Хозяин рубежа. Книга IV

Глава 27

На следующее утро я первым делом прошёлся по участку, убедился, что всё, идёт как надо, затем подписал несколько бумаг и наведался в поселение Молчанова. Там провёл около двух часов, разбираясь с управляющим, проверяя стройки и так далее. Молчановка росла, никаких проблем не было — только вопросы, требовавшие моего участия или подписи.

После этого я сгонял на границу участков и убедился, что сторожевые башни нового образца с противоисчадными орудиями возводятся согласно плану. Никаких инцидентов, никаких диверсий — всё было тихо-мирно. И не подумаешь, что меня пытаются убить.

Вернувшись в Львовку, я связался с Татьяной.

— Рада вас слышать, Родион, — проговорила она, беря трубку. — Давно вас не видела. Признаться — соскучилась. Не думали нас навестить? Брат вот тоже о вас справлялся.

— Если честно, как раз хотел напроситься в гости, — ответил я.

— О, так это чудесно! И вам вовсе не нужно напрашиваться — мы вам всегда рады. Приезжайте к обеду.

— Премного благодарен.

Спустя четверть часа я выехал к соседям. В сопровождении охраны во главе с Протасовым, который, хоть и был с загипсованной рукой, даже допускать мысли не хотел, чтобы я ехал без него. Можно было, конечно, настоять: приказа он не ослышался бы. Но не хотелось.

Когда прибыли в Лобан-лэнд, сразу увидели владельца участка: Лобанов упражнялся на свежем воздухе в фехтовании с каким-то здоровенным мужиком, похожим на военного. Тот наносил сильные удары, и было видно, что техникой боя владеет прекрасно, вот только из-за массивных мышц двигался он не слишком резво и оттого казался малость неповоротливым. Лобанову каждый раз удавалось либо блокировать, либо уклониться.

Заметив мои машины, он подал сопернику знак прекратить тренировку, передал ему свою шпагу, взял у подбежавшего слуги полотенце и, вытирая шею, направился к машинам.

Когда я вышел, он уже был рядом и протянул руку.

— Родион, добрый день, — проговорил он, широко улыбаясь. — Тэнни сэд, ю решил нас посетить. Какой вандафул сюпрайз. Ты по делу или соскучился?

— Признаться, больше по делу.

— Не беда. Обед будет через двадцать минут, Тэнни ждёт тебя в гостиной. Я наведаюсь в душ и скоро к вам присоединюсь. Прохор, проводи.

Эта фраза была адресована слуге.

Когда я вошёл в гостиную, Татьяна сидела в кресле, положив ногу на ногу. Одета она была в светло-серое платье из тонкой шерсти с вышитым мелкими жемчужинами воротом. При моём появлении девушка легко поднялась и быстро пошла мне навстречу, протягивая руку.

— Родион, привет! Прекрасно выглядишь.

— Просто выспался, — улыбнулся я, припав на мгновение губами к тыльной стороне поданной руки.

Пахло от Лобановой приятно и дорого.

— Хотела бы думать, что ты просто решил нас навестить, но ты ведь бываешь только по делу.

— Увы, и этот раз не исключение.

Девушка притворно вздохнула.

— Какая жалость. Но я рада, что ты не лицемеришь.

— Мне не нужно, ведь я всегда счастлив вашему обществу.

— Ну, перестань!

— Это чистая правда.

— Садись же и расскажи, как у тебя дела, — сказала Лобанова. — У нас есть немного времени, пока не позовут обедать.

— Боюсь, ничего особенно не случилось, — ответил я, когда мы расположились в креслах. — В основном, рутина.

— Тебе дали третий участок?

— Пока нет. Возникли кое-какие проблемы.

— А в чём дело?

— В администрации опасаются, что, если я вдруг погибну, придётся очень быстро искать сразу несколько замен.

Лобанова нахмурилась.

— Хм… Да, это действительно проблема, — согласилась она. — И что же ты будешь делать?

— Попробую задействовать кое-какие связи. Гарантий никаких, но надежду не теряю.

— Рада, что у тебя есть связи. Я так понимаю, выспрашивать подробности бесполезно? — девушка улыбнулась.

— Не хочется делить шкуру неубитого медведя — только и всего.

— Ну, и правильно. Ещё сглазишь. А к нам ты по какому делу?

— Если честно, я конкретно к тебе.

— Ко мне? — удивилась Татьяна. — Что-то насчёт картин?

