Наука и магия. Храм Великой Матери (СИ)

Глава 12

Сергея ввели в небольшое поселение, ощетинившееся против окружающего мира суровым частоколом из заостренных бревен. На входе, у массивных ворот, замерли двое стражников, чьи лица, казалось, были высечены из того же камня, что и окрестные скалы.

— Глядите, кого приволокли! Шпиона в лесу поймали, — с нескрываемым торжеством выкрикнул один из конвоиров, грубо толкая пленника в спину.

Звягинцева бесцеремонно бросили в погреб одной из крепких изб. В нос ударил тяжелый запах сырой земли, прелых овощей и старой плесени. Оказавшись в кромешной темноте, Сергей опустился на корточки. Грязный, холодный пол обжигал кожу, но сейчас его волновало другое. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и нащупать внутри ту привычную искру, что сопровождала Сергея, когда он пользовался магией. Ему отчаянно нужно было вернуть свои пропавшие способности.

В какой-то момент, когда мир вокруг окончательно затих, Сергею почудилось едва уловимое покалывание в кончиках пальцев, словно само пространство вливается в них — предвестник того, что разлитая вокруг мана начала медленно подчиняться его воле. Но триумф был недолгим. Сверху оглушительно лязгнул засов, и в импровизированную темницу ворвался свет факела, больно резанувший по глазам.

Стражник, не проронив ни слова, стальным хватом вцепился в веревку, стягивающую запястья Сергея, и рванул его наверх. Пленника повели через двор, и вскоре стало ясно — его ждет допрос.

Звягинцева завели в просторный дом, который на фоне остальных построек выглядел почти дворцом — вероятно, здесь обитал староста или военный комендант. В центре главной залы стоял тяжелый дубовый стол, изрезанный шрамами от ножей и времени. За ним, подобно изваянию, восседал мужчина средних лет. Его лицо, исчерченное глубокими морщинами, выражало лишь холодную суровость, а коротко стриженные волосы серебрились ранней сединой. На нем был добротный кожаный доспех, поверх которого тускло поблескивала кольчуга тонкой работы. Рядом с ним, в тени, застыл тот самый всадник, что поймал Сергея. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, прерываемая лишь треском дров в камине.

— Это он, командир, — доложил вояка. — Схватили его на пути в город. Говорит, что на деревню напал колдун Архаил. Несет всякий бред про армию и связи в Клезбурге.

Командир пристально посмотрел на Сергея. Его взгляд был тяжелым и изучающим.

— Рассказывай, — велел он, — но учти, если соврешь — твоя голова окажется украшением на тех столбиках.

— Я был в деревне, — начал Звягинцев, осторожно излагая заранее заготовленную легенду, — туда пришли люди Архаила. И всех убили. Я еле вырвался и сразу же поехал в Клезбург предупредить короля.

— Он говорил про какие-то Заречье, — сообщил арестовавший Сергея всадник, — но я не знаю такой деревни.

Звягинцев обнаружил, что его магия все еще не работает.

— Значит, он точно шпион, — констатировал командир, — жаль, здесь нет мага-менталиста. Придется… так допрашивать. Начинай.

В следующий миг мир взорвался вспышкой боли: конвоир, стоявший ближе всех, с размаху обрушил тяжелый кулак на лицо Сергея. Голова дернулась, во рту разлился соленый, металлический вкус крови. Звягинцев сжал зубы так, что они едва не раскрошились, а в груди, подобно лаве, закипела бессильная, черная ярость. Хохот воинов, глухим эхом отразившийся от бревенчатых стен, лишь подлил масла в огонь.

И тогда в глубине его сознания зашевелилось оно. Та самая зловещая субстанция, темный росток магии, который заботливо взрастили в его разуме сестры. Теперь этот паразит не просто пульсировал — он жадно откликнулся на гнев хозяина, даруя ему ледяную, мертвенную силу.

