Игра на инстинктах

Глава 46. Мастерство заговаривать зубы

Демид откладывает мобильник, а у меня все еще в ушах звенит «Таня».

Черт.

Да тут самая неревнивая женщина начнет дергаться. Стоит только вспомнить, как она выглядит. Весьма во вкусе Артемьева, как понимаю, если судить по тем телкам, что я засекала у его порога.

А Осинская еще и бывшая.

И уважает бывших и проверенных. Обкатанных, так сказать.

Борозду иногда обновляет.

Вон, та же Козина.

Трется в поле его зрения в ломке по обрезанному члену, готовая и дальше играть в удобные для Артемьева игры. Знает, сучка, что может обломиться.

Рука сама тянется к фужеру, и я успеваю сделать глоток молодого зеленого вина, прежде чем вспоминаю, что я вообще-то могу быть беременна. Ладно, будем считать, что это для укрепления нервов.

К тому же, хоть Демид и сделал все, чтобы риски были высоки, но мой чертов диагноз их уменьшает. А еще личный опыт. Мы ведь с Макаром под занавес отношений порой грешили незащищенным сексом, и опасные ситуации возникали, но… ничего.

Не то что зачатия, даже сбоев в цикле не случалось.

Мне бы уже тогда насторожиться.

Правда, и энтузиазма у Макара было меньше, чем у Артемьева.

Меня одновременно и окатывает горячей волной при воспоминании, как Демид жарил меня в прихожей, и раздирает от бешенства, что не одна я в курсе, как он умеет сладенько подчинить. Просто спустив штанишки и натянув на свой член.

Блин. Блин. Блин.

Что ж меня так козявит?

Я ведь уже решила, что между нами с Артемьевым ничего не будет. Про него все сразу понятно, чего бы он там не говорил. Это было гормональное помрачение, теперь-то я в курсе, что сдалась накануне овуляции.

Смотрю на Демида и не понимаю.

Как меня угораздило так встрять?

— Фрося? — Артемьев приподнимает брови. — Все в порядке?

И голос у него такой настороженный.

Нет. Не в порядке. Скоро рядом с тобой будет высокая блондинка с модельной фигурой и сиськами, которую ты с удовольствием драл почти год, если верить Козенаде.

Год для такого, как Демид, это почти признание в любви.

Даже с учетом, что он гулял налево.

Фак.

Меня тянет устроить безобразную истерику без повода. Просто потому что сволочь Артемьев опять все испортил. Даже отшить его так, чтобы он страдал, у меня не получается. Ну, допустим, не дам я ему сегодня. Ощущение, что кругом все бабы только и ждут, чтобы раздвинуть перед ним ноги. Даже эта его рекрутерша, которая типа только сотрудник. Приперлась к нему в обтягоне, блеском намазалась.

Я и сама не лучше.

Чего я там свистела девкам? Даже и не думайте, не дам, да он козел…

Как миленькая натянулась.

И, походу, втянулась.

Ну это если себе признаваться. А признаваться не хочется.

Кому ж понравится расписываться в том, что ты идиотка?

— Фрось, — не дождавшись от меня ответа, Демид снова подает голос. — У тебя зверское лицо, что случилось?

— Ничего, — поджимаю я губы. Это, конечно, портит мне сегодняшний образ девочки-припевочки, но я ничего не могу с собой поделать. — Просто твоя долгоиграющая бывшая оповестила меня, что она все еще рассчитывает снова стать будущей.

— Надя? — морщится Артемьев. — Не бери в голову.

Как он это себе представляет?

Типа, я все понимаю, просто ты иногда ее трахаешь по-братски. Я все понимаю, с кем не бывает?

Бесит, что я не могу выкатить эту предъяву. Мы не в официальных отношениях.

— Не беру, — вру я. — Куда Наде до Тани, верно?

Блин, все-таки сорвалось.

Демид прищуривается:

— Кто-то ревнует?

— Кто-то поражается твоей тяге наступать на одни и те же грабли. Осинская ведь тоже из них, не так ли?

