Хозяйка кондитерской (СИ)

Глава 16. Наконец-то мне начинает везти!

Я почувствовала, как паника сжимает моё горло раскалёнными щипцами.

Положение казалось абсолютно безвыходным.

Что я могу противопоставить сильному мужчине, который, к тому же, был тут с охраной? Я заметила через приоткрытую дверь, что на улице его ждёт ещё один человек, очень похожий на жандарма. Да, наверняка человек такого положения, как он не ходит один, у него наверняка есть сопровождающие.

Пожалуй, на моём месте растерялась бы любая.

И что бы я сейчас не начала плести в своё оправдание, это выглядело бы как жалкий беспомощный лепет.

И тут мне на помощь пришёл мой жизненный опыт — в тот момент, когда я меньше всего этого ожидала.

Я вдруг вспомнила, как давно, ещё в юности, только открыв своё кафе, я столкнулась с проверяющими органами. А потом на меня натравили санстанцию конкуренты из кафе напротив, и буквально в том же месяца пришли с проверкой из налоговой. Я от всех тогда смогла отбиться, сохранив свой бизнес и как ни странно, своё лицо.

Но урок тогда уяснила жёсткий.

Самое главное, что я тогда поняла — ни в коем случае нельзя терять самообладание и показывать, что я чего-то боюсь.

Поэтому сейчас я глубоко вздохнула, выдохнула и взглянула инспектору прямо в глаза.

— Господин инспектор, — заговорила я спокойно и самоуверенно, и вместе с тем я старалась, чтобы мой голос звучал мягко, без вызова или показного равнодушия. — Разумеется, я всё вам объясню в подробностях. Признаю, у меня были причины не говорить вам всей правды. Позвольте мне всё вам пояснить, только не здесь, — я улыбнулась краешком губ. — Прошу вас, последуйте со мной в мою таверну. Там мы с вами спокойно сядем и проясним всё, я отвечу на все ваши вопросы. Договорились?

Мой спокойный тон и самоуверенный вид возымели нужное действие. Граф как-то сразу расслабился. Может, он был уверен, что я попробую сбежать? А тут, поняв, что я никуда убегать не собираюсь, он кивнул мне и указал рукой на выход. Я кивнула и стала звать Амелию. Не сразу, но девочка всё же выползла из своего укрытия, с опаской поглядывая на инспектора.

Решительно взяв детей за руки, я шепнула им:

— Не бойтесь, я никому вас не отдам! — и, приняв беззаботный вид, зашагала на улицу, потянув за собой малышей. Инспектор сразу пошёл за нами, дыша мне чуть ли не в затылок.

Мы шли по улице в сторону моей таверны, и я весело разговаривала и шутила с детьми, пытаясь как-то развеселить и их. А сама думала, думала… Эта небольшая передышка дала мне самое необходимое — время, чтобы придумать убедительную историю, в которую сможет поверить инспектор.

Как там говорят — надо как следует соврать, только тогда тебе поверят?

Нужно придумать что-то очень убедительное, во что бы инспектор точно поверил.

Надо ли добавлять, что мы шли настолько медленно, насколько это возможно?

Проще говоря, мы ползли как черепахи, а поскольку дети тоже домой особо не спешили и часто останавливались, чтобы что-то рассмотреть в магазинчиках или на земле, и задавали мне вопросы, как самые настоящие почемучки. Я же отвечала на их вопросы максимально развёрнуто и при этом, конечно, тоже замедляла шаги. Солнце припекало, и потому я пару раз заходила в лавочки по пути, чтобы попросить там воды для детей.

В таком темпе наша дорога домой с успехом растянулась бы на несколько часов, но инспектор, разумеется, не был настолько терпелив.

Сопровождающий, похоже, сдался ещё раньше. Он что-то сказал графу, откланялся и быстро ушёл, затерявшись среди прохожих. Джонас какое-то время плёлся за мной один, чуть ли не наступая мне на пятки, и сердито вздыхал, когда мы останавливались. А затем, наконец, воскликнул:

— Да сколько можно, мисс Ольвен! Вы можете идти хотя бы немного побыстрее?

Я с улыбкой обернулась на него, намереваясь пошутить, но при виде него все шутки сразу вылетели у меня из головы.

Бедняга весь вспотел, его лоб был покрыт капельками пота, а красивое лицо выглядело скорее несчастным, чем злым. Мне вдруг стало его очень жалко. Возможно, человек по каким-то делам важным весь день мотался, устал, а ещё я тут над ним издеваюсь! Поэтому лишь кивнув, я подозвала детей, и мы уже целенаправленно пошли домой.

— Так, дети, пока немного посидите наверху и не мешайте, скоро будем кушать, — предупредила я их, как только мы вошли в таверну. И повернулась к графу. — Прошу вас, присаживайтесь вот здесь!

Дети просить себя не заставили и умчались наверх. Граф Джонас устало плюхнулся на предложенный стул и постарался незаметно вытереть пот со лба. Я же, понимающе улыбнувшись, поспешила к погребу и вытащила оттуда оставшийся с вечера компот, который сварила из засушенных фруктов, найденных в погребе на дне корзины. Он отлично настоялся и был в меру холодным. Налив большую кружку, я подала инспектору.