Сергей не стал сопротивляться. Напротив, он мысленно распахнул шлюзы, позволяя чернильной скверне выплеснуться наружу. Он не просто хотел освободиться — он всем существом пожелал своим мучителям скорой смерти.

Воздух в комнате мгновенно остыл, став тяжелым и вязким. Смех оборвался на взлете. Лица стражников исказились от первобытного ужаса; они вскинули руки к горлу, словно пытаясь вырвать невидимую удавку. Глаза их закатились, вены на вишневых от напряжения лицах почернели, и спустя мгновение три тела тяжело рухнули на пол, превратившись в безжизненные куклы.

В помещении воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием самого Сергея. Три воина — три трупа. Все закончилось слишком быстро.

«И почему я не сделал этого раньше? — мелькнула в голове отстраненная мысль. — Там, в лесу… Мог бы ведь. Наверное».

Он вспомнил всадника с луком, его напряженную тетиву. Оперенная стрела вполне могла пробить ему череп раньше, чем проклятая магия соизволила бы проснуться. А потом она и вовсе затихла, оставив его беспомощным.

Прочь. Нужно немедленно убираться отсюда, пока тишину не разорвали крики тревоги', — эта мысль промелькнула на самой периферии сознания, холодная и расчетливая, словно чужая.

Сергей опустил взгляд на свои руки. Пальцы мелко дрожали, и ему казалось, что под кожей всё еще перекатываются ледяные, маслянистые струи той самой магии. На ладонях не было ни капли крови, но они ощущались грязными — оскверненными чем-то таким, что не отмыть ни водой, ни покаянием.

Он только что оборвал три жизни. Не в честном бою, не защищаясь сталью, а просто… вычеркнул людей из реальности, словно досадную помеху. Ужасала не сама смерть, а то, с какой пугающей, тошнотворной легкостью она пришла на его зов. Словно внутри него открылась бездна, которая только и ждала повода, чтобы проглотить этот мир.

'В кого я превращаюсь? — сердце в груди ударилось о рёбра, словно пойманная птица, задыхающаяся в клетке. — Осталось ли во мне хоть что-то от прежнего Сергея Звягинцева, или я теперь лишь послушный сосуд для той чернильной дряни, что влили в меня сестры? Человек ли я еще… или я уже становлюсь тем самым монстром, которыми меня пугали в детстве?

Но о морали было рассуждать некогда. Сергей осторожно выглянул из избы. На улице какая-то женщина в цветастом платке испуганно вздрогнула, встретившись с ним взглядом.

— Да, я колдун, — шепнул он, спонтанно прочитав ее мысли, даже нее обратив внимание на то, что способности вернулись, — я могу помочь вашему сыну. Спрячьте меня.

Женщина вздрогнула еще сильнее, но в ее глазах промелькнуло нечто, похожее на надежду. Ее изможденное лицо, испещренное морщинами, свидетельствовало о тяжелой жизни. Незнакомка с сомнением покачала головой, но отчаяние пересилило страх — это «новоиспеченный маг» ясно чувствовал.

Вдруг она схватила его за руку и утянула в какую-то хозяйственную постройку. И как раз вовремя: Сергей услышал ржание коней. Оно приблизилось, затем удалилось и затихло. Женщина осторожно выглянула, а затем махнула рукой Звягинцеву:

— Пойдемте.

Они некоторое время шагали по узкой дорожке среди различных деревянных построек. Встречные люди с подозрением глядели на Сергея. Один мужик в серой мешковатой рубахе строго спросил:

— Клавентина, что за хмырь тут с тобой? Он похож на шпиона, которого недавно поймали стражники.

Та густо покраснела, прижала руку к груди, словно защищая Сергея, и выпалила:

— Это… это мой брат, Цвинган! Приехал издалека, помочь по хозяйству. Просто… просто загорел сильно. Дорога дальняя, понимаешь ли.

Мужик прищурился, смерил Сергея долгим взглядом, от которого тому стало не по себе. Чувство опасности вновь обострилось. Звягинцев ощущал идущую от незнакомца угрозу и его агрессивные мысли, смешанные с подозрением, ненавистью и неприязнью к чужакам.

