Хозяин рубежа. Книга IV

Глава 29

Я сразу почувствовал, что в словах моего собеседника есть второе дно. Поэтому спросил:

— Что вы имеете в виду, Ваше Сиятельство?

— Можно просто Аркадий Артемьевич. Друзья родственников моей супруги мои друзья.

— Весьма польщён, Аркадий Артемьевич.

Баранцов кивнул.

— Вот и хорошо. А что касается князя Хвостова, то ему слишком везёт.

С этими словами граф открыл ящик стола и достал из него колоду игральных карт. Ловко перемешал и протянул мне.

— Позвольте показать вам маленький фокус, Родион Николаевич.

— Что мне нужно сделать? — спросил я, беря колоду.

— Выберите любую карту.

Я достал из середины бумажный прямоугольник.

— Тройка пик, — не задумываясь, сказал Баранцов.

Взглянув на карту, я кивнул.

— Верно.

— Давайте ещё.

И снова мой собеседник угадал.

— На фокус не похоже, — сказал я, положив колоду на стол.

— А это не совсем фокус.

— Магия?

Баранцов кивнул.

— Это мой Дар. Вижу предметы насквозь. До определённой толщины, конечно. Сквозь скалу на другую сторону не загляну, но что в соседней комнате делается, увижу.

— Полезная способность.

— Весьма.

— Дамы в вашем присутствии, наверное, тушуются.

— Они полагаются на мою скромность, — улыбнулся граф. — И, кстати, не зря. В молодости я уже насмотрелся на всё, так что теперь иногда даже забываю, что умею. В обычной жизни мой Дар редко пригождается. Разве что за слугами приглядывать. Но они знают про мою способность, так что не шалят.

— Простите, Аркадий Артемьевич, но вы к чему мне этот… фокус показали?

— Да вот к тому, что князь Хвостов тоже как будто карты насквозь видит, — нахмурился мой собеседник. — Только Дар-то у него совсем другой. Огненный.

— Кажется, я вас понимаю. Считаете, что он шулер?

Баранцов развёл руками.

— Как я уже сказал, везёт ему подозрительно часто. Если даже он не выигрывает, то выходит из партии с минимальными потерями, так что в итоге всегда в плюсе. Карты клубные, не краплёные, а за тем, чтобы присутствующие не подавали игрокам знаки, следят служащие. И тем не менее, каждый раз князь демонстрирует поразительную интуицию. Сверхчеловеческую, я бы сказал. Ни один другой игрок так не может. И, если честно, мне доложили, что уже ходят слухи, будто он мухлюет. Конечно, как говорится, не пойман — не вор, так что в лицо князю этого никто пока не сказал, но я опасаюсь, что это вопрос времени. Однажды нервы у кого-нибудь не выдержат, и будет скандал. С Хвостовым уже и так многие за стол садиться не желают.

— И что, у него всегда крупные выигрыши?

— Весьма. Пару человек поазартней он уже загнал в долги. Словом, ситуация складывается непростая. Я бы хотел точно знать, шулер он или нет. Если да… — Баранцов побарабанил пальцами по столу, — князю придётся покинуть клуб. Но это будет означать, что его практически официально признали мошенником, даже если огласки не будет. Он мне такого не простит, а я иметь князя во врагах не желаю.

Я не удержался от улыбки.

— Кажется, теперь я понимаю ещё и то, почему вы согласились мне помочь, Аркадий Артемьевич. Вы в затруднительной ситуации. И полагаете, что я мог бы разрешить её, вызвав огонь на себя. Так?

Мой собеседник развёл руками.

— Каюсь, была такая мысль. Вы ведь намерены спровоцировать князя на ссору и попытаться убить на дуэли, так?

— Так.

— Ну, вот этот вариант и представляется мне наилучшим.

— Иначе говоря, если я обвиню Хвостова в мошенничестве, никто не удивится.

— Вероятно. Конечно, было бы лучше поймать его с поличным — тогда родственникам придётся вернуть пострадавшим выигранные им нечестно деньги, и справедливость будет восстановлена — но на это я не рассчитываю. Если князь шулер, то очень ловкий. А вы, как я понимаю, в карточных играх не мастак.

— Я больше по предсказаниям.

— Таро?

— Именно.

— И что говорят вам карты об успехе предстоящего предприятия?

Вытащив из кармана колоду, я достал из неё одну карту.

— Что там? — спросил Баранцов.

Я показал ему картинку.

— Смерть⁈ — нахмурился граф. — Хм… Двусмысленно. Может, это касается князя, а может, и вас.

— Я бы сказал, что эта карта знаменует завершение жизненного этапа и перерождение. Но, пожалуй, стоит вытащить пояснительную карту.