— И да, и нет. Отчасти.

Моя собеседница нахмурилась.

— Темнишь? Или интригуешь?

— Скорее, второе.

— Если дело долгое, то, может, лучше обсудим после обеда?

— Не возражаю.

— Тогда расскажи пока о текущих делах. Убьём время.

Через несколько минут в гостиную вошёл Лобанов. Он сменил спортивный костюм на домашнюю куртку и лёгкие брюки. Влажные волосы были зачёсаны назад.

— Ты уже успел изложить Тэнни дело, из-за которого приехал? — осведомился он, садясь на диван. — Или держишь её в иллюжн, будто просто соскучился по соседям?

— Родион говорит, у него дело ко мне, — ответила девушка. — Правда, я так и не поняла, конфиденциальное или нет.

— Скорее, да, — ответил я.

— О, ну тогда не смею встревать, — улыбнулся Лобанов.

В этот момент явился слуга, чтобы сообщить, что кушать подано, и мы отправились в столовую.

Обед был роскошный. Пришлось даже сделать пару комплиментов, от которых Лобанов расплылся, будто сам готовил. После трёх блюд подали кофе с пирожными. От сладкого я воздержался, а вот пару чашек крепкого и ароматного напитка осушил с большим наслаждением.

Наконец, Лобанов поднялся.

— Что ж, — сказал он, — не стану отвлекать от предстоящего токинг. Мне нужно поработать — подписать несколько документов. Так что оставляю вас вдвоём.

Когда он вышел, Татьяна обратилась ко мне:

— Родин, как ты смотришь на то, чтобы прогуляться? Пока погода хорошая, не хочется дома сидеть.

— С удовольствием, — ответил я.

И мы отправились на улицу. Вокруг дома Лобановых имелся небольшой, но очень уютный сад, разбитый их архитектором, так что мы двинулись по аллеям и дорожкам, где тень перемежалась с солнечными пятнами.

— Итак, — произнесла моя спутница спустя пару минут. — Что тебя привело?

Я заметил, что мы перешли в этот мой визит на «ты», и мне это нравилось.

— Дело в том, — ответил я, — что мне нужно ехать в столицу для одного важного и рискованного дела.

Татьяна бросила на меня быстрый взгляд, но ничего не сказала, так что я продолжил:

— Есть некий князь Хвостов, который имеет на меня зуб.

— Погоди! Это не тот ли, с сыном которого ты стрелялся? — спросила девушка.

— Он самый. Так и не смирился со смертью отпрыска. Вчера на меня было совершено покушение по его указке.

— И ты это называешь «ничего особенного не произошло»? — с упрёком проговорила Лобанова.

— Мне просто показалось, что до обеда рассказывать об этом было бы не к месту.

— Ладно, неважно. Продолжай.

— Есть подозрение, что князь не успокоится, так что я собираюсь сам положить конец его поползновениям.

— Весьма разумно, — одобрила Татьяна.

— Для этого я и еду в столицу. Но подобраться к Хвостову будет, скорее всего, непросто. Мы не совсем из одного светского круга.

— Что же требуется от меня?

— Я подумал, что у господина Кривоносова должны быть знакомые в Петербурге, которые могли бы меня пригласить на какое-нибудь мероприятие, где я встретился бы с князем.

— У Кривоносова? — нахмурившись, переспросила Татьяна. — Хм… Не думаю, что ему понравится, если ты убьёшь князя, встретившись с ним по его рекомендации.

— Мне самому не вполне нравится этот план, но другого нет. Своих связей в столице у меня нет.

— Есть вариант проще. Я могу сама тебя познакомить, с кем нужно.

— С кем?

— У нас с Петей в Петербурге тётя. Она вращается в самых высоких кругах. Уверена, она знакома и с князем. Ну, или, как минимум, с тем, кто его знает.

— И ты готова меня с ней свести?

— Разумеется. Если тебя это устоит.

— Почему нет? Если ты ей позвонишь…

— Нет-нет, это исключено! — перебила Лобанова. — Такие дела по звонку не делаются. Я должна представить тебя лично.

— Но тогда тебе придётся ехать со мной.

— Ну, конечно, — совершенно серьёзно кивнула Татьяна. — Как же иначе?

— И ты не против?

— Я тебя умоляю. Разве мы не друзья?

— Разумеет, да. Но твой брат…

— С ним я сама решу вопрос. Когда ты собираешься ехать?

