Хозяйка кондитерской (СИ)

Глава 6. Незваный гость хуже инспектора

«Никого нет дома, зайдите попозже!»

«Я сейчас в полицию позвоню!»

«Ты что, берега попутал?»

Подобные ответы, как и кучу других, моментально возникших в моей голове, я отмела на корню. Испуганно глядя на дубинку в руках громилы, я смогла лишь пискнуть:

— Извините, а вы… кто?

Мужчина, который уже чуть ли не прижал меня к стенке в прямом смысле слова, чуть отступил назад и усмехнулся, залихватски подкручивая усы.

— Ну и память у тебя, вертихвостка! — он хохотнул, окидывая меня взглядом, в котором смешались любопытство и презрение. — Не признала? Конечно, не хочется узнавать тех, кому должна кучу денег! Но городничего Харальда тебе не провести, — он погрозил перед моим лицом толстым пальцем, едва ли тоньше самой дубинки, которую держал в другой руке. — Не вздумай мне тут дурить! Поняла?

«Интересно, он сможет меня ударить? Меня, женщину?» — пронеслась в голове паническая мысль. А вдруг такое здесь в порядке вещей? Я же ничего не знаю об этом мире!

Но я подавила в себе страх, поправила на себе передник и деловито кашлянула в ладошку.

— Добрый день, сэр Харальд, — проговорила я, стараясь говорить чётко и уверенно. Затем указала на стол в нескольких шагах от нас. — Давайте присядем и спокойно всё обсудим. Я только сегодня вступила в наследство и ещё не производила расчётов по долгам. Если мой отец вам что-то задолжал, то я, разумеется, расплачусь.

Мой спокойный тон возымел неожиданный успех. Громила растерянно отступил назад, снова окидывая меня взглядом, на этот раз удивлённым и недоверчивым.

— Хах. А меня уверяли, что ты, пигалица, дура дурой, — произнёс он, убирая дубинку за пояс. — Что ж, если так и ты согласна всё порешать мирно, мне же лучше. Не люблю скандалов с бабами, — он поморщился и, отойдя к столу, плюхнулся на ближайший стул, который жалобно заскрипел под ним. — Тащи-ка эль и закуски, всё что найдётся! — приказал он, грохая громадным кулачищем по столу, который едва не рассыпался от такого обращения. — Быстренько рассчитаемся, и я уйду.

Я же спокойно обошла стол и, отодвинув второй стул, села напротив развалившегося на стуле мужчины.

— Угощений у меня нет, сударь, не взыщите, — поговорила я, пристально глядя на него. — А насчёт долга… Назовите сумму, которую вам задолжал сэр Ольвен… мой отец, — поправилась я, потому что густые брови громилы так или иначе поползли наверх. — Также будет уместным с вашей стороны предъявить расписки и письменные обещания моего отца об оплате…

— Хах! Расписки? — изумлённо пробасил городовой. — О чём ты говоришь вообще? Кто в наше время верит бумажкам, тем более в таком захудалом городке как наш Граствилль? Я просто предупредил твоего старика, когда отдавал ему в найм эту таверну, что в случае неуплаты сдеру с него шкуру, на том и порешили! Правда, этот наглец всё же обхитрил меня и, выпросив очередную отсрочку платежа, взял и помер. Но ты ведь сама понимаешь, что его долг никуда не исчез.

— Ну допустим, — я нахмурилась и скрестила руки в замок, положив их перед собой на столе. — И всё же, о какой сумме идёт речь?

— А это как посмотреть, — городничий закатил глаза к потолку и стал что-то подсчитывать, шевеля губами. — Твой папашка даже в хорошие времена платил мне сущие копейки. Поэтому за три последних года… с учётом уплаты городских взносов… и без учёта пени… итого получается… — он ещё что-то посчитал в уме и наконец, взглянул на меня с превосходством. — Итого получается двести тысяч пистолей, для ровного счёта! — он хлопнул громадной ладонью по столу и усмехнулся, глядя на меня. — Тебе не повезло, пичуга. Я знаю математику лучше всех в этом городишке! Во всяком случае, ещё никто не разу не решался за мной пересчитывать.

Двести тысяч! Даже для меня, понятия не имеющей о курсах здешних валют, данная сумма звучала внушительно! Отчаянно надеясь, что в этом захудалом городке бушует инфляция, я пожевала губу и произнесла:

— Что ж, сумма и правда немаленькая. Мне нужно подумать, всё взвесить и решить, каким образом выплачивать вам этот долг. Зайдите на неделе, и тогда я смогу сказать точнее…

— Хах! Хах! А я поспешил делать выводы о твоём уме, — грубо перебил меня Харальд, откидываясь на спинку стула, который уже с трудом выдерживал его вес. — Твой папашка и так затянул выплаты донельзя. Быстро выкладывай на стол пистоли, да ещё скажи спасибо, что я так к тебе добр!

