начинает постепенно вырождаться. Я хочу смешать гены далёких друг от друга линий.

— Понимаю. Спрошу напрямую: является ли продажа самки собаки обязательным условием для заключения сделки по мясным лавкам.

— Ни в коем случае, — качнул головой мой собеседник. — Мне кажется, я немного уловил ваш характер, господин Львов, и не думаю, что вас можно вынудить сделать то, что вам не угодно. Так что, если решите оставить собаку себе, ради Бога. Ну, а коли захотите оказать мне любезность и продать — буду только рад.

— Хорошо. Тогда второе дело. Основное, если откровенно.

Долотов слегка прищурился. Видимо, это у него означало повышенное внимание. Он ничего не сказал, но слегка кивнул, давая понять, что готов слушать.

— Как вам, вероятно, известно, у меня есть и другой участок, прежде принадлежавший трагически погибшему господину Молчанову, — начал я. — Так вот, мне хотело бы получить ещё и третий. Он как раз зачищен и ожидает хозяина. Через мои земли пройдёт железная дорога. Уверен, это вам также известно.

Долотов кивнул, подтверждая моё предположение.

— Железная дорога пройдёт и через тот участок, на который я сейчас подал заявку. Увы, возникла проблема. Несмотря на то, что законных препятствий для того, чтобы мне отдали новый участок, нет, мне дали понять в администрации, что это представляется нецелесообразным. Во-первых, я не женат, во-вторых, в случае моей внезапной гибели, придётся искать целых трёх новых проектировщиков. К тому же, я не женат, и наследников пока не предвидится. Иначе говоря, новую территорию мне почти наверняка не отдадут.

Я сделал паузу, давая мясопромышленнику возможность ответить.

Он немного помолчал, обдумывая мои слова.

— И вы полагаете, что я могу повлиять на принятие решения? — спросил он спустя секунд пятнадцать.

— Предположил.

— Ясно. Что ж… Вероятно, я, и правда, мог бы попытаться.

— Разумеется, я не жду, что вы станете делать это даром, — сказал я.

Долотов кивнул. Мол, хорошо, что мы понимаем друг друга.

— Если дело выгорит, — проговорил он. — То я попрошу у вас, господин Львов, контракт на размещение моих магазинов и пары заводов и на новом участке. Как считаете, справедливо это?

— Если я получу участок, то у вас будет контракт, — ответил я. — И собака.

— Отлично, — Долотов наклонился вперёд и протянул мне руку. — Тогда договорились.

Я пожал его широкую, грубую ладонь.

— Сделаю всё, что в моих силах, — заверил мясопромышленник.

Сказал он это очень веско, с явным намёком на то, что я могу на него рассчитывать. Похоже, мужик был целиком и полностью уверен в своих связях и возможностях. Что ж, тем лучше. Значит, я не ошибся.

— Если не хотите возвращаться сейчас, можете заночевать у меня, — проговорил он. — А утром отправитесь. Для ваших людей место тоже найдётся.

— Спасибо, но я на вертолёте, так что дорога не займёт много времени.

— Вот как. Весьма разумно. В таком случае…

— Не стану отнимать у вас время, господин Долотов, — закончил я за него.

— Как угодно. Эдуард Иванович вас проводит.

Когда я вышел из гостиной, Колосков как раз вынырнул из арки справа. Похоже, он дожидался, пока я закончу разговор с его начальником.

— Я покажу дорогу, — сказал он, улыбнувшись. — Дом большой, в нём легко заблудиться.

Он вывел меня на крыльцо.

— Счастливого пути, господин Львов. Я подготовлю все бумаги с учётом ваших договорённостей с Саввой Михайловичем и пришлю вам на ознакомление. Как будете готовы подписать — звоните.

— Конечно, — ответил я.

Спустя минут сорок такси подкатило к вертолётной площадке. Мы с телохранителями загрузились в коптер. Пилот поднял машину в воздух, заложил крутой вираж, выходя на нужное направление, и мы полетели в сторону Львовки.

Солнце стояло ещё высоко, небо было чистым и ярко-голубым, под нами простирались сначала дома, а затем — прилегающие к Орловску посёлки и особняки. Спустя некоторое время они начали исчезать, пока не сменились лесным массивом. Лишь изредка сплошное зелёное море крон пересекала сверкающая лента реки. Да однажды попалось озерцо.

Пока мы летели, солнце начало клониться к горизонту. Лучи становились всё острее, превращаясь в золотые пики, пронизывающие вечерний воздух. Внизу сгущались тени. Небо приобретало синий оттенок.

— Господин, справа замечен вертолёт, — раздался вдруг голос пилота. Из-за мотора его было плохо слышно, но слова я разобрал. — Кажется, он приближается к нам.

Я прильнул к иллюминатору. Действительно, с северо-востока стремительно надвигался коптер.

— Позвольте ваш бинокль, — протянул я руку Протасову.

Он вложил в неё оптику. Поднеся бинокль к глазам, я подкрутил настройки и увидел, что вертолёт однозначно военный, бронированный и утыкан пулемётами.

В этот момент от него оторвалась одна из ракет и, оставляя белый след, понеслась к нам!

— Мы атакованы! — заорал пилот, и вертолёт резко накренился вправо, уходя в крутой вираж.

Из его задней части высыпались в воздух световые ловушки. Ракета врезалась в них и взорвалась, осветив всё вокруг пульсирующим багровым заревом.