— Завтра утром.

— Хорошо. Я буду готова. Забери меня в восемь.

— Даже не знаю, как благодарить.

Щедрое предложение Лобановой действительно застало меня врасплох, так что я даже ощущал некоторую растерянность.

— Подумаешь об этом, когда дело выгорит, — ответила девушка. — Надеюсь, у тебя есть план, как минимизировать риски? Ты же собираешься вызвать князя на дуэль?

— Совершенно верно. Не из-за угла же его резать.

— Это было бы очень неблагородно. На такое я бы не согласилась, — серьёзно проговорила, глядя мне в глаза, Татьяна.

— Значит, завтра в восемь?

— Я буду готова. Нельзя же позволить этому Хвостову тебя извести.

Вернувшись в Львовку, я рассказал о результате визита к Лобановым Сяолуну. Андроид слушал внимательно, чуть склонив голову набок. Когда я замолчал, он покачал головой.

— Есть одна загвоздка, хозяин.

— Какая?

— Негоже девушке путешествовать с мужчиной. Вопрос приличий.

— Это мне в голову не пришло. Но ты прав.

— Вот если бы вы были помолвлены, тогда дело другое. Можно было бы представить это как знакомство с родственниками.

— Ну, предложения я не делал. И было бы странно, его делать только ради того, чтобы съездить в Петербург.

— И вы не рассматриваете госпожу Лобанову в качестве невесты?

— Вообще, это тебя не касается, но так уж и быть — отвечу. Рассматриваю.

Сяолун аж подпрыгнул на месте.

— Правда⁈ Вы не шутите?

— Нисколько. Правда, не знаю, примет ли она моё предложение. Сегодня она сказала, что мы друзья.

— Супруги и должны быть лучшими друзьями, хозяин. Разве нет?

— Так-то оно так, но обычно девушки не называют друзьями тех, кто им нравится.

— Простите, хозяин, но осмелюсь заметить, что девушки обычно не срываются с места ради тех, кого называют друзьями.

— Тут ты прав. Тем не менее, она на данный момент моей невестой не является.

— Очень жаль, хозяин. Но будем надеяться, что госпожа Лобанова что-нибудь придумает. Уверен, она понимает щекотливость ситуации.

Выяснить это можно было только на следующий день, но слова Сяолуна меня обеспокоили. Ставить репутацию Татьяны Лобановой под сомнение у меня и в мыслях не было.

Так что утром я ехал в Лобан-лэнд не в самом лучшем расположении духа.

Сяолун это как будто чувствовал, потому что не лез с вопросами и замечаниями.

Когда мы прибыли на место, я сразу увидел на крыльце два чемодана. И всё. Мне представлялось, что багаж Лобановой окажется больше.

Выйдя из машины, я направился к крыльцу. Не успел дойти до нижней ступеньки, как дверь открылась, и из дома вышла Татьяна в дорожном костюме: шляпка с короткими полями, шерстяной жакет, свободные брюки и сапоги без каблуков. Вслед за ней шла грузная женщина, державшая в руке объёмный саквояж. Третьим показался Лобанов в сопровождении пары лакеев.

— Доброе утро, Родион, — улыбнулась Татьяна, спускаясь мне навстречу. — Ты точен, как часы.

Я поцеловал протянутую руку. Обменялся приветствием с Петром.

— С нами поедет Марфа, моя горничная, — сказала Татьяна, имея в виду грузную женщину. — Этого требуют приличия. Надеюсь, ты понимаешь.

— Разумеется, — ответил я с облегчением.

— Прекрасно, — улыбнулась Лобанова. — В таком случае можем отправляться.

— У тебя только два чемодана? — спросил я на всякий случай.

— Люблю путешествовать налегке. К тому же, мы ведь ненадолго?

— Надеюсь провести в столице не дольше нескольких дней.

— Ну, вот. Пока ты будешь заниматься своими делами, я встречусь с несколькими представителями искусства. Вчера у меня было время, чтобы договориться.

Слуги загрузили багаж в машины, мы попрощались с Лобановым, сели и поехали. Путь предстоял долгий и трудный. Добираться с Фронтира до столицы было даже проблемней, чем наоборот, так что мы могли провести в дороге дня три, а то и больше. Оставалось лишь надеяться, что наше путешествие не окажется напрасным и увенчается успехом.