Я достал «Туз мечей».

— Похоже, это про вашу с Хвостовым будущую дуэль, — заметил Баранцов.

— Не совсем. Таро нельзя понимать буквально, Аркадий Артемьевич. Эта карта означает прозрение перед началом чего-то нового. Так что оба аркана отлично сочетаются друг с другом.

— Может, и так, только я не понимаю, как они связаны с вашим планом вызвать князя на поединок.

— Если честно, я тоже.

Мой собеседник усмехнулся.

— Что ж, полагаю, это не беда. В конце концов, Таро — всего лишь способ занятного времяпрепровождения, не так ли? Я ведь всерьёз не верите в них?

Я убрал колоду в карман.

— Мои карты никогда не лгут, Аркадий Артемьевич. Но иногда нужно время, чтобы понять, что они показали.

— Ну, разумеется. Подогнать события под предсказание, — Баранцов улыбнулся. — Впрочем, я не хочу об этом спорить. Если верите — ваше дело. Но давайте вернёмся к князю. Сегодня среда, и он будет в клубе. Вы не член заведения, но, разумеется, можете быть моим гостем. Так что я вас проведу. Чтобы обвинить Хвостова в жульничестве, вам придётся с ним сыграть. И проиграть.

— О, с этим проблем не возникнет. Но разве не достаточно будет, если я просто уличу его в шулерстве?

— Если сумеете. Как я уже сказал, надежды на это мало.

— Я всё же попробую. А если не выйдет, сяду с ним за стол. Пусть это будет запасной вариант.

— Как угодно. Ваше дело. Князь приезжает к семи, ужинает, а затем отправляется в игровой зал. Он предпочитает бридж.

— Предпочитает или только в него и играет?

— Только в него. Это важно?

Я пожал плечами.

— Кто знает? Может быть. Мне нужно понаблюдать за его игрой, чтобы сделать выводы.

— Хорошо. Князь знает, как вы выглядите?

— Едва ли. Но даже если он видел мою фотографию, то едва ли узнает. Да ему и в голову не придёт, что я могу оказаться в одном с ним клубе. Он ведь полагает, что я сейчас нахожусь на Западном Фронтире.

— И вы не намерены открываться ему заранее?

— Ни в коем случае.

— Тогда будет лучше, если вы окажетесь в числе зрителей, когда игра уже начнётся. Это привлечёт к вам меньше внимания. Хвостов обычно сосредоточен на игре и по сторонам не смотрит.

— Очень хорошо, Аркадий Артемьевич. В таком случае я присоединюсь к зрителям чуть позже. В клубе есть место, где можно подождать начала игры?

— Разумеется. Я вам всё покажу.

Клуб «Арес» располагался в старом здании на Фонтанке. Перед ним выстроились машины, но автомобиль Баранцова свернул на задний двор, где имелась большая парковка, и остановился возле служебного входа.

Перед тем как мы отправились в клуб, у меня состоялся разговор с Лобановой. Девушка хотела ехать с нами, но в «Арес» женщин не пускали. Подобное нарушение правил было совершенно исключено. Так что ей пришлось смириться.

— Я буду ждать и надеяться, Родион, — сказала она мне на прощанье.

— Пока беспокоиться не о чем, — ответил я. — Даже если вызов на дуэль будет брошен или получен, поединок едва ли состоится сразу. Клуб не совсем подходящее место для решения подобных споров. Скорее всего, драться придётся на рассвете. Обычно выбирают это время.

— Всё равно, — сказала Татьяна. — Я просто надеюсь, у тебя всё получится. И постарайся… получить преимущество. Князь участвовал в шести дуэлях и до сих пор жив.

— Это ничего не значит. Но спасибо за беспокойство. Я постараюсь, чтобы всё прошло гладко.

Наше прощание вспомнилось мне теперь, когда я вылезал из машины. Время было позднее, половина восьмого, и на улице сгущались синие сумерки, в которых горели расставленные вокруг парковки фонари.

— Сюда, Родион Николаевич, — проговорил Баранцов. — Я проведу вас в зал, где вы сможете дождаться, пока начнётся игра.

Внутри «Арес» выглядел куда современней, чем снаружи. Было заметно, что недавно в нём был сделан ремонт, и классические интереьры умело сочетались со сдержанным и элегантным, но при этом вовсе не архаическим оформлением. Пока мы шли, я почувстовал запах готовящейся пищи.

— Мы проходим мимо кухни, — словно прочитав мои мысли, проговорил Баранцов.

По пути нам попадались служащие в форменной одежде. Но затем граф вывел меня в залы для членов клуба.