— Прошу вас, отведайте, — предложила я.

Тот осторожно понюхал и поморщился.

— Я не пью прокисший суп, — слегка сердито ответил он.

— Да вы понюхайте как следует! — возмутилась я. — Яблоками пахнет! Или у вас от жары в носу заложило?

Ну в самом деле, обидно же! Мою стряпню даже в детском садике подавать можно, а он — прокисший суп!

Граф, с опаской взглянув на меня, всё же взял предложенную кружку. Похоже, он и правда сильно хотел пить, потому что осторожно сделал один глоток. Его глаза удивлённо расширились, и затем он залпом проглотил всё остальное.

— Ух! Отлично освежает, — удивлённо сказал он. — Вроде и сладкое, и вкус яблок хорошо чувствуется, и есть лёгкая кислинка, которая отлично утоляет жажду… А ну-ка, плесни ещё, если есть!

Я вылила оставшийся компот в его кружку, и он допил, удовлетворённо вздохнув.

Правда, я планировала напоить этим компотом детей, но что поделать, иногда приходиться идти на жертвы. И давать взятки, если обстоятельства требуют.

И пока граф смаковал послевкусие замечательного компота, я сложила перед собой руки и запричитала самым жалобным голосом, на какой была способна:

— Ой, я несчастная сирота, с двумя маленькими детьми, совсем-совсем одна осталась, без помощи и поддержки! — начала я с таким трагизмом и артистичной скорбью на лице, что хоть сразу на «Оскар» претендуй. — Отец моих детишек оказался прохвост, каких поискать. Он богат, но меня бросил ещё до их рождения, и ни разу мы от него ни одного экю не видели!

Глаза инспектора удивлённо округлились.

— Как же так? — растерянно спросил он. — Ты же могла подать на него жалобу королю и потребовать обеспечение, хотя бы для мальчика!

— Ах, сударь! — я заломила руки и посмотрела на него обиженно. — Да он и знать меня не желает больше! Так прямо в лицо и сказал — мол, убирайся, ничем я тебе не обязан, а дети вообще не от меня, — я горестно вздохнула. — Опорочил меня, деву наивную и невинную, забрал честь девичью, и уплыл в дальние края!

— Уплыл? — удивился ещё больше граф. — Он что, морской офицер?

— Да, — я уверенно кивнула. Мне было немного совестно так нагло врать, но в конце концов, отца детей я не знаю и потому могу плести про него что угодно, ведь мы вряд ли когда-то пересечёмся. — Простите, что не могу вам назвать его имени. Он строго-настрого мне пригрозил, чтобы я детей ему не навязывала, ибо родство со мной весь его род знатный опорочит! Теперь я вынуждена делать всё, чтобы поднимать детей самостоятельно. И если вы дадите мне на время, чтобы я смогла наладить работу таверны, обещаю, я позабочусь о своих детях должным образом!

Я смотрела на него умоляюще, а инспектор, поднявшись со стула, неловко кашлянул в кулачок.

— Простите, мисс Ольвен, я не знал, что у вас настолько сложная ситуация, — виновато произнёс он, отводя взгляд. — Но и вы должны понять, что закон обязывает меня вмешаться в вашу судьбу и судьбу ваших детей. В интернат я их, конечно, не отправлю. Но я буду приходить каждую неделю… нет, через каждые два дня, — он покосился на пустую кружку с компотом, стоящую на столе. — И проверять, как идут дела в вашей таверне.

— Благодарю вас, — я поклонилась, пряча улыбку. — Обещаю вам, что каждый раз, как вы будете приходить, я буду угощать вас самым лучшим своим блюдом!

— А это совсем лишнее, — строго отмахнулся Джонас. И добавил мягче: — Ну, разве что компот… И вообще я люблю прохладные напитки… с таким вот необычным кисловатым вкусом, — он снова покосился на пустую кружку.

— Я буду готовить свой фирменный компот специально для вас, — пообещала я, улыбаясь. — Так что можете приходить, когда пожелаете!

— Не смею больше вас задерживать, — граф откланялся и ушёл, закрыв за собой дверь, а я ещё какое-то время стояла на месте, не веря в свою удачу.

— Ловко ты его облапошила, милочка, — раздался за моей спиной голос домовихи. — За все годы, что живу, впервые такую хитрую женщину вижу, пышки-мышки!

— Это не хитрость, а стратегический ход, — устало ответила я и, повязав на себе передник, направилась на кухню, чтобы что-нибудь приготовить. Тут я услышала, как сверху спускаются дети, и обернулась, виновато разводя руками. — Придётся подождать, мои хорошие! Я постараюсь изо всех сил, чтобы приготовить что-то быстро, но…

— Мам, — перебила меня Амелия. — Мы должны тебе кое-что сказать. Только пообещай сначала, что не будешь ругаться!

Она кивнула на брата, который смущённо стоял позади неё, держа в руках небольшую деревянную коробку. Я напряглась, глядя на детей.

Что случилось? Они опять где-то накосячили?

И что это, чёрт побери, они мне сейчас принесли?