— Но у меня сейчас не найдётся такой суммы, — ответила я, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие. — Дайте мне немного времени, чтобы разобраться со всеми делами, и вы получите свои деньги.

— Я не намерен ждать ни одного лишнего дня, — рыкнул на меня Харальд, вставая из-за стола и возвышаясь надо мной горой. — Если у тебя нет денег, чтобы выплатить долг, тебе придётся его отработать! Таверну я заберу, и ты отправишься рабыней в портовый город Хаар! А я позабочусь о том, чтобы ты сюда никогда больше не вернулась!

— Но сударь! У меня же маленькие дети, — возмутилась я. — Вы же не выбросите их на улицу сиротами, погибать с голоду?

— Да мне наплевать на твоих лупастых спиногрызов! — заорал Харальд так, что аж уши заложило. — Тем более, у них нет даже зачатков магии, и вы не можете рассчитывать на чьё-либо покровительство! Поэтому слушай сюда, мелкая, — он грозно наклонился ко мне, почти прижимаясь своим лбом к моему. — Или ты немедленно выплатишь мне весь долг, или будешь отрабатывать его лично мне, и тогда рабство в Хааре тебе покажется настоящим раем!

Я не успела ничего ответить, потому что в дом заскочили сразу двое запыхавшихся мужчин.

— Господин Харальд! Беспорядки в Лонгвусе! — выпалил тот, что забежал первым. — Срочно нужна помощь городских жандармов!

— Проклятье! — выругался городовой и быстро направился к выходу. Возле самых дверей он обернулся. — Приготовь деньги, и всю сумму, — прорычал он мне. — Больше я не позволю вашей семье меня дурить. Запомни, двести тысяч! И ни одним экю меньше! — он погрозил мне своей дубинкой. — Я приду сюда завтра. И горе тебе, если ты попытаешься хотя бы заикнуться об отсрочке!

После того, как Харальд ушёл, в доме воцарилась непривычная тишина. Я с трудом перевела дух и слегка похлопала себя по щекам, чтобы прийти в себя.

Ну и день выдался! И даже страшно подумать о том, что ждёт нас завтра, когда этот психованный явится снова, чтобы потребовать с меня задолженность. В какой-то миг я даже подумала, а не сказать ли ему правду о том, кто я такая и откуда взялась, но потом разочарованно вздохнула. Вряд ли он мне поверит. Скорее всего, он решит, что я это специально придумала, чтобы избежать ответственности. А ещё хуже, подумает, что я и в самом деле свихнулась, а в этом случае меня могут упечь в тюрьму или психологическую лечебницу. Бедные дети останутся на улице, и некому будет защитить их.

Поэтому я заставила себя собраться и следовать первоначальному плану. А для начала надо понять, сколько денег есть в этом доме. Возможно, мне удастся найти какие-то ценности и продать их. Надеюсь, этот громила всё же согласится подождать, увидев, что я не сижу на попе ровно и пытаюсь его разжалобить, а затянув поясок, всеми силами стараюсь собрать нужную ему сумму.

Поэтому я решительно потопала наверх, чтобы отыскать комнату Мии.

К удивлению, в этот раз я нашла её практически сразу. Креона с мужем, уезжая, в спешке переворошили всё что можно и раскидали вещи по полу, оставив двери своих спален открытыми настежь. Лишь одна комната, кроме детской, осталась нетронутой и закрытой. Вот в неё я и вошла.

Вопреки моим ожиданиям, комната оказалась довольно аккуратной и даже уютной. В ней почти не было мебели, но кровать была застелена чистым покрывалом, а в единственном шкафчике вся одежда и обувь была разложена с педантичной точностью. Я внимательно осмотрела все вещи бывшей владелицы и нашла лишь одну большую шкатулку на самой нижней полке, очень потёртую и старую, но по всей видимости, прежняя хозяйка ею очень дорожила. Переборов неприятное чувство, что лезу не в своё дело, я всё же достала шкатулку и открыла её.

А вот тут меня ждало разочарование! В шкатулке хранились разные ненужные мелочи: деревянная бижутерия, наполовину пустой флакончик духов, парочка старых смятых писем без обратного адреса, шёлковый платочек, заколки для волос со стразами, обрезки мягкого бархата, кусочек слоновой кости, покрытый перламутром, и несколько крупных бусин, похожих на искусственный жемчуг. Я снова и снова перерывала все эти вещи в надежде найти деньги, но тщетно.