— Что-то не похож он на Цвингана, — пробурчал мужик, — Цвинган твой, поди, давно уж бороду отрастил. Да и глаза у этого… странные какие-то, недобрые.

Сергей еще не умел проникать прямиком в разум, он мог только ощущать намерения и образы человека, о которых он думал в данным момент. А незнакомец всеми фибрами души желал проткнуть Сергею живот вилами, и больше он ни о чем не думал. Положение становилось критическим.

Клавентина занервничала еще больше, ее руки задрожали. Сергей понимал, что его раскрыли. Ему нужно что-то делать, и быстро. Он постарался придать своему лицу самое невинное выражение, какое только мог изобразить.

— Я долго был в пути, — сказал он хриплым голосом, подражая деревенскому говору. — Солнце палило, а борода… да я ее сбрил, жарко с ней очень. А глаза… да, может, и недобрые. Жизнь такая, чего доброго в ней?

Мужик продолжал сверлить его взглядом, не говоря ни слова. Напряжение повисло в воздухе. Сергей был готов в любой момент применить свою темную магию, но он понимал, что это привлечет еще больше внимания. Да и не этично убивать человека, который ему еще пока ничего не сделал. Да, он желал его убить, но это была обыкновенная ксенофобия.

А тут подошли еще двое мужиков. За ними женщина. В руках она держала вилы. От всех троих сквозило угрозой. И ненавидели они не только Сергея, но еще и Клавентину. Сергей понял, что слов уже недостаточно. Нужно действовать, но как? Лобовая атака приведет к непредсказуемым последствиям, кроме того, Звягинцев и так ощущал некую опустошенность после того, как убил магией тех трех воинов, а с каждой прочтенной мыслью его силы таяли. Не так быстро, как при использовании черной магии, почти незаметно, но таяли.

И тут в голове промелькнула идея. Рискованная, безумная, но, возможно, единственная. Он сосредоточился на мужике который стоял ближе всех, пытаясь прорваться сквозь стену его ненависти и подозрения. Ему нужно было проникнуть в его подсознание, найти там лазейку и внушить ему… страх.

Сергей закрыл глаза и приложил все усилия. Черная энергия, дремавшая в его мозгу, вспыхнула с новой силой. Он направил ее поток прямо в незнакомца, визуализируя самые ужасные картины, какие только мог представить: адское пламя, кровожадных монстров, бесконечную тьму.

Вдруг мужик замер, его глаза расширились от ужаса. Он пошатнулся и рухнул на землю, забившись в конвульсиях. Двое других мужиков и женщина с вилами отшатнулись от него, пораженные случившимся.

— Что… что с ним? — пролепетала Клавентина, глядя на корчащегося на земле мужика.

Сергей почувствовал прилив слабости. Внушение заняло у него все силы. Но это сработало. Он выиграл время.

— Я… я не знаю, — сказал он, стараясь говорить как можно убедительнее. — Наверное, ему стало плохо. Это с каждым может случиться…

Звягинцев вспомнил про то, что должен заниматься дестабилизацией обстановки и добавил:

— Возможно, его Архаил заколдовал.

— Это кто такой?

Он бросил быстрый взгляд на Клавентину. Она стояла, словно громом пораженная, и смотрела на него с ужасом. Он понимал, что она не поверит его словам. Она видела, что он сотворил.

И тогда он принял решение.

— Клавентина, — сказал он громко и четко. — Мне нужно уйти. Здесь мне небезопасно. И тебе тоже.

Он повернулся к оставшимся мужикам и женщине.

— Я колдун, — сказал он. — Я не хотел вам зла, но вы сами напросились. Если вы не отстанете от меня, я уничтожу вас всех.

С этими словами Сергей развернулся и побежал прочь, в сторону леса, не оглядываясь. Его никто не преследовал, но Звягинцев все бежал и бежал, пока не упал без сил.