Игра на инстинктах

Глава 32. Вскрытие покажет

Блин, если для чего и стоило завести детей, так это хотя бы чтобы они дверь могли открыть, когда ты не в состоянии. Правда, их еще надо вырастить хотя бы лет до двенадцати…

Ну кто-о-о та-а-ам?

Я часа два назад изгнала Демида в свой номер, потому что заподозрила, что он не всю силушку потратил. Он несколько раз просыпался и щупал меня за что попадется, но мне удавалось отбиться. В прямом смысле слова, ибо воззвания к его совести были безрезультатны.

Единственное желание, которое у меня сейчас есть, — это даже не выспаться, а просто отлежаться. Тянет каждую мышцу, будто я не сексом вчера занималась, а сдавала нормативы ГТО. Слишком хорошо тоже плохо.

А какой-то дятел не унимается и раздражающе равномерно настукивает в дверь, в то время как я лежу пластом с закрытыми глазами и ни на что не способна.

Мерзкий Артемьев. Ну надо же, как он меня ушатал.

И как его бабы от него на своих двоих уходят?

Или дело в регулярных тренировках.

Бесят. И Артемьев, и бабы его.

— Я знаю, что ты там!

Фу. Сашка. Тоже бесит.

Тук-тук-тук.

Блин, она упертая. Будет до посинения настукивать. Еще не понятно, как она вчера-то сдалась.

— Фрося, открывай.

Кряхтя, я сползаю с кровати, вытягиваю из сумки халат и на нетвердых ногах, морщась и вздыхая, топаю открывать.

И даже думать не хочу, как я сейчас выгляжу. Ни один макияж такого не выдержит. А умыться у меня вчера так и не вышло. И волосы, которые намокли частично, сейчас высохли черте как, и это никто не расчешет.

В общем, вид у меня полностью отражающий внутреннее состояние.

И когда я распахиваю дверь, Сашкины брови ползут вверх.

— Однако, — выдает она, разглядывая меня.

— Чего тебе? — опускаю я доброе утро.

— Я за подробностями, — честно признается она.

— Пускай тебе Козина подробности рассказывает, — фыркаю я.

— О-ля-ля! Я хотела спросить, как поездка с Ваней в лифте, но ты прокололась.

Бля… Я лоханулась.

— Изыди, — стону я.

— Не-а, но у меня есть вот, — Сашка показывает, что принесла мне стаканчик кофе.

Тяжело вздыхаю.

— Ладно, заходи, кровопийца. Только никому, слышишь?

— Да кому я? Я могила! — подруга шустренько внедряется в номер, пока я не передумала.

— Всему интернету, блин, ты. Увижу, что ты что-то накалякала, я тебе депилятор в шампунь налью, — предупреждаю я. Потому что обсудить все-таки хочется, но нет Сашке никакого доверия. Кстати. — А ну руки покажи.

Сто пудов за спиной пальцы скрестила. Она, закатив глаза, плюхается на мятую постель и показывает ладошки.

— Я никому не скажу, Перцевая отдалась Артемьеву! — звонко клянется Сашка.

— Да тихо ты, — шикаю я. — Тут слышимость отличная…

— Так рано еще, все спят, — пожимает она плечами.

— Именно, Александра Николаевна, именно. Все спят, а ты мне глаза мозолишь…

— Так я не могу глаза мозолить Артемьеву, он не открывает, — ни капли не стесняясь, выдает подруга. — А на Ваню я и так пол ночи смотрела. Они со Стахом отожги, конечно. А теперь убеди меня, что ты не зря вчерашнее шоу пьяных друзей пропустила.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты противная? — прищуриваюсь я.

— Регулярно. И что от меня одни проблемы.

И я даже догадываюсь, кто ей открывал глаза на правду.

Везде-то она нос сунет. Все-то прошарит. Сашка столько знает, что ее проще пристрелить, чтоб не попала в не те руки. Кстати…

— Ты мне сначала расскажи то, что вчера не договорила, — напоминаю я ей. — Что-то про то Ваню и Демида.

Подруга чешет нос.

— Да я вот думаю, может, уже и не стоит. Ты вроде как определилась…

— Ничего подобного! — возмущаюсь я. — Ничего я не определилась. Это все случайность. И на старуху бывает проруха…

— И засосы на молодуху… — поправляет меня Саша.

Черт. Понаставил, а я и не заметила. Стягиваю ворот халата:

— Ты ничего не видела.

— Разумеется. Я не видела засос, не видела, как Левина жрет апельсины…

Я же говорю, проще пристрелить.

— Ты мне зубы не заговаривай, — хмурюсь я. Что-то она темнит. — Ты же знаешь, я считаю, что лучше быть в курсе. Вся эта фигня про «блажен, кто не ведает», мне кажется идиотизмом.

— Да там ничего такого. И давно все это было…

— Тогда тем более, выкладывай.

Сашка вздыхает:

— Демид и Ванька раньше все время соревновались. Дружить дружили, но вот после того, как Артемьев увел у Вани девушку, был прям тяжкий период. По факту там та еще прошмандель была, и Демид ее в легкую попользовал, да и отбраковал. Иван без баб тоже не страдал, но осадочек, видимо, остался. Они видишь, и в одной сфере локтями толкаются. И вот теперь на одну женщину глаз положили…

— Да никакой глаз на меня Артемьев не клал! Это все просто…

Стоп.

Именно.

Я начинаю прикидывать, и все выходит, что катить ко мне яйца всерьез Демид стал после того, как у меня в прихожей нарисовался Ваня. И работать у него меня отговаривать начали… И вдвоем оставаться мешали.

И вчерашний заход — это типа чтобы успеть вперед другого?

Видимо, что-то такое отражается у меня на лице, потому что Сашка ерзает:

— Фрось, я ж говорю, дело прошлое. Они уже выросли из того, чтобы письками меряться…

Но у меня срабатывает чуйка.

Она мне что-то семафорит, подогревая здоровую злость.

Твою мать! Если это то, что я думаю…

— А скажи-ка мне, Александра Николаевна, как называется ресторанная сеть Артемьева…