Игра на инстинктах

Глава 17. Дергать тигра за усы можно, но чревато

Однозначно стоило промолчать, потому что к побелевшим от ярости скулам прибавляются раздувающиеся ноздри.

Вообще-то, Артемьев молодец, неплохо держится, но явно на последних волевых, и, похоже, что меня все равно уже ничто не спасет.

Однако я не из тех, кто сдается, поэтому совершаю неуклюжую и малоперспективную попытку сбежать. Съезжаю по стене на пол и хочу на четвереньках просочиться между длинных ног Демида, но меня перехватывают.

Огромные лапищи накрывают мои беззащитные ребра и поднимают меня в воздух. Я извиваюсь и визжу:

— Пусти меня!

— Нет, Фр-р-рося! — рычит питекантроп. — Ты у меня получишь по наглой мелкой заднице!

— Ты сам виноват! — мой главный аргумент не находит среди черствой публики понимания.

— Перцевая, тебе каюк. Я тебе сейчас покажу «почти пожилого мужчину». Будет тебе секс на десять часов в одной позе!

Меня безжалостно куда-то несут, и я канючу вниз головой:

— Я больше не буду!

С мамой срабатывало, с Артемьевым — нет. Почему-то.

— Конечно, не будешь, — соглашается он и шмякает мое афродитство на мягкое, обдирает с меня кроссы, расшвыривая их по сторонам.

Гусеницей я ползу к краю Демидовского траходрома.

— Ты не посмеешь! — пыхчу я. — Я Стаху расскажу! Я маме пожалуюсь!

Сильная рука цепляет меня за пояс брюк и фиксирует на месте.

— Что-то мне подсказывает, — и увесистый шлепок опускается на мою пятую точку, — что они ко мне с удовольствием присоединятся.

Второй шлепок не заставляет себя долго ждать.

Возмутительно!

Я брыкаюсь, стремлюсь повернуться на спину, чтобы защитить мягкие и чуткие тылы, но хрен там, и к тому моменту, как я все-таки оказываюсь на лопатках, попец у меня горит. Не больно, но унизительно.

Я не могу спустить Артемьеву подобное самодурство!

Девочку Фросю тридцати годков никто не имеет право пороть, даже если она нарвалась!

На самом деле, я только выгляжу слабой. Многие обманываются моим несерьезными габаритами. На самом деле, я достаточно сильная и очень гибкая. Меня в детстве водили на гимнастику, данные-то самые что ни на есть подходящие. Я, конечно, уже не та, что была в десять, но из формы вышла не до конца.

Хотя вряд ли бы мне это помогло, если бы не элемент внезапности.

Извернувшись, я обхватываю за талию нависающую надо мной фигуру и роняю ее на постель. Демид, не ожидая от меня такой подлянки, пропускает мой маневр и теряет равновесие.

Кувырок, и я уже победно сижу на Артемьеве. Уперевшись руками в матрас по обе стороны от его плеч, я собираюсь высказать ему все, что о нем думаю, но Демид теряется совсем ненадолго.

Мужские ладони слитным жестом ныряют мне под джемпер и проходятся по спине вверх, надавливая и заставляя меня прижать к нему всем телом.

Мои губы подвергаются атаке врага. Дерзкой и умелой, и вот уже язык Артемьева хозяйничает у меня во рту, а щетина царапает нежную кожу.

И понеслась.

Мое наказание продолжается, только теперь я принимаю в нем самое активное участие. Злые карающие поцелуи не остаются без ответа. Я так же решительно не даю Артемьеву спуска, кусая его за нижнюю губу. И в этом поединке нет победителей. Мы целуемся, как в последний раз в жизни, будто сейчас небо упадет или развернется земля, и все полетит в пропасть.

Жесткие губы прижимаются к моей шее, прокладывают дорожку вниз, и кровь закипает. В голове шумит. Дыхания не хватает.

И оно заканчивается совсем, когда одной рукой Демид наматывает мои длинные волосы, достающие до пояса, на кулак и чуть тянет назад, вынуждая меня выгнуться, а свободной рукой задирает на мне джемпер и вбирает в горячий рот бесстыже стоячий сосок.

В такт движениям языка начинает дергать у меня между ног.

Тепло разливается внизу живота.

Мои пальцы сами скребут по широкой груди, чтобы задрать футболку и добраться до кожи Артемьева. А Демид, продолжая ласкать чувствительную грудь, отпускает волосы и, обхватив меня за попку, двигает моей промежностью по стояку, котором я сижу.

У меня вырывается стон, который срывает башню нам обоим.

Мир вдруг переворачивается, и я снова лежу на спине, придавленная матерым телом. Мне наконец удается забраться под футболку, от переполняющих меня чувств я смело царапаю гладкую спину ногтями.

Мыслей нет вообще.

Только одно дыхание на двоих. Только животные инстинкты и раздражение на мешающуюся одежду и наэлектризовавшиеся волосы, лезущие в лицо. Только стремление, как можно скорее, избавиться от всех преград.

Мы практически синхронно хватаемся за застежки: Демид — за мои брюки, я — за его джинсы. И только то, что не удается справиться сразу, нас немного отрезвляет.

Я перевожу мутный взор со своих пальцев, которые почти выпустили на свободу напряженный член Артемьева, на его лицо.

Стиснув зубы, он не отрывает взгляд от моей груди с призывно стоящими сосками.

Кошмар! Я только что чуть не переспала с Артемьевым! И не сказать, чтоб я не была в трезвом уме. В какой-то момент я даже порадовалась, что никто в дверь не позвонил или по телефону.

Даже не по себе.

Я ведь его толком не знаю.

И не пискнула, когда он меня целовать начал с явным прицелом раскатать на своем члене.

Чтобы прервать тяжелое неловкое молчание я хриплю:

— Для почти пожилого, ты неплохо справляешься.