Но вслед за ней уже неслась следующая.

Наш коптер резко пошёл на снижение, описывая дугу, но ракета явно была самонаводящаяся. Я понял, что у нас всего несколько секунд до столкновения, и выхватил колоду. Так, нужно найти карту… Нет, не успеваю!

Вокруг меня возник Фантом.

А в следующее мгновение ракета врезалась в борт вертолёта.

Оглушительно грохнуло, в глазах зарябило от яркого света, машину затрясло, и она пошла куда-то вкривь и вкось.

Однако атака не задел лопасти, а броня выдержала, так что вертолёт сумел выровняться в двух десятках метров над кронами деревьев. Мы начали набирать высоту.

Я помотал головой, чтобы вернуть ясность зрения. Мне была нужна всего одна карта…

Вот она!

Выхватив её, я отстегнулся и бросился к боковому люку.

— Куда вы, господин⁈ — воскликнул Протасов.

Сдвинув дверь, я ухватил одной рукой за скобу слева, а другой выщелкнул из колоды «Смерть». Сверкающий прямоугольник устремился навстречу преследующегося нас вертолёта, как крошечная бабочка.

Я сразу понял, что расстояние слишком велико, а скорость карты — маловата.

К нам уже неслись ещё две ракеты. И они были куда быстрее карты. Когда она доберётся до вражеской машины, ракеты уже взорвутся.

Спустя три секунды нас окутал огненный вихрь!

Меня отшвырнуло от люка, я врезался в стену салона, а затем рухнул на пол. Если бы не Фантом, непременно переломал бы кости. А может, и вообще помер бы. В глазах потемнело, но это длилось лишь пару мгновений. Мрак сменился пляшущими световыми пятнами. Я понял, что мы стремительно падаем, при этом описывая какие-то дикие кульбиты. Вертолёт совершенно потерял управление.

А затем в уши ворвался громкий треск. Пару раз моргнув, я ухватился за что-то и что было сил сжал пальцы. В иллюминаторе виднелись ломающиеся ветки. Коптер падал сквозь кроны деревьев.

Ещё несколько мгновений — и последовал мощный удар!

Я понял, что мы достигли земли.

Сознание не потерял. Спасибо Фантому. Иначе меня, наверное, размазало бы. Хотя не факт. Бывали случаи, когда в подобных авариях люди выживали. Правда, очень редко. И это при том, что вертолёты загораются или взрываются при падении далеко не так часто, как показывают в фильмах. Да и машины тоже.

В общем, меня знатно покидало, но благодаря магическому кокону обошлось.

Когда всё утряслось, и коптер застыл, я поднялся на ноги, хватаясь за всё, что попадалось под руку. Пол был сильно наклонён, ибо вертолёт практически лежал на боку. Где-то в задней части искрило, и это было чревато возгоранием топлива. К счастью, помимо него машина работала на смарагдите. Так что я первым делом проверил своих спутников. К сожалению, дружинникам повезло меньше, чем мне: все они были мертвы. Особенно меня расстроила гибель Протасова. Он был отличным командиром. Другого такого найти будет непросто.

Пока я этим занимался, до меня донёсся звук приближающегося вертолёта. Значит, атаковавшая нас машина была не одна: вторая находилась неподалёку на случай, если первую постигнет неудача. И вот теперь кто-то собирался убедиться, что дело сделано. Иначе говоря — что я мёртв. И когда станет ясно, что птичка упорхнула, за мной немедленно организуется погоня.

Нужно было выбираться. Не из вертолёта — из леса. Здравый смысл подсказывал, что надо постараться удалиться от места падения как можно дальше. Но сначала следовало выяснить, кто так настырно пытается меня убить. Скорее всего, это тот же, кто устроил засаду на мосту, которую мне удалось недавно обойти. Так что я хотел встретиться со своим недругом — теперь уже лицом к лицу. Хватит играть в кошки-мышки. И гибели своих людей я не прощу. Об этом не может быть и речи. Тот, кто напал на нас, непременно поплатится. Чувство долга перед павшими дружинниками и желание взглянуть своему врагу в глаза исключали бегство.

Так что я достал из колоды карту и прилепил её к стене салона. Машина тут же начала трансформироваться, превращаясь в бронеход. Конечно, вы спросите, почему я просто не починил вертолёт, ведь у меня была и такая карта. Ответ прост: взлететь из той чащи, в которую мы упали, не представлялось никакой возможности.

Дождавшись, пока коптер перестроится в шагоход, я занял место водителя в кабине. Машина поднялась на суставчатые металлические конечности и двинулась через лес, ломая или спиливая циркулярными пилами встречающиеся на пути деревья. Орудия я переместил меху на «спину».

Ещё недавно казалось, что воспользоваться вертолётом, чтобы сэкономить время, — отличная идея. Теперь же мне предстояло прокладывать себе путь через лес к траку. И сколько это займёт, я даже не представлял. Утешало лишь то, что сбивший нас коптер был уничтожен. Карта «Смерти» вернулась ко мне, пока я переделывал вертолёт в бронеход. Кто бы ни убил моих дружинников, они были отмщены. Очень слабое утешение, но это всё, что я мог для них сделать.

Пока.

Не всё ещё счёты были сведены: вторая машина несла моих врагов, а тот, кто послал их по мою душу, существовал где-то, считая, что находится в безопасности.

Поэтому, добравшись до заросшего бурьяном и папоротником оврага, я решил, что это подходящее место для засады.