Лететь первую часть пути на вертолёте я уже не решился. Хоть вероятность, что на Фронтире ещё остались люди князя, способные повторить нападение в воздухе, казалась ничтожной, рисковать не хотелось. В первую очередь, из-за Татьяны. Подвергать её опасности я права не имел.

Так что поначалу мы ехали на машинах с кучей охраны — до самого вокзала, откуда я несколько месяцев назад добирался до своего участка на Мобильной крепости. Там мы пересели на поезд. Тащить с собой отряд телохранителей дальше смысла не было, так что я взял лишь троих. Протасова оставил командовать дружиной на участках — нельзя же было ещё и его забирать.

На поезде ехали два с лишним дня с кучей остановок и, наконец, прибыли в Петербург в половине шестого вечера.

Моросил противный дождь, но у нас были при себе зонты, а на вокзале встречали автомобили, присланные тётушкой Лобановых, так что намокнуть мы не успели.

Меня с Сяолуном и телохранителями посадили в первую машину, Татьяну с её горничной — во вторую. И кортеж помчался по укутанным осенними сумерками Петербургу.

Ехали минут сорок. Наконец, впереди показался четырёхэтажный дом с закрытыми чугунными воротами арками. При нашем приближении одни из них открылись, и спустя полминуты мы оказались на большом внутреннем дворе, образованном стенами особняка. Здесь горели фонари, к нам направлялись слуги.

Выйдя из машины, я быстро осмотрелся. Не было никаких сомнений, что родственница Лобановых относится к числу богатых жителей столицы. Такой дом в Петербурге не каждый мог себе позволить.

Я подошёл к Татьяне.

— Не спросил, как фамилия вашей тётушки.

— Баранцова, — ответила девушка.

— Графский род?

— Мамина сестра вышла замуж за графа Баранцова, да. Это была история большой любви. Графу пришлось сражаться за то, чтобы взять тётю в жёны. И ему удалось настоять на своём.

В этот момент к нам подошёл мужчина средних лет, в очках и чёрном костюме. Воротник его рубашки белел в сумерках, словно натёртый светящейся краской.

— Госпожа Лобанова, — поклонился он. — Её Сиятельство приказали проводить вас и вашего спутника в гостиную. Она вас ждёт. О слугах позаботятся.

Я сделал знак телохранителям, который означал, что их услуги пока не требуются. О том, чтобы они болтались по дому, разумеется, не могло быть и речи.

— Идём же! — Татьяна порывисто потянула меня за руку, подхватив под локоть. — Мне не терпится познакомить тебя с тётушкой. И её — с тобой. Уверен, она тебе понравится.

— Очень рассчитываю на взаимность, — ответил я.

— О, не беспокойся! Разве ты можешь не нравиться? — уверенно проговорила девушка. — Вот увидишь — она просто прелесть! Вы сразу найдёте общий язык.

У меня на этот счёт никакой уверенности не было. Но графиня была мне нужна, так что я собирался включить всё доступное мне обаяние.

Если не ошибаюсь, женщинам, особенно в возрасте, нравятся мужчины серьёзные и надёжные. Чтобы сойти за такого, к счастью, достаточно поменьше говорить и быть предельно вежливым. И, конечно, — никаких шуток. Боже упаси. Шутников дамы сразу записывают в забавных приятелей, и, как правило, в этом статусе бедняги и остаются уже до конца жизни. Мне же требовалось произвести нормальное впечатление.

Оставив Сяолуна следить за тем, чтобы мой багаж оказался, где нужно, я отправился в сопровождении Лобановой вслед за слугой.

Идти через дом пришлось несколько минут. Наконец, он притормозил перед дубовой дверью с резными наличниками и, взявшись за латунную ручку в виде морского дракона, веско предупредил:

— Её Сиятельство графиня Баранцова.

Вслед за чем распахнул дверь и отступил в сторону.

Я увидел очень массивную женщину с круглыми розовыми щеками, маленькими голубыми глазками и полными алыми губами, светлыми волосами, завитыми в ниспадающие на обнажённые плечи локоны, высокую и совершенно прямую.

Одета она была в синий костюм, состоявший из юбки-карандаша и строгого двубортного жакета, похожего на китель, из-за чего графиня напоминала генерала каких-то женских войск. Крупная брошь, сверкающая бриллиантами, дополняла это впечатление, ибо смахивала на орден.

— Моя дорогая Таня! — воскликнула графиня высоким, поставленным голосом и, раскинув могучие руки для объятий, ринулась на нас, словно ледокол.