Игра на инстинктах

Глава 13. Это сладкое слово "месть"

Курлыканье в трубке на миг замирает, а потом снова набирает обороты, уже на повышенных тонах и с требовательными нотами.

Мне достается такой убийственный взгляд, что аж греет.

— Катя… — пытается остановить словесный поток Артемьев, но трубка и не думает успокаиваться. — Катя!

Впечатляющее рявканье.

— Потом поговорим, когда ты успокоишься! — и сбрасывает звонок.

— С чего ты взял, что она успокоится? — спрашиваю я.

— Я не понимаю, чего она завелась, — рычит Демид. — Мы вроде оба были довольны нашими встречами. А ты… — он смеривает меня гневным взглядом. — От тебя одни проблемы и никакого профита!

— Пф-ф-ф, — развожу я руками, — так тебе и надо.

— Не зря Стах говорил, что ты заноза.

Я горделиво выпячиваю несуществующую грудь.

Соседушка мужественного игнорирует пиликающий сообщениями из заднего кармана телефон. Барышню определенно не устроило то, что ей не дали высказаться, и она выплескивается в эпистолярном жанре.

Не найдя на моем лице и тени раскаянья, Артемьев цедит:

— Так бы и придушил.

— Так что мы будем есть, гражданин начальник? — хлопаю я ресницами.

Выражение физиономии непередаваемое, Демид явно задается вопросом, как мне удалось дожить до своего почтенного возраста.

— Ну пошли, — вздыхает он. — Мои яйца в твоем распоряжении.

В смысле? Я думала, Артемьев сейчас гордо уйдет и дверь свою изнутри чем-нибудь подопрет, чтобы не пускать бесполезную в сексуальном плане особь на свою территорию.

— Я как-нибудь обойдусь, — тут же открещиваюсь я. — Существует доставка…

Артемьев морщится.

— Нет уж, хватит с меня ресторанной жрачки.

— Ну вот ты и готовь, а я вполне согласна на услуги общепита.

Я очень не хочу готовить. Да. Имею право не брать работу на дом.

— У меня в заложниках твоя одежда, мон шер, — напоминает мне Демид. — Пора отрабатывать гостеприимство.

Блин, мне еще так и не вернули чемодан.

Естественно, это не последнее мое шмотье, и в шкафу тоже кое-что есть, но как-то надо выручать барахлишко. А пока разбрасываться одеждой мне не с руки.

— На многое не рассчитывай, — предупреждаю я, сдаваясь, но делая себе пометочку в уме, что Артемьеву нужно будет припомнить этот низкий шантаж.

— Многое — это не про тебя, Фрося, — усмехается он.

Нет, ну как же бесит, а…

— Иди уже, — нервничаю я. — Мне надо одеться.

Демид снова начинает гипнотизировать край футболки, и у меня возникает ощущение, что она не такая уж и длинная. В его глазах я буквально читаю вопрос: «А ты до сих пор там без всего?».

— А ты с дверью справишься? — кому-то явно не хочется уходить.

— Уж как-нибудь, — поднимаюсь я и пытаюсь выпихнуть верзилу из комнаты, что дается мне с несомненным трудом.

Пока я работаю Сизифом и толкаю Артемьева, оживает мой телефон.

Если до этого момента Демид худо-бедно передвигал ногами, то тут он встает, как вкопанный.

— Ну-ка, ну-ка… Кажется, моя очередь развлечься за твой счет. Зря я вчера твоему додику не ответил.

И тянет лапищу к моему мобильнику, беззащитно лежащему в опасной досягаемости.

— И ничего он не додик! — зачем-то бросаюсь я защищать Макара.

А то вроде как, если моим парнем был додик, то и я сама так себе.

— Отвали, — пыхчу я, но Артемьев просто перегибается через меня, сопящую ему в живот, и сграбастывает чужой гаджет.

— Сейчас посмотрим, чья возьмет, — хмыкает Демид, поднимая руку повыше, чтобы я не могла допрыгнуть.

— Ну ты и гаденыш!

Не то чтобы меня волновали гипотетически раненные чувства Макара, просто это свинство!

— Алло, — добавляя в голос эротической хрипотцы и ленивой томности, отвечает Артемьев на вызов.

Ты посмотри, как он умеет!

Психанув, луплю кулаком ему в живот и ожидаемо получаю только боль в запястье. Демид даже не почесывает место удара.

Однако лицо у него ошеломленное.

Он молча внимает, насколько мне слышно, женской речи.

— Хорошо. Ладно. Будем.

Я снова завожусь.

С чего это Артемьев кому-то что-то обещает от моего имени. И раз звонили мне, то ему там делать нечего.

— Ты теряла чемодан? — убирает он от уха замолчавший телефон. — Он ждет тебя в аэропорту.

— А ты там зачем? — шиплю я.

— Я тебя отвезу и верну, чтобы ты не слилась с готовки.

— Значит, ты не так уж и голоден, раз готов ждать!

— Ну надо же узнать, так ли хороша Фрося Перцевая! Или тут как с именем. Звучит громко, а по факту… — взгляд такой выразительный. Сверху-вниз.

Ах ты ж подлый мерзавец!

Он наступает на мою профессиональную гордость!

Как Сашка с ним общается вообще? Бесячий же тип. Стах-то понятно, он сам не лучше.

Уже ясно, что день не задался, но в довершении всех катаклизмов раздается звонок в дверь.

Черт! Еще и остальных соседей мне не хватало! Мне одного Артемьева за глаза.

Я уже видела краем глаза, что в домовом чате возмущаются шуму.

Видать выяснили, в какой квартире апокалипсис и пришли предъявлять.

Сделав глубокий вдох, шагаю навстречу скандалу, но Демид заслоняет мне дорогу.

— Ты куда в таком виде ринулась? — хмурится он. — Я сам открою.

Тоже мне, облико морале! Ничего лишнего у меня не видно. Но останавливать его я не собираюсь. Пусть на него валятся все шишки.

Только вот голоса из прихожей заставляют меня напрячься.

Оба мужские. Мужики обычно не ходят по соседям с претензиями.

Я бы могла подумать, что это Стаха замучила совесть, и он вернулся, чтобы проверить, не сожрал ли меня Артемьев на завтрак. Могла бы, если бы верила, что у адвоката Аристарха Перцового есть совесть.

Гонимая любопытством, я нарисовываюсь в прихожей и наблюдаю картину, которая меня нервирует.

Демид, сложив руки на груди, загораживает вход в квартиру.

И не кому-нибудь, а моей первой любви.

А он все так же хорош.

И Ванин взгляд явно отмечает, что я в мужской футболке на босу задницу, и что Артемьев растопырился, как у себя дома.

Демид оглядывается на меня и, заметив мой щенячий взгляд на Ваньку, открывает свой рот:

— Вань, ты к нам какими судьбами? Мы тебя не ждали.