Измена. Предатели должны гореть в аду

Глава 23

Муж вытаскивает платье и туфли и смотрит на меня круглыми глазами.

— Это откуда такое?

— Из магазина, — отвечаю ему и направляюсь в спальню.

Захожу и вздрагиваю: шкаф зияет полками и вешалками, вот только двери и зеркало исчезли. Что здесь случилось?

Мишка бежит за мной.

— Но оно должно стоить бешеных денег.

— И тебе для любимой жены жалко? — поворачиваюсь к нему и показываю на шкаф: — А это как понимать?

— Юль, ты только не ругайся, — он сразу забывает о платье. — Я завтра мастеров вызову.

В другой момент я бы точно рассердилась. Мало мне проблем, так еще и с гардеробом возиться! Мишкино «вызову мастеров» так и останется на словах. Он и гвоздя сам не вбил в этой квартире. Руки элитного стоматолога должны быть нежными и здоровыми, так считает его мама.

Зато руки преподавателя вуза могут быть сухими, шершавыми, заскорузлыми. Что ж поделаешь, если родилась женщиной, нужно идти на жертвы. Кстати, это тоже глубокие мысли свекрови.

Но сейчас какое-то равнодушие наваливается огромной тяжестью на плечи, и квартира, отделанная когда-то с любовью, кажется чужой и враждебной.

«Пусть здесь все хоть провалится!» — думаю я, хватаю чистое полотенце и прячусь от расспросов в ванной. Под контрастным душем немного прихожу в себя. Туман из головы исчезает, а раненое сердце запираю на замок.

«Я вам всем покажу! — повторяю про себя. — Вы будете гореть в аду!»

Мишка скребется в дверь. Он любит таким способом напрашиваться на совместное купание.

— Юль, я к тебе хочу, — мурлычет в щелку. — Юля… Зая… Юляша…

«Да пошел ты… к Лике!» — скриплю зубами от злости, но вслух говорю:

— Опоздал, дорогой. Твоя очередь.

— Я уже мылся сегодня.

— Ничего, от мочалки ничего не сотрется.

Мне нужно убрать его из спальни, чтобы одеться, но он плетется следом. Я вытаскиваю из шкафа одежду для мужа. Долго стою возле ящика с нижним бельем. Если скажу мужу, что оно не предусмотрено, то он сразу заподозрит неладное. Вытаскиваю боксеры, бросаю ему.

— Даю тебе пять минут на душ.

— Юль, может, никуда не пойдем?

Мишка обнимает меня сзади и прижимает к себе. Чувствую его желание, которое растет, как на дрожжах. Выворачиваюсь из захвата.

— Поторопись! Опоздаем.

— Ты такая холодная, — кривится муж, но послушно скрывается в ванной.

Я укладываю волосы, делаю яркий макияж, гулять так гулять! Кручу в руках бюстгальтер и вспыхиваю от смущения. Кажется, до сих пор чувствую пальцы Тараса на своей груди. А еще меня потрясли его глаза. В них я видела вожделение, голод, страсть…

Все же решаюсь, надеваю платье без нижнего белья. Это так странно. Ткань, будто вторая кожа, охватывает тело, и все равно чувствую себя голой. Кажется, каждый встречный будет знать, что у меня под платьем ничего нет, от осознания этого щеки заливает краска.

Смотрю на обнаженные ноги. Так пойти или надеть чулки? Нет, чулки на резинке будут выглядеть сексуальнее и дадут призрачную защиту.

— Зая, я в шоке! — вскрикивает сзади муж.

Он стоит, обернутый по бедрам полотенцем, и пялится на меня возбужденными глазами. Тут же скидывает полотенце на пол и бросается ко мне. Я не успеваю среагировать, и мы падаем на кровать.

— Нет! — кричу. — Нет! Отпусти! Ты порвешь платье!

Я отчаянно сопротивляюсь: выворачиваюсь, отталкиваю его, но ладони скользят по еще влажному телу.

— Да плевать на него! — бормочет Мишка где-то у шеи.

Его горячее дыхание опаляет кожу, острый кончик языка скользит к мочке уха, теребит ее. Коленом он пытается раздвинуть мои бедра, я их крепко сжимаю. Мурашки бегут по всему телу мелкими уколами, но страсть не просыпается, словно я превратилась в ледышку. Если от прикосновения Тараса в крови бурлил адреналин, то объятия мужа вызывают лишь брезгливое отвращение.

Богатое воображение рисует картинку, как он свою штуку пихает сначала в одну бабу, потому в другую. Это видение мгновенно отрезвляет и придает силы. Я резко толкаю мужа в грудь, пока он расслабился, и выскальзываю из-под него.

— Что ты наделал? — вскрикиваю, разглядывая помятое платье. — Если ты не оденешься через пять минут, я уеду одна!

Мишка лежит на спине, демонстрируя крайнюю степень возбуждения. Но я не могу смотреть на него. Совсем! Просто хватаю сумочку и несусь в прихожую. Здесь на миг замираю, но справляюсь с ураганом, бушующим в груди.

— Юль, не убегай, я сейчас! — кричит муж. — Просто ты сегодня такая… такая… короче, я голову потерял.

Он появляется в дверях при полном параде. Оглядывает меня с ног до головы, хмыкает удовлетворенно.

— Что? Не похожа на себя?

— Не в этом дело. Боюсь, тебя могут украсть.

— Карауль тогда лучше.

Я выхожу на лестничную клетку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— На чьей машине поедем?

— На такси.

— О! У нас сегодня намечается крутое мероприятие? — спрашивает Мишка. — Я думал, мы в театр пойдем.

— Не в театр, но представление тебе гарантирую.

Мы спускаемся вниз. Тарас говорил, что клуб сам организовывает трансфер. И точно: только я открываю дверь подъезда, как взглядом упираюсь в белый лимузин, который стоит у крыльца, загораживая выезд.

— Ни хрена себе! — присвистывает Мишка. — Юль, ты где столько денег взяла?

В его взгляде читается подозрение.

— Накопила. Мне для тебя ничего не жалко, дорогой.

Водитель выскакивает из машины и открывает нам дверь. Я сажусь первой. Длинное платье путается между ног. Подхватываю его, забираюсь, но не успеваю оправиться, как муж спрашивает:

— А это как понимать?

Смотрю вниз и холодею: разрез распахнулся, и нога в чулке предстает во всей красе. Над кружевной резинкой виднеется полоса голого тела, а дальше…

Мишка, не обращая внимания на водителя, запускает пальцы на внутреннюю сторону моего бедра. Я вскрикиваю, шлепаю его по руке и резко одергиваю платье.

«Господи! Дай мне довести задуманное до конца!» — молюсь про себя, с ужасом осознавая, что выдержать это испытание будет невероятно трудно.