Хозяйка кондитерской (СИ)

Глава 3. Мои блинчики бьют рекорды

От неожиданности я чуть было ложку не выронила. Это кто ж тут ко мне так подбирается? Я уж лет двадцать как к мужчине не прижималась! Выкрутившись из этих внезапных объятий, я увидела… нет, язык не поворачивался назвать его мужчиной.

Скорее, это был толстоватый мужичонка — с меня ростом, бородатый и неприятный, в какой-то непонятной, мятой одежде. На вид ему было около шестидесяти. Грязные волосы на голове торчали во все стороны. Может, это какой-то бездомный тут прибился? Тем не менее, он хитренько улыбался, снова протягивая ко мне свои ручищи.

— Ну что же ты, моя хорошая, — проворковал он, окидывая меня сальным взглядом. — Опять брыкаешься, да? А я сколько раз тебе говорил, не обижай старика Дэна, он для тебя много чего хорошего сделать может!

— Э-э… я занята, — ответила ему, снова посторонившись.

Уж не знаю, какие отношения у него были с прежней Мией, но это явно не мой типаж. К тому же, я понятия не имела, кто он тут такой. Может, он не бомж, а местный сторож? К счастью, мне не пришлось ничего придумывать: в кухню ураганом залетела взбешённая Креона.

— Вот ты где, хрыч старый! Опять к другим бабам лезешь, и это при живой жене! — накинулась она на мужчинку, и он сразу отскочил от меня метра на три.

— Тут я, тут, коровушка моя, — испуганно заблеял он, озираясь. — Вот вышел, чтобы того… насчёт ужина поторопить!

Так-с, похоже, этот плешивый — муж моей драгоценной сестрички. Хороша парочка!

— А ты всё возишься, бездельница! — возмутилась Креона, подходя ближе и упирая руки в боки. — И где всё? Почему опять так долго?

Дэн уже тем временем занял место за деревянным столом и даже взял ложку, хотя хлебать ещё было нечего. И тут мне захотелось их проучить.

— Всё готово, — елейным голосом проговорила я. — Вот, пожалуйте кушать!

И со всего размаху как водрузила кастрюлю с тёмным варевом на стол!

Дэн радостно потёр ручки, а Креона открыла крышку и засунула туда свой нос так глубоко, что у меня самой к горлу рвотный рефлекс подступил. К моему удивлению, она даже не поморщилась, а лишь посмотрела на меня как-то печально.

— Опять свекольная похлёбка? Ну ладно, раз ничего другого нет, — она начала разливать её по двум деревянным мискам, и запах по всей кухне пошёл такой, что хоть нос зажимай. Кошмар какой-то! Неужели они будут это есть? Мне даже стало их немного жалко. Что за напряг такой в этом доме с едой, что даже это пойло кажется им съедобным?

А Дэн даже покрошил в похлёбку кусочки чёрствого хлеба и принялся есть так, что за ушами трещало. Может, на вкус похлёбка не так уж и плоха?

Но тут сковородка, которая уже нагрелась, стала издавать шипящие звуки, и Креона, заметив это, бросила кастрюлю и завопила не своим голосом:

— А это что же, ты нас какой-то дрянью кормишь, а себе что-то другое наварила? — и подскочила ко мне, принимаясь жадно обнюхивать миску с тестом для блинчиков. — А зачем ты варишь воду? — подозрительно спросила она, увидев закипающую кастрюльку с водой.

— Это не вам, это для детей, — спокойно пояснила ей.

Креона с сомнением заглянула в кастрюлю, потом осмотрела содержимое миски, а затем запустила туда палец и, обмакнув кончик, облизала с задумчивым видом.

— Ну как, вкусно? — с издёвкой спросила её. Меня буквально распирало от сдерживаемого смеха. Неужели эта женщина никогда не видела блинного теста?

Тем не менее, лицо Креоны посерело, и она закашлялась.

— Кхе, кхе! Вот отрава! Кислятина! Нет, надо обязательно нажаловаться на тебя инспектору, — произнесла она, отплёвываясь и возвращаясь к столу. — Ты отвратительная хозяйка! Грязнуля, бездельница! Готовить вообще не умеешь! Отравить их, что ли, решила? А впрочем, вряд ли в сиротском приюте их будут кормить лучше!

— Никакого приюта, — категорично заявила я. — Мои дети останутся со мной!

— Да мне всё равно, что будет с ними, да и с тобой, — досадливо махнула рукой Креона. — Пошли отсюда, Дэн! Нам нужно ещё много дел успеть сделать… Скоро доверитель Ольвена с документами придёт!

И они, наскоро похлебав похлёбку, ушли наверх, а я принялась печь блины, благо сковородка уже хорошо прогрелась.

Масло оказалось плохое, и с грехом пополам мне всё же удалось сделать горку румяных блинчиков. Также я сумела сварить компот: в корзинке с овощами и нашла парочку завалявшихся и уже высохших яблок, которые отлично подошли для компота. Ну, не сухие же блины им есть, в самом-то деле? Также там нашлась веточка кислой ягоды, похожей на красную смородину. Сахара в доме не было, и я не смогла объяснить домовихе, для чего он мне нужен, но зато она порекомендовала мне взять из старой баночки на подоконнике высушенные листья какого-то дерева, которые при варке выделили много сладости и аромата, похожего на мяту.

Домовиха смотрела на меня во все глаза.

— Ну ты и затейница, — сказала она, стоя у меня за спиной, и потянулась носом к тарелке. — А пахнет-то как, пахнет! Волшебно! Признавайся, что ты туда добавила?

— Это просто блины, — я усмехнулась и, отложив несколько штук на тарелку, пододвинула к ней вместе со стаканом компота. — Угощайся!