Я не нашла ни одной монетки!

Ни единой!

Я уже хотела было отчаяться, но тут мой взгляд упал на металлическую ручку ящика, который был встроен в шкафу в самом низу. Я присела на корточки и, как следует попыхтев, всё же смогла выдвинуть его из стены. Он шёл так туго, что вытягивая его, я надеялась найти там как минимум сокровища Майя.

Однако в ящике сиротливо лежал лишь средних размеров тряпочный мешочек. Высыпав содержимое из которого, я увидела около пятнадцати серебристых монет непонятного номинала, где вместо цифр были лишь какие-то знаки, а также шесть монет совсем маленьких и красноватых.

Изо всех сил надеясь, что тут наберётся приличная сумма для погашения долга, я забрала мешочек и поспешила вниз, чтобы найти домовиху и расспросить её подробнее. По пути я прошла мимо ещё одной закрытой двери, которую до этого не заметила, и заглянула в комнату. По её обстановке я сразу поняла, что попала в кабинет отца Мии, и покрытый зелёным бархатом сундук стоял на самом виду. Поэтому найти в нём увесистую книгу не составило никакого труда. Я забрала её даже не открывая, решив изучить всё сразу уже на кухне.

Книга оказалась тяжёлой и неудобной. Запихнув её подмышку, я направилась к лестнице, и путь мой снова лежал мимо детской, дверь в которую тоже сейчас была приоткрыта.

Я увидела детей Мии.

Амелия стояла в центре комнаты, закрыв ладошками глаза, и я сначала подумала, что она плачет. Но её брат спокойно сидел на полу и раскладывал какие-то кубики с палками. А затем Амелия вдруг убрала ладони, вытаращила глаза и воскликнула:

— Инспектор!

Её брат тут же подорвался с земли и побежал прятаться. Я слышала топот его ног и скрип отодвигаемой мебели, за которую он, похоже, и залез. А девочка залилась смехом, прикрывая рот ладошками, и вскоре её брат вернулся и встал в центре комнаты с закрытыми глазами. А по его возгласу со смехом побежала прятаться уже сестрёнка.

Что ж, похоже, игра в инспектора — это что-то вроде наших пряток. А сам инспектор — местный бабайка, которым пугают маленьких детей. Ну что ж, главное, что сироткам весело и есть чем заняться.

Я не стала им мешать и быстро спустилась вниз, направляясь к большому кухонному столу. На него я и водрузила книгу, мешочек с деньгами положила рядом и принялась взглядом искать домовиху. Я была уверена, что она где-то здесь.

Так и оказалось. Маленькая женщина снова крутилась возле печки, передвигая с места на места закопченные горшки.

— Ох, сколько грязи, конфеты-котлеты, — ворчала она себе под нос. — И не скажешь, что дом жилой…

От котлет и от конфет я бы и сама сейчас не отказалась, подумав о том, что сама тоже уже проголодалась. Но сейчас на это не было времени. Поэтому я звучно постучала по столу ладошкой и окликнула её, и домовиха тут же оглянулась.

— Фу ты, напугала, — проговорила она сердито и махнула в мою сторону тряпкой.

— А ты что, меня до этого не видела, — съязвила я, глядя на неё.

— Почему же. Видела, — призналась домовиха и исчезла, тут же появившись за столом рядом со мной. Её пальчик с любопытством ткнулся в книгу. — О, ты её нашла?

— Да, и мне потребуется твоя помощь, — ответила я, наблюдая за тем, как домовиха пытается приподнять книжную обложку, но у неё почему-то не выходит. Домовиха наконец оставила свои попытки и печально вздохнула.

— Чем же я могу тебе помочь? Я ведь всего лишь домашняя нечисть, невидимая для большинства. К тому же, на мне лежит проклятие, а это в свою очередь накладывает на меня ряд ограничений.

— Например? — поинтересовалась я.

— Я не могу разговаривать с хозяевами дома первой, только когда они ко мне обратятся, — пояснила домовиха. — Такие вот вещи-клещи!

— А почему ты так странно разговариваешь? И что за чудные паразиты речи у тебя, — при моих словах домовиха начала лихорадочно себя ощупывать и осматривать.

— Паразиты? На мне? — она торопливо стряхивала с себя что-то невидимое. — Вот уж не думала, что могла подцепить тут какую-то заразу! А они крупные, да, или мелкие как вши?

— Да я о словах твоих, — поспешила я успокоить домовиху. — По тебе никто не ползает, расслабься! Но говоришь ты непривычно.

— А, так это тоже часть моего проклятия, — домовиха грустно вздохнула и даже смахнула невидимую слезинку.

