Хозяйка кондитерской (СИ)

Глава 29. День, полный сюрпризов, продолжается

На противнях, длинным рядом, лежали минимум пятьдесят свежевыпеченных сосисок в тесте! Они были такие воздушные и румяные на вид, какие не получались даже у меня, поварихи с многолетним стажем и опытом. Кто же это тут постарался, и главное — когда успел? Я ведь даже не загружала ингредиенты в тестомесильную машину!

Моё удивление продолжилось, когда я увидела домовиху, что-то напевая себе под нос, выкладывает готовые сосиски на тарелку для раздачи. Заметив меня, она повернулась, взмахнув в воздухе лопаткой.

— Смотри, сколько я сделала! И у меня всё получилось! — гордо заявила она. — Правда, я молодец и не подвела тебя?

— Я в шоке, — призналась я, вызвав её очередную самодовольную улыбку. — Ты проделала грандиозную работу! И главное, самостоятельно, от начала до конца…

Звон упавшей металлической лопатки заставил меня замолчать. Домовиха смотрела на меня, чуть приоткрыв рот, и на её лице читалось крайнее изумление.

— Что-то с моей головой? — осторожно спросила я. — Или у меня крылья выросли? Почему ты так смотришь?

— Я… сама сделала всё это, — пробормотала она, всё ещё таращась на меня. — От начала и до конца… ты понимаешь, что это значит? — она вдруг бросилась ко мне и сжала мою руку. Я почувствовала, что её кожа горячая, как у обычного человека. — На мне же проклятие… И похоже, я смогла его снять, — она посмотрела на свою вторую руку, словно не верила сама своим словам.

— Да ну? Поздравляю, — удивлённо ответила я. — А разве такое возможно?

Домовиха отошла от меня в сторону.

— Мне было предсказано, что я смогу снять заклятие, если сумею хотя бы одно дело довести до конца, — тихо произнесла она. — Но у меня ни разу за долгие годы этого не получалось… Может, потому, что я постоянно думала об этом… А сейчас я так увлеклась процессом, что про всё забыла, — она снова посмотрела на свои руки. — И я вспомнила, что у меня тоже было имя, которое меня заставили забыть из-за проклятия. Меня зовут Маруесса, — она повернулась ко мне и неуверенно улыбнулась. — И я теперь свободна.

— Что ж, ты заслужила свою свободу, — ответила я. И вздохнула. — Рада была познакомиться, Маруся. Я не буду тебя задерживать, раз ты хочешь уйти.

Глаза домовихи наполнились печалью. Она тихо всхлипнула.

А затем неожиданно разрыдалась во весь голос.

— И куда же я пойду? Столько лет тут прожила, — вопила она, размазывая слёзы по щекам. — И теперь меня выгоняют на улицу! Ох, бедная я, и несчастная! А-а-а!

— Погоди, ты не так всё поняла, — я растерянно шагнула ближе и осторожно погладила её по плечу. — Никто тебя не выгоняет! Оставайся, если хочешь!

— Надолго? — осторожно приоткрыв один глаз, поинтересовалась домовиха.

— Да хоть насовсем, — я развела руками. — Мне жалко, что ли? Только, чур, мужчин без спроса не приводить, да и порядок в доме соблюдать и моих детей не обижать.

— А ты будешь меня кормить?

— Конечно, если ты будешь мне помогать по хозяйству.

— На таких условиях я, пожалуй, останусь, — Маруся сразу повеселела и, подняв лопатку, как ни в чём не бывало принялась раскладывать сосиски по тарелкам. А я поспешила забрать необходимое количество для посетителей, которые, наверное, уже заждались.

Хлопотный день продолжался.

Люди всё прибывали — теперь уже целыми семьями, с детьми, которые были в восторге от конфет, леденцов и мороженного, а также воздушного риса, который успевал готовить и раздавать инспектор. Он просто невероятно меня с этим выручил, я не ожидала найти в его лице такого усердного и исполнительного помощника. Мои дети уже вернулись, и Амелия сумела показать небольшое представление, используя своих фанерных кукол. Брат ей немного помогал. Мне удалось покормить детей обедом, и они на некоторое время отправились на второй этаж, чтобы отдохнуть или заняться очередными играми — в подробности я не вникала. У меня дел только прибавилось, вместе с количеством посетителей. После обеда, когда жара набрала полную силу, а наши кондиционеры работали на пределе возможностей, холодные напитки и вода как-то сами по себе незаметно подросли в цене, а за депозитные столики, где было прохладнее всего, развернулись чуть не настоящие торги. К вечеру цена выросла уже до десяти пистолей за депозит!

Публика немного поменялась, многие пришедшие перекусить горожане уже были одеты довольно пышно и дорого, некоторые прибывали в собственных экипажах и даже со слугами! Разумеется, они полностью вытеснили бедных граждан из-за столиков, и тем пришлось довольствоваться тем, что продажи через окно не останавливались ни на минуту. Меня эта ситуация заставила немного задуматься, но я решила, что смогу обдумать это потом, когда закончится наш первый, такой сложный и важный день.