Здесь было шумно. Мужчины переговаривались в разных местах помещений и коридорах. Между ними сновали официанты с подносами.

— Сюда, — граф показал мне налево.

Сопровождавший нас лакей открыл дверь, и я увидел небольшой кабинет с камином и креслами.

— За вами придут, когда наступит нужный момент, — сказал на прощание Баранцов.

Оставшись один, я расположился подальше от огня. В комнате и так было тепло, а поджариваться не хотелось. Делать было пока нечего, так что я, дабы скоротать время, взял с полки томик стихов и принялся пролистывать его.

Ждать долго не пришлось. Через полчаса в дверь постучали, а затем ко мне заглянул лакей.

— Ваше благородие, прошу за мной, — сказал он.

Мы прошли через несколько залов и оказались в большой комнате, где было восемь обтянутых зелёным сукном круглых столов, а также три — для Блэк Джека.

— Сюда, — ваше благородие.

Лавируя между столами, зрителями и официантами, слуга провёл меня к одному из столов, за которым сидели пятеро. Два места были свободны. В то время, как за другими все кресла были заняты. Я вспомнил, как граф говорил, что с Хвостовым решаются играть не все.

Я подошёл к Баранцову. Он стоял у стены позади крупного мужчины в чёрном костюме, так что я видел только его затылок и коротко подстриженные волосы с проседью.

— Это князь Хвостов, — шепнул мне, слегка наклонив голову. — Баранцов. Игра уже началась.

— Кто раздавал? — спросил я так же тихо.

— Господин Кривцов. Сидит справа от князя через одного человека.

— А кто партнёр князя?

— Господин Литвинов. Который с усами слева.

Игра шла бодро. Участники почти не разговаривали. Выиграл мужчина с заколотым жемчужиной широком галстуке.

— Повезло вам, Никанор Григорьевич, — проговорил Хвостов, взял со стола золотую коробочку, аккуратно открыл и достал из ней лакричную пастилку.

— Удача любит смелых, — отозвался выигравший. — Вы, Сергей Геннадьевич были слишком осторожны.

В следующем коне князь остался при небольшом выигрыше. Ничего особенного я пока в его манере игры не видел.

Далее раздавал карты Хвостов. Он делал это не торопясь, сосредоточенно. Смотрел при этом на колоду.

— Не может ли быть у князя какого-нибудь артефакта, позволяющего видеть карты? — шёпотом спросил я у Баранцова.

Тот отрицательно покачал головой и указал на стоявший в центре стола подсвечник.

— В шандал встроен идентификатор магии, — ответил он. — Любая попытка применить магию за столом приведёт к тому, что свечи зажгутся. Игрокам это известно.

Понятно. А я уж было подумал на золотой перстень, красовавшийся на указательном пальце Хвостова.

Что ж, придётся наблюдать дальше.

Этот кон князь провёл блестяще и выиграл.

— У вас потрясающая интуиция, Сергей Геннадьевич, — заметил один из игроков, сидевший на другом конце стола, худощавый старик с очками на шнурке.

— Простое везение, — отозвался Хвостов.

Дальше ему удалось пару раз остаться при своих, затем — выиграть небольшую сумму.

Когда очередь раздавать снова дошла до князя, я чуть переместился вправо, чтобы видеть его в профиль.

Хвостов раздал карты в своей медлительной манере. Открыл золотую коробочку и достал ещё одну пастилку.

В этот раз он выиграл крупную сумму. Его партнёр сиял от удовольствия, а вот про остальных этого сказать было нельзя. На паре лиц появились кислые выражения.

Ко мне подошёл Баранцов.

— Что думаете? — спросил он.

— Князю особенно везёт, когда он сдаёт карты. Это всегда так?

— Нет, но чаще всего. Поэтому я и высказал предположение, что он их как будто видит.

— Очень похоже, что так и есть.

— Но как?

— Дайте мне ещё немного времени.

Игра шла для Хвостова с переменным успехом. Он пару раз выиграл, дважды продул. На своей раздаче остался при своих. Я обратил внимание, что в этот раз карта ему не шла, но даже несмотря на это князь умудрился минимизировать риск.

Я подошёл ближе.

Спустя один круг у меня появилось подозрение.

Футляр для пастилок был выполнен в очень минималистичном стиле: никаких украшений, просто гладкий, отполированный металл. Открывая его, Хвостов каждый раз был максимально осторожен: брался двумя пальцами по бокам и ни разу не прикоснулся к крышке, не оставил на ней ни одного отпечатка. Но они должны были остаться, если он пользовался предметом регулярно. Например, когда доставал из кармана. Но складывалось впечатление, что князь тщательно протёр поверхность аксессуара прежде, чем положить его на стол.

