Игра на инстинктах

Глава 20. Он назвал меня ведьмой?

— Нет, ты представляешь? Каждую надкусил! — кипячусь я, сидя по-турецки в кресле и зажав мобильник между плечом и ухом.

— Мне видится в этом какой-то скрытый смысл, — выдвигает теорию Сашка. — А все ли ты мне рассказала?

Я спохватываюсь, что чуть не проболталась про Арсеньевское рукоблудие.

Подскакиваю с места и нарезаю круги по комнате.

— Ничего интересного не пропустила, — безбожно вру я.

— То есть ты наехала на Демида, устроила ему позорный спектакль, а он затащил тебя к себе и выпорол? И все? — Сашкина подозревашка к моему прискорбию работает великолепно, и она что-то чует.

Я юлю, как уж на сковородке:

— Ну ещё джинсы не отдал…

— Что-то ты свистишь, мать, — не отстаёт она.

— Честное пионерское!

— Да ты даже октябрёнком не была! Если все так, как ты говоришь, то я не пойму, чего тебя колбасит?

Как это чего?

Я даже замираю посреди комнаты.

Что за дурацкие вопросы?

И вообще, что значит колбасит?

Да я спокойна, как удав!

Я сразу вычеркнула все из памяти! Ни-че-го не бы-ло!

Мы с ним оба так решили и всю неделю жили мирно.

Я всего один раз столкнулась с Артемьевым у лифтов, когда возвращалась домой, а он уходил куда-то с очередной цыпой. И мы, лишь сдержанно кивнув друг другу, как цивилизованные люди, молча разошлись. Я даже не посоветовала ему взять с собой валокордин!

Нет, я, конечно, посмотрела, что там за девица. Курточка у неё распахнулась, и сисек там вообще не было. Мне очень требовалось обсудить с кем-то причины перехода Артемьева на уплощенный вариант. Это он «пробник» распробовал?

А вчера эта сволочь не пришла домой ночевать. Я точно знаю, я прислушивалась!

И меня с утра надирает, как будто задницу скипидаром натерли.

— Просто он меня бесит, — бурчу я в трубку.

— Просто? — не верит мерзкая Сашка.

А у меня все сильнее чешется язык пожаловаться на то, что ее дружок все испортил, не став совращать меня до конца.

— Неужели ты думаешь, что мне нужен такой кобель? — взываю я к голосу разума подруги. Хоть чей-то должен призвать всех к порядку, раз мой в состоянии аффекта.

— Зато точно опытный, — подтрунивает Сашка.

— Тоже мне достоинство, — фыркаю я. — Мужчину до свадьбы должен ласкать только ветер!

Сашка хохочет.

— Тебе надо познакомиться с Янкиной свекровью. Вы найдёте общий язык, но, боюсь, Артемьев не разделяет твою точку зрения.

— Вот поэтому мне нравится не он, а Ваня!

Подруга присвистывает:

— А ты считаешь, что Ванина ягодка осталась нетронутой?

Я тут же вспоминаю про «ягодный десерт». Задница начинает гореть, как будто меня сегодня отшлепали, а не пять дней назад.

Блин.

— Раз я не видела, значит, не было.

— Ну-ну, — хмыкает Александра Николаевна, — то есть то, что среди троих друзей: Демида, Стаха и Вани, где двое — отменные бабники, именно последний вдруг — монах?

— Ой, все! По крайней мере, Ванька ведёт себя, как джентльмен.

Сашка звучно отпивает чай:

— Ох уж мне это джентльменсоке поведение. Как часто оно меня разочаровывало... это джентльменское поведение...

— Так что? Стах тебя позвал на днюху?

— Ну да, я и позвонила-то, чтобы узнать, что ему подарить. Терпеть не могу, подарки мужикам выбирать. Вечно с этим проблемы. Нет чтобы сказать, чего хочет. Сама сиди и голову ломай.

Тут я с подругой абсолютно солидарна. Вот с девочками легко: у нас всегда есть виш-лист. Только выбирай, какую хотелку удовлетворить. Мальчики сурово молчат, а потом начинается: «Опять дезодорант?». Тьфу, блин.

Тяжело вздыхаю:

— И чего ты надумала? — спрашиваю я.

Сашка вздыхает не менее душераздирающе.

— Билеты на концерт. Любимчики Стаха приезжают, но я не знаю, может, он уже отоварился. Ты не в курсе?

— Я поспрашиваю, — правильно понимаю я посыл.

— А ты чего дарить будешь?

— Хотела галстук, — признаюсь я.

— Он же их ненавидит, — удивляется подруга.

— Вот поэтому и хотела, — ну а что? Он же меня бросил в постель к Артемьеву!

— А в итоге?

— Стах дал мне номер телефона Вани, и поэтому я подарю ему виниловый проигрыватель. И галстук.

Я зависаю возле балкона и вдруг замечаю, как на его пол падает желтое световое пятно.

Опачки.

Кто-то наконец то соизволил вернуться домой.

— Ой, Саша, у меня там молоко убегает, — отмазываюсь я от дальнейшего разговора.

— У тебя? — я так вижу, как Сашкины брови ползут вверх. — Ты начала готовить дома? У тебя молоко-то вообще есть?

— Да… Нет… Отстань, я потом перезвоню…

— Ну ладно. Ты со мной к Стаху поедешь?

— Нет, меня Ваня заберет. Все. Потом. Ок?

— Ок, — почему-то хихикает подруга и отключается.

А я шикаю на «Алису», чтобы выключила музыку. Напряженно прислушиваюсь: ни стонов, ни ударов в стену.

Утомился на выезде, мерзавец.

Или они еще не приступили?

Блин, как узнать-то?

Стараясь не создавать лишнего шума, я тихонечко открываю балконную дверь. Тишина. Только какое-то странное шуршание.

Не утерпев, я на цыпочках выхожу на балкон. А посвежело за последние дни ощутимо. Кутаясь в халат, я прислушиваюсь, делая вид, что разглядываю, что происходит во дворе. Даром, что ни фига не видно дальше фонаря над козырьком.

Тихо. Даже ухом тянусь в сторону соседской квартиры. Ничего не понятно.

И вдруг.

Краем глаза замечаю какое-то движение, и подпрыгиваю от испуга, развернувшись в направлении угрозы. У нас тут ботанический сад рядом, и частенько фланируют летучие мыши, а я их боюсь.

Но слава богу, обходится без нетопырей.

На балконе обнаруживается совсем другое животное.

Артемьев в свете, падающем из квартиры, выглядит зловеще. Похоже, он только явился, на нем все еще черная кожаная косуха. Но времени он теряет. В его руках стакан с темной жидкостью. Могу поручиться, что там ром.

Вместо того, чтобы поздороваться, Демид молча разглядывает меня и, сделав очередной глоток, выносит обвинение:

— Ты меня сглазила.