Я осторожно протянула руку и потрогала домовиху за плечо. По ощущениям, я коснулась не одежды, а чего-то липкого и волосатого... Я поспешно отдёрнула пальцы.

— Вот видишь, — грустно ответила домовиха. — Мне не разрешено даже касаться тех вещей, на которые мне не дал разрешение хозяин дома.

— Но по крайней мере, ты знаешь этот мир лучше меня, — возразила я и, подняв мешочек, высыпала монеты на стол. Домовиха равнодушно пробежалась по ним взглядом.

— До денег в этом доме мне категорически запрещено дотрагиваться, — сказала она.

— А ты хотя бы можешь мне сказать, сколько тут этих… пистолей? — с надеждой спросила я у неё. — Эти монеты вообще в ходу?

— Да, разумеется, это местные деньги, — подтвердила она и наклонилась, чтобы рассмотреть монеты получше. — Так, два ливра… Это три… И ещё десять экю…

— Так это ливры? — удивлённо переспросила я.

— Ну да, — домовиха подняла на меня взгляд. — А, ты ведь не знаешь… В одном ливре сто экю. Один пистоль равняется ста ливрам. Всё же просто!

Я по-новому взглянула на монетки, что сиротливо блестели на грубой деревянной столешнице.

— Так значит, здесь всего… — начала я обречённо.

— У тебя тут пятнадцать монет по одному ливру, — перебила меня домовиха. — Вот эти, серебряные! И ещё здесь три монеты по десять экю и три монеты по пять. Всего получается…

— Получается, что тут даже меньше одного пистоля, — произнесла я, яростно глядя на монеты, словно под моим гневным взглядом они вдруг начнут множиться.

— Конечно, пистоль ведь золотой, его ни с одной монетой не спутаешь, — удивилась домовиха. — Это ведь деньги Мии? Я удивлена, что эта транжира сумела столько накопить!

— Накопить? Да это же просто смешно! — я гневно смела монеты обратно в мешочек. — Завтра этот ирод городничий заявится требовать долг. И где я ему возьму двести тысяч пистолей?

— Двести?? Тысяч?? Пистолей?? — завопила домовиха и заметалась по кухне, раскидывая руки. — Двести! Тысяч! Пистолей! — выкрикивала она в ужасе. Со стороны это выглядело так, словно она то появлялась, то исчезала, то снова появлялась в другом месте. — Он там что, задницу сковородой обжёг, а, горшок-порошок? Да за эти деньги можно новую таверну купить! Да и не где-нибудь, а в самом Лонгвусе!

— Погоди ты, — я уловила момент, и когда домовиха оказалась поблизости, схватила её за плечи и слегка встряхнула. По ощущениям я словно вытряхнула волосатый коврик. — Когда таверна ещё работала… Тут же были посетители и всё такое… Сколько Мия зарабатывала тогда?

Домовиха задумалась, запустив в рот грязный палец, и принялась его обсасывать.

— Ты вспоминаешь события давно ушедших лет, — наконец, буркнула она, глядя на меня исподлобья. — Когда-то тут кипела работа и сдавались гостевые комнаты на втором этаже. Тогда за день таверна зарабатывала пятьдесят-шестьдесят ливров… Но последний год Ольвен сильно болел, и таверной управляла Мия. А управленец из неё был никакой, пенки-стенки, — домовиха поморщилась. — Если за день набирался хотя бы один десяток ливров, это уже считалось удачей.

— Десять ливров, — потрясённо повторила я.

Мои надежды как-то всё-таки уговорить городничего дать мне рассрочку и заработать нужную сумму усердной работой в таверне рассыпались в прах.

Ведь даже работая без выходных и получая хотя бы по пятьдесят ливров в день, мне потребуется целых одиннадцать лет!

Кто даст рассрочку на столь долгий срок?

Я рухнула обратно на стул и вытерла мигом вспотевший лоб. Но не успела даже подумать, что же делать дальше, как в дверь, которую я успела закрыть, снова грубо постучали.

— Мия? Ты дома? Хватит уже скрываться от меня! — произнёс грубый мужской голос, который явно был настроен недружелюбно. — Это я, Фалмар, лавочник! Когда ты уже вернёшь мне долг за продукты? Учти, я никуда не уйду, пока не получу немедленно всю сумму!

О, богиня!

Теперь я, кажется, понимаю, почему Креона с мужем так спешили съехать из этого дома! Да тут, похоже, коллекторы уже выстроились в очередь, чтобы стрясти с бедной сироты всё, что им причитается!

Кому же ещё и главное, сколько успела задолжать Мия?