Ловко лавируя между столиками, я принимала очередной заказ, как услышала знакомый голос.

— Мне сосиску в тесте, два бургера, картошку и мороженое!

Опустив взгляд, я увидела за ближайшим столом… городничего Харальда, который в упор хмуро смотрел на меня.

Когда он только успел заявиться? Среди толпы остальных посетителей я вообще не заметила, как он зашёл. Но я надеюсь, при таком количестве зрителей он же не захочет создавать мне неприятности? Но я на всякий случай отыскала взглядом Джонаса и, убедившись, что он неподалёку и в случае чего придёт на помощь, выдавила на губы любезную улыбку.

— Добрый вечер, господин городничий! Рада видеть вас в моей кондитерской, — вежливо произнесла я. — Как вы себя чувствуете?

— Благодарю, неплохо, — буркнул он, неодобрительно посмотрев по сторонам. — Вижу, у тебя тоже дела идут хорошо!

— Да, мы сегодня только открылись. Но как видите, дела действительно пошли, и за судьбу таверны можно не беспокоиться, — я уверенно кивнула. — Мы будем иметь хорошую прибыль, и думаю, в самое ближайшее время я смогу отдать вам долги моего отца.

— Я понял, — хмуро ответил Харальд. — Что ж, пусть так и будет, — он посмотрел на меня исподлобья, а затем бросил быстрый взгляд на графа. Тот тоже смотрел на нас, словно всем своим видом показывая, что он всё слышит. С другой стороны я заметила Гадриана вместе с группой его приятелей, которые тоже в упор смотрели на нас, и я была уверена, что они в любую минуту поспешат мне на помощь. Мне показалось, городничий вздрогнул, его взгляд испуганно забегал. Он слегка кашлянул. — Кстати, я пересмотрел ещё раз свои записи, и нашёл… км… неучтённые платежи, — добавил он, снова посмотрев на меня. — Кажется, часть долга твой отец действительно вернул, и сумма неуплаты не такая уж и большая... Завтра утром я пришлю тебе человека, он принесёт подробные расчёты.

— Хорошо, — я улыбнулась. — Господин городничий, мне действительно очень неловко, что мы с моим отцом доставили вам какие-то неприятности. Позвольте угостить вас за счёт заведения!

— Ладно, пигалица. Если ты так настаиваешь, я, пожалуй, соглашусь, — мужчина кивнул. — Принеси мне всё самое лучшее! И может, я раздобрею настолько, что даже оставлю тебе что-нибудь на чай.

Последние посетители покидали таверну. Уже была глубокая ночь, и Тайра, широко зевая во весь рот, лениво задвигала стулья и собирала с пола упавшие салфетки. Домовиха быстро пробежалась со шваброй, а Фелион сидел за столиком рядом с кухней, доедая своё пирожное. Это было уже третье или четвёртое за день, и я беспокоилась, что детям нельзя есть столько сладкого. Но в честь открытия кондитерской я, пожалуй, могла закрыть на это глаза.

За сегодня мы собрали выручку втрое больше, чем планировали, и это не могло не радовать. Правда, назавтра у Джонаса были какие-то дела, но он пообещал мне, что мы увидимся послезавтра. На кухне сами по себе домывались заколдованные ложки с вилками, и Фелион не уходил спать только по одной причине — он так сильно хотел мне помочь, что остался следить за своим магическим инвентарём, хотя я уже несколько раз отправляла его в постель, уверяя, что мы справимся и сами.

Наконец, мальчик всё же заснул, уронив голову на сложенные руки. И в тот же момент посыпались на пол вся заколдованная им посуда. Домовиха едва успела подхватить на лету последние чистые тарелки, чтобы они не разбились, и разложила по местам.

Джонас осторожно поднял на руки спящего мальчика и понёс его в спальню.

— Твой сын обладает очень сильным даром. Но пока что не может контролировать его, когда спит, — тихо пояснил мне инспектор. — Ничего, скоро он научится и этому.

Уложив мальчика в постель, он прикрыл его одеялом, и мы на цыпочках вышли из комнаты. Амелия уже, наверное, десятый сон видела, и на лестнице было темно.

— Я провожу тебя, — тихо сказала я, чувствуя, как мой голос слабеет.

В полутьме я видела лишь профиль инспектора, но чувствовала, как он смотрит на меня. Его крепкие руки обвили мою талию прежде, чем я успела что-то сказать, и его губы безошибочно нашли мои. Но на этот раз я не возражала, а лишь крепче прижалась к мужчине.

Впервые за много дней я чувствовала себя невероятно счастливой.

Пройдя столь долгий жизненный путь, умерев в своём мире и воскреснув в другом, я наконец-то обрела своё счастье.

Я нашла семью.

И пусть нам предстояло ещё много испытаний, я была уверена, что мы сможем пройти их вместе.

Мы обязательно справимся.