Но к моему удивлению, домовиха отпрянула назад, с ужасом глядя на меня…

И вдруг разразилась отборнейшей бранью!

Эй, ну что опять не так-то?

— Прости, я не хотела тебя обидеть, — удивлённо сказала я, когда поток брани у домовихи иссяк и она остановилась, чтобы сделать передышку. — Может, моя еда для тебя непривычна, но я хотела…

— Дело не в том, что ты мне предлагаешь, а в том, как, — наставительно произнесла она, глядя на меня снизу вверх. — Эх, вы, отсталые иномиряне! Домовых вообще угощать не принято. Нужно поставить еду за печку, поклониться, сказать несколько ласковых слов, а уж потом…

— Давай и правда оставим поклоны и прочее на потом, — перебила я домовиху. — У меня дети до сих пор не кормлены! Если хочешь, могу поставить тарелку с блинчиками за печку, — я уже хотела было взять блюдечко, но домовиха резво его перехватила, жадно прижимая к себе.

— Ладно, чего уж там, да и зачем тебе ходить два раза, — проворчала она и, схватив блинчик с тарелки, свернула и торопливо отправила в рот.

Её глаза удивлённо расширились.

— Да это… да ты кудесница, — выдохнула она. — Как же это вкусно! Тесто не слишком плотное, но зато такой насыщенный вкус, мягкий и с лёгкой остринкой... Овощи идеально сочетаются, и вкус масла оттеняет саму жареную основу. Невероятно! — она отхлебнула немного компота и уставилась на меня, не мигая. — Ого, как освежает! И в то же время сладко! Как ты ухитрилась сварить обычные яблоки в воде и добиться такого яркого вкуса? Признавайся, что за магию ты использовала? — она подозрительно покосилась на меня. Я лишь усмехнулась.

— Какая магия, о чём ты говоришь…

— А что? Она ведь у тебя есть!

— У меня? — я очень удивилась. — И какая же у меня магия?

— Не знаю, но у Мии же она была. Значит, ты ею тоже владеешь, — заверила меня домовиха, доедая последний блин и облизав тарелку.

— Ты в этом уверена? — подозрительно спросила я.

— Абсолютно! Ведь только те, кто владеют магией, могут меня видеть, — она увлечённо закивала. А я крепко задумалась над её словами.

Магия, значит…

Невероятно!

Для меня волшебство всегда существовало только в сказках…

Так раздумывая, я быстро расставила на приготовленном подносе еду для детей: блинчики и компот, который успел настояться, пока мы разговаривали с домовихой. Так с подносом в руках я и отправилась на второй этаж, где по словам домовихи, жили дети Мии.

Непросто было найти сразу нужную комнату. Их тут оказалось несколько. И все они были похожи на гостевые номера старой гостиницы — пыльные и заброшенные, со старой мебелью и протёртыми кроватями. Если они когда-то использовались, то очень давно, вся постель на них истлела.

Но за одной из закрытых дверей я услышала детские голоса и остановилась.

Похоже, дети играли в какую-то игру. Я непроизвольно прислушалась, остановившись возле двери.

— Инспектор! — говорила девочка довольно громко, и следом за этим я слышала топот детских ножек по полу. Затем на несколько секунд наступила тишина, но потом я снова услышала какую-то возню и шаги по комнате.

— Инспектор, — на этот раз голос был мальчика, и следом за этим опять раздались торопливые шаги, которые быстро стихли. Очень странно и непонятно, но стоя за дверью, я всё равно не пойму, что там происходит. Решив, что больше ждать нет смысла, я коротко постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

Комната, что я увидела, представляла собой что-то вроде большого хранилища старых вещей, коробок, ящиков и прочего хлама. Всё вместе это очень сильно напоминало старый захламлённый чердак. Но детей я увидела почти сразу: они прятались за большими коробками, которые были почти в самый их рост.

— Мама, — всхлипнул мальчик и хотел было броситься ко мне, но девочка его удержала.

— Молчи! Она пришла нас выпороть, — шепнула она ему, и дети испуганно сжались, глядя на меня. Их лица, казалось, осунулись ещё больше с того момента, как я их видела последний раз. Глаза испуганно бегали по моему силуэту, наверняка пытаясь увидеть в моей руке ремень или плётку. Моё сердце сжалось от боли, едва я подумала о том, что этим бедняжкам пришлось пережить. И это родная мать так с ними поступала?

Нет, теперь у детей начнётся совсем другая жизнь! Я приложу к этому все силы!

Стараясь улыбнуться как можно приветливее, я шагнула вперёд, держа поднос перед собой.

— Никто не будет вас пороть, — заговорила я, очень осторожно подбирая слова. — Наоборот, я принесла вам поесть. Вот, — я сделала ещё пару шагов, а поскольку дети не сделали никаких попыток, чтобы взять еду, я поставила поднос на большую коробку в центре комнаты. Затем я отошла назад, стараясь не делать резких движений, но дети так и не подошли, а лишь затравленно смотрели на меня издали, словно дикие котята.

— Поешьте. Пока другого ничего, к сожалению, нет, — извинилась я, видя, как они очень осторожно потянули носы, видимо, почувствовав запах тёплых блинчиков. — Позже я приготовлю что-нибудь другое. А завтра мы сходим на рынок и купим свежих продуктов…

— Мам, — заговорила девочка, опустив глаза к полу. По всей видимости, из них двоих она была посмелее и посмышлёнее. — Я знаю, что ты на нас сердишься. Дедушки больше нет, и тётя Креона нас постоянно бьёт. Есть всё время нечего, и больше никто за нас не заступится. Пожалуйста, отведи нас с братом в приют, сегодня же! Или… — она подняла на меня взгляд больших, просто огромных обиженных глаз, — …или мы убежим туда сами!