Я подошёл ещё ближе. Теперь я стоял прямо за спиной у Хвостова. Оставалось только дождаться, пока князь начнёт раздавать, чтобы убедиться в своём предположении.

Когда очередь дошла до Хвостова, он взял колоду, перемешал и начал раскидывать карты, на пару секунд задерживая каждую в руке — словно прицеливаясь. Однако смотрел он при этом, как и в предыдущие разы, вовсе не на противников и партнёра, которым бросал карты, а на колоду.

Вернее — на крышку коробочки для пастилок, в которой отлично отражались карты!

Попался!

Сомнений не было: князь, и правда, жульничал.

Не знаю, зачем ему это было нужно. Вроде, род Хвостовых не бедствовал. Впрочем, вряд ли князь таким образом зарабатывал. Скорее — его просто будоражило то, что он надувает своих противников. А может, он не любил проигрывать и был готов на что угодно, чтобы не выглядеть в глазах других неудачником.

Впрочем, его мотивы меня не интересовали.

Обернувшись, я чуть заметно кивнул Баранцову. Тот слегка приподнял брови. Мол — неужели⁈

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — проговорил я громко, привлекая внимание не только сидевших за столом, но и собравшихся вокруг наблюдателей. — Но мне кажется, я обнаружил причину вашего исключительного везения. Полагаю, всем будет очень интересно о ней узнать.

На меня уставились все, кто это слышал. За столом и вокруг него воцарилась тишина.

В которой Хвостов медленно обернулся на стуле, поднял голову и уставился на меня светло-серыми глазами. Карты он дораздать не успел, так что колода оставалась у него в руках.

— Потрудитесь объяснить, что вы имеете в виду, молодой человек, — холодно проговорил князь, впившись в меня взглядом.

— С удовольствием, — ответил я. — Боюсь, дело в вашем пристрастии к лакричным пастилкам.

Смотревшие на меня глаза сощурились, в них мелькнули злобные огоньки.

— О чём вы, чёрт возьми⁈ — процедил Хвостов. — Мне не нравятся ваши намёки, молодой человек. Будь очень осторожны в своих словах.

— Так же осторожен, как вы, когда раздаёте карты? — улыбнулся я одними губами. — Ну, разумеется, вам же нужно время, чтобы разглядеть их в отражении вашей коробочки, не так ли?

Физиономия князя побелела, как мел. Под кожей заходили желваки, а глаза налились кровью.

— Вы обвиняете меня в шулерстве⁈ — проговорил он, скривившись так, будто проглотил кусок лимона.

— Боюсь, в этом нет никаких сомнений, Ваше Сиятельство. Не зря же удача особенно благосклонная к вам именно тогда, когда сдаёте вы. Увы, господа, но вас надували.

Я заметил, как на лицах нескольких игроков за столом мелькнуло понимание.

Наговорил я для вызова достаточно, однако князя следовало добить. Чтобы у него не осталось никакой возможности дать задний ход и избежать поединка. А главное — чтобы именно ему пришлось вызвать меня на дуэль.

— Что вы на это скажете, князь Прохвостов? — насмешливо спросил я, нагло глядя в глаза мошенника.

Хвостов вскочил со стула, швырнул карты на стол и навис надо мной. Его лицо дёргалось от ярости.

— Да как вы смеете! — заорал он, совершенно теряя самообладание. — Вы хоть представляете, с кем говорите⁈

— Очевидно, что с жуликом, — ответил я подчёркнуто спокойно.

— Извольте назваться! — прошипел Хвостов, сжимая кулаки. — Немедленно!

— Родион Николаевич Львов.

Князь вздрогнул от неожиданности, нахмурился, а затем в его глазах отразилось понимание. Тонкие губы тронула едва заметная кривая усмешка. Он разжал кулаки и распрямился, презрительно глядя на меня сверху вниз.

— Полагаю, не нужно пояснять, что ваше гнусное обвинение не имеет под собой никакого основания, — проговорил он уже другим тоном, явно беря себя в руки. — Тем не менее, дабы защитить свою честь, я вызываю вас на поединок. Надеюсь, у вас хватит смелости не только болтать попусту, пороча благородных людей!

— Само собой, — ответил я. — Сегодня же пришлю вам своего секунданта.

— Сделайте одолжение.

Отвернувшись, Хвостов окинул взглядом игроков.

— Прошу прощения, господа. Я вынужден сегодня откланяться. Надеюсь, вы понимаете.

И, прихватив деньги и футляр, он быстро направился к выходу из зала.