— Фрося, это не тот вопрос, который я готов с тобой обсуждать. Может, остановимся на этом, пока весь вечер не пошел насмарку?

Артемьев, похоже, не понимает, что именно эти его слова подливают бензина в костер. Еще и смотрит на меня ласково-снисходительно. Даже как-то довольно. Будто помоечный котенок Фрося оправдала его надежды и сходила в лоток, а не на коврик.

— Почему это ты не готов? — у меня сейчас пар из ноздрей повалит. — Про Козину ты четко сказал, что там все, амба. А здесь нет? Как же твои слова про платонические отношения, при которых ты ни к кому другому яйца катить не будешь? — шиплю я.

— Во-первых, я прекрасно вижу, что ты уже заготовила для меня гильотину, и что бы я ни сказал, ты все равно откусишь мне голову.

— Это все отговорки. И голова твое не самое сильное место.

Ишь ты, решил не дать мне поковырять его мозг. Я, что ли, виновата, что свидание идет псу под хвост? У меня есть законное право на мозгоклюйство. Это я в двадцать сделала бы вид, что выше всего этого, сейчас я поумнела.

— Ну если для ритуала жертвенного убийства тридцатипятилетнего недевственника это необходимо, то так и быть, — вздохнув, Демил трет двумя пальцами переносицу. Видно, что его напрягает этот разговор. Ах, ну да. Он же бывших не обсуждает. Козлина. — С Таней давно все кончено. И реанимации не подлежит. Нас связывает кое-что другое, но об этом я тебе рассказывать точно не буду.

Меня так шокирует, что я только сейчас узнаю, сколько Демиду лет, что я не сразу вкуриваю, что мне втирают.

Это как вообще? Сначала я разглядываю его член, потом отдаюсь несколько раз, потом возраст. Блин, да я даже не знаю его знак по гороскопу! Зато в курсе таких технических характеристик, как длина, толщина, лошадиные силы…

Стоп.

— Другое связывает? Это какое? Профессиональное? — подозрительно прищуриваюсь я, а рука сама тянется к столовым приборам.

Отличный ножик в «Амандине».

— И это тоже, — хмыкает Артемьев, проследив за движением моей руки. — Фрось, это личное дело Тани, и я трепаться об этом не буду. Я в последний раз видел ее несколько месяцев назад. Ваня не в курсе, но возвращение и работа у меня — это инициатива именно Т… — в этом месте у меня таки дергается глаз, и Демид исправляется: — Осинской. Она очень просила, и я не увидел повода ей отказать. Как бы это стремно ни звучало, но это не то, что ты думаешь.

Что-то тут не то.

Я, конечно, сейчас укушенная собакой-подозревакой, но я заднице чую, что тут где-то подвох.

Надо пристать к Сашке.

Пусть трясет своими архивами.

— Фрося, если вопросы иссякли, может, попробуем спасти сегодняшний вечер?

— Нет! — спохватываюсь я. — Не иссякли. Ты сказал, во-первых. А что во-вторых?

— Ты о чем? — уже съехавший с темы Демид не врубается, про что я.

— Ну, по поводу Осинской, ты объяснился, хоть и мутно, а вот по второму моменту…

— А… — озаряет Артемьева, он тянется ко мне и отбирает у меня ножик. — Ну, во-вторых я бросил дохлую идею с платонизмом, погорячился я. Так что яйца катить я буду. И катить я их стану к тебе. Я знаю, там мне будут рады.

Что? А не много ли…

Стопэ…

— То есть, когда ты звал меня на свидание… — я начинаю ерзать, припоминая, при каких обстоятельствах Демид это делал и каким образом настаивал.

— Да, Фрося. Все будет. Так можешь ужинать с четким осознанием, что я сегодня тебя танцую.

Мои хорошие, сижу и думаю, дать ли немного жаришки или сразу перейти к развитию, так сказать ситуации))) Вы, наверное, хотите все быстрее, а я тут со своими мигренями была не так регулярна.